Глава 25

В своём кабинете под бокал коньяка, Игорь анализировал то, что происходит с ним. Однако, очень сложно разобраться в себе, когда тебя обуревают чувства и эмоции.

Зачем он держит её рядом? Ведь планировал всё по-другому.

Да, он хотел провести с ней ночь, пользуясь её безвыходным положением. Но после этого планировал отправить её за границу на ПМЖ, чтобы не разболтала никому о его бизнесе. В России её оставить никак было нельзя — все, кто с ним работали рано или поздно с этим сталкивались. Если расходились тихо-мирно, то беспрекословно выезжали из страны навсегда, получив помощь в оформлении документов и весомое выходное пособие. Тех, кто служил ему верой и правдой, он никогда не обижал.

Он бы даже, наверное, мог простить ей потерю денег — совершенно ясно, что этот предатель Егор ей совсем мозги запудрил, и это его вина. Пусть молится, чтобы он не нашёл его никогда, сукин сын…

Но когда он вдруг понял, что женщина перед ним безоружна и беззащитна, в голове что-то щёлкнуло, и он пошёл на поводу у собственной похоти — сейчас она не сможет отказать.

И что же теперь? Она проводит с ним ночи, и звериное внутри него довольно мурчит. Но что делать с душой? Где-то очень глубоко сверещит про радость взаимности.

«А чёрт, какая ещё взаимность! Совсем уже крыша поехала…» — одёрнул сам себя.

Зачем ему это надо? Да и не простит она ему теперь никогда этого принуждения. Он был уверен, скоро он насытит своего внутреннего зверя, который с рыком желал её, а потом это наваждение пройдет и он сделает так, как и планировал ранее.

***

Утром Марго разбудил стук в дверь. Прислуга принесла кучу разнообразных пакетов. Заглянув внутрь, она увидела одежду, обувь и бельё. Достав несколько вещей, она поняла, что с размером угадали идеально, и собирал этот гардероб кто-то обладающий вкусом. Это не совсем то, что привыкла носить женщина, но из той же оперы — блузки, платья, юбки.

Видимо, Игорю надоела расхаживающая по дому в рубашке или единственном своём костюме Марго, и ночью он сделал заказ. Точнее, конечно, не сам всё это выбирал, а отдал приказание кому-то из его персонала, что готовы были хоть всю ночь выполнять его поручения.

Что ж, так всё же легче — хоть свежую одежду одеть можно. С другой стороны, это явно говорило о том, что в ближайшее время он не планирует её отпускать. Комната с каждым днём всё наполнялась новыми предметами, принадлежащими женщине.

Он отрезал все пути для её поисков, заставив сказать сыновьям, что всё в порядке. Они верят и не станут бить тревогу. Да и кто бы мог спасти её грешную душу — только не стражи порядка! Эти — то точно ручные у Игоря. Никто ей не поможет, пока властелин не наиграется, наконец. Расплата бумерангом прилетела в жизнь женщины, так долго ломавшей судьбы молодых девушек…

***

Зиндорф.

Прошло три недели. Жизнь текла своим чередом. Острых ощущений Вике прибавляла игра в мужа и жену с Егором. Завидев бабушку, он, не стесняясь, мог взять за руку, обнять, притянуть к себе — в общем, всё то, чего обещал НЕ делать, когда она согласилась ехать с ним. Но рассказать всю правду бабушке она просто не могла, и поэтому приходилось играть в этом фарсе. Егор же даже был доволен возможностью касаться её, не получив при этом тумаков.

Частенько, Егор не мог сдержаться и перегибал палку, из-за чего за спиной у Марины вспыхивали ссоры.

Вот и в этот раз, провожая бабушку взглядом, двое молодых людей обнимались и мило улыбались друг другу. Но как только та скрылась за поворотом, девушка тут же отпихнула мужчину и злобно сказала:

— Ты не мог бы выдумывать менее идиотские истории, о том, как мы познакомились, СОЛНЫШКО?! — Вика вскочила с дивана.

