Глава 20

Илья

***

Девочка часто-часто дышит, ее взгляд поднимается по моей груди, задерживается на губах, сомневаясь, что они могут говорить правду.

– Что ты сказал? – Зеленые глаза кажутся еще больше и темнее, делая бледное лицо совершенно кукольным.

– Мы с тобой связаны Богиней, – отвечаю я.

Девочка отмахивается от моих слов:

– Что ты сказал про моего отца?

– Тебе не послышалось, он предатель и убийца, – повторяю я спокойно. – Я не умею ходить вокруг да около или облекать факты в мягкую форму. Тут невозможно сказать по-другому.

Злючка затихает. Я готовлюсь к взрыву и не ошибаюсь. Маленькие кулаки резко поднимаются и с силой ударяют по груди, не отталкивая, а желая причинить боль. Истеричные удары, словно барабанная дробь, сбивают дыхание:

– Да как ты смеешь?! Его предали! Обвинили в том, чего он не делал! Изгнали! Его вина лишь в том, что он доверился своему другу, а тот предал. Испугался, – шипит с презрением, – побоялся, что отец лишит его первого места в стае. Не думаю, что ваш Альфа себе в чем-то отказывал, а мой отец все время прятался от вас. Скрывался. Жил там, куда нормальные люди и не думают соваться. Боялся, что его обнаружат и убьют. И где сейчас ваш Альфа, и мой отец, а?!

– Альфа? Скорее всего, решает проблемы в баре. Твои, между прочим. А Литвин шестнадцать лет как мертв. – Девочка перестала дышать, руки обессиленно упали вдоль тела. – Я был там, видел все своими глазами. И могу с полной уверенностью сказать: отец тебе врал. Играл на чувствах ребенка. Хотел выглядеть лучше, чем есть на самом деле.

– Он не мог! – злючка выкрикивает мне в лицо.

– Мог. И скажу больше, Марк продолжил бы врать и сейчас, останься жив. Гнилые люди не меняются. И со временем их испорченное нутро разъедает внешнюю оболочку, показывая, кто они на самом деле. Это случается не сразу, но случается всегда.

– Вы его убили?! – спрашивает она.

– Лучше спроси, почему он умер? Но ты не спросишь. Боишься, что ответ тебе не понравится, разрушит идеальную картинку в твоей голове.

– И почему же мой отец умер?! – Яна выпаливает с яростью.

– Это очень долгий рассказ. Не будем задерживать хозяина дома, он и так тактично ожидает, когда мы закончим.

Я отрываю ладони от металлического изножья кровати, нужно отойти, увеличить расстояние. Близость злючки и ее запах не дают трезво мыслить, а метания зверя мешают сосредоточиться. Зверь тянет подойти еще ближе, прижаться, хочет намного больше, и его желания передаются мне.

– Мне нечего вам сказать. Я не увидел ничего, с чем бы не справился организм оборотня. Хорошая пища и ваша близость – лучшее лекарство. – Яна готова убить взглядом. Вертит головой от Константина ко мне и, видимо, решает, кого лишить жизни первым. – Какого рода близость, решать вам. Для начала достаточно находиться в одной комнате.

– Для какого начала? – рычит девчонка.

– Не нужно перекладывать ваши личные проблемы на меня, дитя. – Константин отвечает так, как он умеет: оппонент замолкает и слушает. – Я говорю то, что есть. Дальнейшее твое одиночество – смерть. Пара делает оборотня сильнее, мобилизует его ресурсы, а тебе поможет вернуть волчицу, восстановить физическое состояние. Вернет в полной мере слух, зрение, силу. – Яна слушает Константина, рассматривая меня и кривя губы. – Ты хочешь жить?

– Хочу, – отвечает она быстро.

И ведь реакция девчонки задевает, неприятно так колет в области груди.

– Да, ты тоже не мой идеал, – я сдабриваю колкость широкой улыбкой.