— А ты могла бы сама их придумать тогда, раз тебе не нравятся мои, МИЛАЯ? — вскочил он следом.

— И придумаю, уже получше тебя!

— Конечно! Только запиши и выучи заранее, а то, как бабушка спрашивает — ты почему-то молчишь, и выкручиваться приходится мне одному!

Мужчина и девушка даже не заметили, что кричат довольно громко, стоя друг напротив друга.

— Птенчики, вы что — ссоритесь? — раздался сверху голос взволнованной Марины. Женщина вышла на шум и стала невольным свидетелем их стычки. Она стояла наверху, держась за перила, и смотрела на них.

— Кто — мы? — быстро сориентировался Волк. — Ни в коем случае, — и мигом поймал девчонку, притянув к себе. Для правдоподобности ещё и поцеловал.

Спустя пару мгновений, Вика начала пихаться руками. Краем глаза заметила, что бабушка потихоньку ушла, и отняла губы у Егора:

— Всё, прекращай, бабушка уже не смотрит…

Но того словно понесло, он забыл про всё на свете, впервые за эти недели осмелившись коснуться её губ. Это в очередной раз снова начало отрывать ему башню, которая итак уже держалась на последних кирпичиках…

— Егор… — звала его девушка, уперев руки ему в грудь, пока он как сумасшедший срывал поцелуи и уже переместился на шею, ловко убирая мешающие руки Виктории.

— Да хватит, я сказала, — нашла в себе силы оттолкнуть его.

Двое молодых людей волком уставились друг на друга. Оба тяжело дышали и не могли отвести глаз. Первая прервала контакт Виктория. Опустив глаза, попыталась прошмыгнуть мимо него.

— Подожди, — остановил он её. — Хватит. Я с тобой полностью согласен.

Глаза его стали злыми, там ворочалась неподдельная боль, и что-то ещё, чего Вика не видела в его глазах раньше.

— Меня задолбала эта игра, которая по мне же и бьёт. Скажи, тебе настолько противны мои прикосновения?

От столь откровенного вопроса и его напора девушка опять растерялась, и только молча смотрела на него круглыми глазами.

Остро отреагировав не её молчание, и поняв по-своему, мужчина гордо вскинул подбородок:

— Довольно об меня вытирать ноги. Я выхожу из игры. Завтра же я подниму вопрос о нашем скорейшем возвращении в Россию. До отъезда нам лучше вовсе не общаться. Скажи бабушке, что мы поссорились, придумай что-нибудь хоть раз сама… Я привезу вас домой, и ты меня больше никогда не увидишь. Конечно, в ваш дом вы не вернётесь, и даже в тот же город мы не сможем поехать — но в Россию я вас верну. Ты можешь, не опасаясь, открывать дверь — я никогда в неё не постучу. Ты можешь абсолютно спокойно отвечать на телефонные звонки — я тебе никогда не позвоню. Я исчезну навсегда из вашей жизни… Я отпускаю тебя, Вика, — последняя фраза сорвалась губ, ломая голос.

Мужчина, нервно сглотнув после пламенного монолога и, не оборачиваясь, ушёл, громко хлопнув дверью.

Вика обняла себя, чтобы хоть как-то успокоиться, и понуро поплелась в комнату. Слёзы сами собой наворачивались на глаза, мешая разбирать ступеньки.

Поднявшись в комнату, она плюхнулась на кровать, пытаясь переварить сказанное Егором. Вот же то, чего она так ждала — Волк отпускает её. Но что-то не радостно как-то…

Они скоро поедут домой — замечательно. Но там не будет этого сильного мужчины рядом, а она успела привыкнуть. Что же это такое — Егор говорит ей то, о чём она так давно мечтала, а она не рада вовсе. Или она мечтала не об этом..?

Легкий стук в дверь прервал её терзания.

Бабушка, глаза какие-то сочувствующие. Значит, она все слышала. Час от часу не легче…

Женщина молча присела рядом с дрожащей от распирающих эмоций девушкой, и нежно обняла.