Всегда думал, что Рокотовым достались проблемные пары, а теперь смотрю на тонкую фигуру волчицы и понимаю, как ошибался. Даже в малейших ее движениях агрессия, в глазах злоба и неприкрытая ненависть, которой она угощает, стоит пересечься взглядами. Не представляю, как мне удастся соперничать с идеализированным образом умершего отца…

Заправляя еще влажные волосы за уши, Яна выходит из комнаты.

Босые ступни практически беззвучно ступают по ковровому покрытию. На каждый неуверенный шаг мое тело напрягается, готовое в любую секунду оказать помощь. Вот так, наверное, и чувствует себя преданный пес, следующий за своим хозяином.

Яна

***

Я активно прячу чувство беспомощности за злостью. Все, что говорят оборотень и вампир, ощущается физически, словно меня бьют чем-то тяжелым и со всей силы. Наносят удары, ломая и без того изломанную жизнь. Единственным моим неизменным стремлением много лет было не столько отомстить, сколько найти отца. Быть кому-то по-настоящему нужной. Иметь свое место в жизни, ощущать поддержку, семью, но моя призрачная надежда только что умерла.

Да, я нелепо верила, что есть крохотный шанс, совсем ничтожный, встретить его, возможно, не здоровым и полноценным, но живым. Сколько же раз я за сегодня ошиблась?!

Опустив голову, шагаю на ступень и тайком гляжу на блондина.

«Илья», – примеряю мысленно имя.

Тяжелые шаги, тяжелое дыхание – он не скрывает раздражения, как и я.

Перед входной дверью я вновь оказываюсь ношей, и судя по лицу оборотня, неприятной и тягостной.

– Мы едем к тебе за вещами, – он ставит перед фактом, усаживая на переднее сиденье. – Константин перенесет Мита домой, – отвечает на мой вопросительный взгляд.

Блондин говорит четко, не пускаясь в объяснения, знает, что выбора у меня нет.

Я хочу знать правду об отце.

И я хочу жить.

Автомобиль уверенно двигается в нужном направлении. Мотор замолкает напротив деревянного домика.

– Мне нужно время собраться, – я храбро нарушаю гнетущую тишину.

– Я помогу собрать три пары трусов, – Блондин ядовито отвечает, хлопнув дверью. Он больше не изображает рыцаря, не двигается, когда я спрыгиваю на грязную каменную дорожку. Нехотя идет рядом, поднимается на скрипучее крыльцо и остается ждать на кухне. Сломанный замок на входной двери и его запах на моих вещах не удивляют. Одеваюсь я быстро в надежде прикрыть наготу и обрести немного уверенности.

Кроссовки, джинсы, топ, моя толстовка, и я добровольно следую за… врагом?

– Твой отец был не последним волком в нашей стае. Он никогда не был Бетой, но его голос имел вес при решении проблем. – Оборотень так резко начинает свой рассказ, что я не сразу в него включаюсь. – Его это злило, и Альфа замечал. На тот момент главой был Арнар, руководил сурово, но довольно справедливо, многие считали его жестким, прошу не путать с жестоким. – Блондин рассказывает отрешенно, не вкладывая эмоций. – Кстати, ты говорила о дружбе. Твой отец и Ар были близкими друзьями. Все началось больше шестидесяти лет назад. В городе происходили убийства. Очень жестокие. Тела пропавших людей находили изуродованными, растерзанными. Мужчины, женщины, дети. Жителей охватила паника.

– Только не говори, что это дело рук моего отца. – В голове болезненно пульсирует от одной мысли, что события могли быть связаны с ним.

– Не говорю. Это Светленькие развлекались. Новообращенные утоляли свою жажду.

– И причем же мой отец? – уточняю я.

– О-о-о, он главное действующее лицо в истории, как оказалось позже, – и говорит это с такой желчью, что хочется ударить. Размахнуться и шлепнуть по самодовольному лицу.

– Ты же ненавидишь меня, но зачем-то везешь к себе домой?..