— Бабушка, — прошептала Вика, и уткнулась ей в щёку, пытаясь бороть непрошенные слёзы. Женщина терпеливо гладила внучку по плечу, ожидая, когда девочка успокоится и сможет поговорить.

Когда всхлипы стали тише, Марина мягко сказала:

— Прости меня, птичка. Егор очень громко говорил.

— Ты догадалась обо всём?

— Да, — кивнула бабушка. — Никакая вы не пара.

Девушка совестливо заёрзала:

— Извини меня. Я… обманула тебя… Я так запуталась!

— Не стоит. Я догадалась обо всём ещё в первый же день, но посчитала, что вам самим необходимо разобраться друг с другом.

— Правда? И мы зря вот это всё…?

— Правда, — ответила женщина. — Ну, почему же зря. Кое-что каждый обаятельно из этого вынес. Например, я поняла, что ваши отношения фальшивые, но чувства — самые настоящие. Ты обижена на него, да?

Бабушка как всегда была очень мудрой и проницательной. А ещё она слишком хорошо знала свою внучку, чтобы та могла утаить от неё хоть что-то. Тем более — первую любовь.

— Да, — опустив голову, произнесла Вика. — Я не могу тебе всего рассказать, но Егор в начале нашего знакомства вёл себя со мной не лучшим образом.

Бабушка многозначительно вздохнула:

— Ох, птичка… Ты ещё очень молодая, и не понимаешь, что ничего однозначного в нашем мире нет. Всё имеет две стороны медали — плохую и хорошую. И Егор, и ты, и я тоже. Мы все не ангелы, и порой очень сильно оступаемся. Но надо уметь прощать, и давать шанс человеку, который этого очень хочет. Я не знаю, что у вас произошло, но я вижу, как это мужчина день за днём борется за тебя, воюя с тобой же. Почему ты не хочешь его простить? Я же вижу, что он тебе далеко небезразличен.

— Я не его простить не могу, а себя… Не могу поверить, что полюбила такое чудовище.

— Почему ты так его зовёшь?

Вика прикрыла глаза от боли, снова вспомнив этот дом.

— Потому что, я попала в очень нехорошее место. А Егор — был одним из тех, кто меня оттуда не отпускал.

— Но в итоге, как я могу догадаться, он же тебя и спас?

Девушка подняла глаза на свою бабушку — она что — их читает, как рентген?

— Ну… вообще, да…

— Вика, для меня совершенно очевидно, что вы прячетесь. Ты мне рассказывать наотрез отказываешься. Уж не знаю, что там была за история, но этот мужчина сейчас здесь только из-за тебя. Видимо, он рискнул многим, чтобы тебя вытащить. Но ты не можешь сделать и шага навстречу…

Вика молчала, опустив голову, только плечи вздымались от тяжёлого дыхания.

— Я не оправдываю его. Но я хочу, чтобы ты поняла — он устал, это видно. Если ты сейчас ничего не сделаешь — то потеряешь Егора навсегда. А ты его разве ни разу не обидела?

Девушка подняла глаза на бабушку, вспомнив кое-какие моменты, и та без слов всё поняла, лишь покачав головой:

— Вот видишь. Никто не идеален. Но иногда нужно переступить через свою гордость, чтобы быть счастливой. Я знаю, ты любишь его. Поверь своей мудрой бабушке — это то самое чувство, не позволь себе допустить ошибку.

Бабушка ещё какое-то время успокаивающе гладила свою маленькую, запутавшуюся в перипетиях первой любви, девочку. Затем она встала, чтобы оставить её наедине с собой, и она подумала над сказанным. В любом случае, решать только ей самой.

— Не руби с плеча, девочка. Не руби с плеча, — сказала она ей и тихо ушла.

Утром мужчина объявил Марине и Виктории, что через 3 ночи у них самолёт, и их путешествие подходит к концу.

Егор избегал смотреть на девушку, решив держаться от неё на расстоянии до самого отъезда.

Бабушка просила упёртую внучку проговорить с ним, рассказать о своих чувствах, но всё без толку. Ей было больно смотреть, как эти двое страдают, любят, но никак не сольются в одно целое.

Осталось только три ночи, когда что- то ещё можно было спасти…

***

Москва.

Странные отношения Марго и Игоря продолжали набирать обороты. Мужчина все больше уделял внимания блондинке, и не позволял ни одной ночи провести в одиночестве.

Зверь внутри требовал тепла женщины каждый день. Желательно, не один раз. Марго не очень рьяно разделяла рвение мужчины, но и реагировала уже более спокойно — со временем ко всему можно привыкнуть.

Однако, эта пустота внутри неё все больше стала напрягать. Да, было приятно каждый день видеть её, иметь возможность прикоснуться, обладать это женщиной как мужчина — даже сейчас от одной только мысли об этом зверь начинал просыпаться.

Наваждение не прошло, а только с каждым днём крепло, и в один прекрасный день внутренний зверь потребовал взаимности. Всегда Он её ласкал, только Он начинал контакт. Она же просто позволяла проводить с ней ночи, но была холодная, словно Снежная Королева.

Видимо, дальше тупик, и промучившись несколько дней, Игорь принял решение её отпустить. Если она не может ответить ему взаимностью, пусть уходит — обладания одним только телом ему стало слишком мало…

В один из вечеров собрался с духом сказать о своём решении.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — хмуро обратилась к нему женщина.

Опередила. Ладно, пусть будет первой.

— Говори, — достал сигары и поглядывает с любопытством.

— Мне… нужно к врачу.

— Ты заболела? Что у тебя болит? — мужчина довольно искренне заволновался.

— Нет, это не болезнь, — ответила Марго, пряча глаза. — Нужно кое-что проверить.

— Ничего не понял, — мужчина подался в её сторону корпусом. — Хватит говорить загадками. Объясни нормально, что тебя беспокоит и какой врач нужен?

Женщина молча достала тонкую полоску… Чёрт, тест на беременность! Глянул ближе — две полоски…

Поднял на неё круглые глаза:

— Это — твоё?

— Нет, твоей уборщицы Даши.

— Чего? Какой ещё Даши? — в конец сбился с толку мужчина.

— Игорь, ты издеваешься? Тест мой! Чей ещё?

— А… — понял, наконец. И правда, глупый вопрос… — Ты один сделала? Бывает, они бракованные попадаются, показывают неверно.

Марго молча достала ещё два теста с точно таким же результатом.

Мужчина вскинул брови вверх:

— Ясно. Значит, вариант с браком теста исключён. Но это означает, что ты … беременна?

— Гениальное умозаключение… — фыркнула она. — Да, я беременна! Осталось только получить подтверждение врача. Но после трёх тестов, вероятно, он только констатирует беременность. Надеюсь, ты хоть к врачу мне позволишь выехать?

— Конечно.

— Надо же что-то с этим решать.

— Сначала пусть врач подтвердит. Прямо сейчас сможешь поехать?

— Сейчас? Но ведь десять вечера уже.

— Это не важно, — сказал Игорь, вставая на ноги. — Собирайся, — кинул он ей, уже набирая чей-то номер.

***

— Вы беременны.

Окатило холодной водой. Не может быть… Марго подняла глаза на доктора. Вдруг, ослышалась?

— Примерно три — четыре недели. Плод по результатам УЗИ пока выявить сложно, но показатели анализа крови и мочи, а также осмотр в кресле дают нам понять, что беременность уже наступила. Скажите, вас что-нибудь беспокоит?

— Нет, — пробормотала женщина. Она была в шоке, лицо белое как простынь.

— Вам плохо? — забеспокоился доктор.

— Нет. Аборт сделать можно? — подняла она на него глаза.

— Да, если как можно скорее. Но, прошу простить мою невежливость, в вашем возрасте это может быть последняя беременность. После аборта шанс повторно забеременеть становится маловероятным.

— Неважно. Запишите меня на самый ближайший.

Врач деловито открыл на компьютере запись на данный вид операции:

— Есть место на завтра. Записываю?

— Да.