Блондин хохочет, окидывает взглядом и с еще большей желчью добавляет:

– Затем же, зачем и ты села ко мне в машину. Я не хочу сдохнуть без тебя. У меня есть хоть какой-то шанс на жизнь, поможет стая, а у тебя его нет, – добавляет, чуть подумав. – Божественный сарказм. Я всегда думал, что у богов нет чувства юмора, но они еще те шутники. – Оборотень скалится своим словам и мыслям. – Погугли как-нибудь на досуге про группу сатанистов из Соломенного, именно там мы их нашли. Вмешались, Арнар решил, что нужно помочь властям. Соломенное – полуразрушенная деревушка, населенная стариками и пьянчужками. Рядом с ней на заброшенной ферме развлекался вампирский молодняк. Угадай, кто подсказал, где искать? Марк. Желания твоего отца были просты, даже низменны, он хотел власти, но знал, что в поединке с Альфой нет никаких шансов. Надеялся, что Ар погибнет, да так бы и произошло, практически все атаки приходились на него. Литвин привел нас в ловушку. Меня и еще четырнадцать оборотней. Среди них был и Мит со своим отцом. Вик, кстати, не смог выбраться живым, его не спасла даже регенерация. Возможно, даже завтра ты познакомишься с Велой. Вик был ее парой. Ты же не веришь мне, считаешь, что я вру, порочу честное имя твоего отца. Но есть десятки свидетелей, которые скажут то же самое. Там же погибла и пара Арнара – Тая. После потери он слегка поехал крышей, мы еще долго подчищали за ним, собирая останки вампиров по всему городу. А сейчас он примерный семьянин, Селена наградила его вторым шансом, и тут самое интересное: твой отец второй раз чуть было не лишил Ара дара Богини – его пары. И во второй раз Марк заключил сделку со Светлыми вампирами, поймал удобный момент, когда они переживали очередную междоусобицу. Яна, ты знаешь о неприкосновенности пары? – Мой язык прилипает к нëбу. Да, я знаю, о чем он говорит, но не могу ответить, не выдав себя. В горле стоит вязкая горечь, мне одновременно хочется выслушать оборотня и заставить его замолчать. Я не верю словам… не могу верить. – Когда-то давно главы вампиров и оборотней заключили договор: истинные пары неприкосновенны. Ни при каких условиях нельзя причинять вред самке и потомству. Наши виды малочисленны по сравнению с людьми, потомство появляется только у истинных пар, а прогресс и технологии заметно сокращают шансы на выживание. Марк выбрал идеальный вариант для мести. В то время пара Ара вынашивала волчонка, их смерть он вряд ли бы пережил. Если хочешь, можешь сама убедиться в правдивости моих слов, долина еще помнит ту бойню. Пожалуйста, – ладонь мелькает перед лицом и указывает направо, – зайди в любой дом и спроси про бой у особняка Альфы. С того момента мы прожили шестнадцать практически мирных лет. – Автомобиль паркуется напротив дома блондина. Я не заметила, как мы покинули город и въехали на территорию поселка. – Сегодня я имел полное право убить Шкета. А твой отец не только нарушил древнейшее правило, но и дважды предал стаю. В первый раз ему дали шанс…

– Да. Изгнав, обрекли на долгую и мучительную смерть, – отвечаю я неуверенно.

Пренебрежение затапливает салон автомобиля, делая воздух густым. Под внимательным взглядом я с трудом справляюсь с головокружением. Оборотень не отрывается от моего лица, смотрит с кривой улыбкой и какой-то жалостью в глазах.

– Ты уж прости, что так несправедливо обошлись с твоим отцом, – каждое слово проталкивает сквозь зубы. – Сумку не забудь. – Я касаюсь ногами земли, и за моей спиной щелкают замки. С ношей в руках я переступаю порог. – Расположение в доме тебе уже знакомо. – Хозяин дома поднимается лестнице. – Сегодня спать будешь в моей комнате.

Наверное, я еще никогда не ощущала себя настолько нежеланной и посторонней в чьем-либо доме. Оборотень обходил меня, словно мебель, выполнял обычные действия перед сном. Он принял душ, переоделся в домашние штаны, сходил на первый этаж, вернулся с бутербродами на тарелке, съел половину и вторую оставил на письменном столе, наверное, для меня. Почистил зубы и лег спать.