Глава 19

Артем

Посильнее сжав топорище, я размахнулся и со всей дури рубанул по корявому чурбану.

– Опять решила давить на жалость, состроить из себя жертву обстоятельств, – сказал в никуда, изгоняя из себя едкие капли сострадания.

Заточенный край топора со смачным чавкающим звуком до половины вгрызся в древесину и застрял. Я начал со злостью вырывать орудие и приговаривать:

– И черт возьми, мне пиздец, как тяжело было слышать о твоих страданиях. Размазня. Обнять хотел, сказать, что все будет хорошо. Мы же вместе. Дурацкая детская привычка…

Минутная слабость и я смог взять себя в руки. Отогнал нездоровые розовые мысли. Заглушил никчемные порывы, спуская с поводка внутреннего монстра. Безжалостного, опасного, не имеющего право на слабость. Того, кто живет во мне, защищает от подлых ударов, и не допустит, чтобы об него вытирали ноги или использовали как носовой платок. Чутье Зверя не провести – все они шкуры, норовят обмануть, строя из себя невинных овечек, блеющих о любви, о чувствах.

Топор высвободился, едва не ударив по стиснутым зубам.

Блять!

Вера ничуть не лучше остальных, даже хуже. Я знаю, что в голове у неё одно – как обвести меня вокруг пальца, как сыграть на тонких струнах израненной души и уберечь себя от проблем. Ей нужно видео, точнее, избавление от компромата, но для этого Пышка должна расплатиться своим телом. Только так и никак иначе. Тупые лживые разговоры пусть оставит при себе, они не смогут разжалобить разбитое сердце. Наоборот, больше выбесят и сделают мои поступки жестче, как получилось сегодня. Я взял от Пышки то, что не смог получить от близости с другой, и нисколько не жалею об этом.

Член набух едва я вспомнил, как ее узенькая киска с трудом приняла меня. Непокорность Свиридовой возбудила до предела, настолько, что не мог контролировать, сдерживать себя и кончил с такой силой и скоростью, что едва успел вытащить и залить ее живот.

Моя потребность ненадолго угасла. И пока я еще не так голоден, могу заняться тем, чем обещал, а после можно и продолжить, на сей раз медленно…

Взяв крупное полено, я разрубил его одним ударом, но шума от этого не услышал, в ушах появилось другое… Пышкин плачь… Да чтоб тебя. Испарись.

Это не из-за меня, это из-за нее все, Вера сама виновата.

Я стал набирать скорость, и вскоре под ногами уже образовалась горка из колотых дров. Переусердствовал. Многовато. Но ничего, оставшееся пустим на шашлык, уху, что там еще задумали родители. Все в огонь, сжечь до пепла, а остатки развеять по ветру вместе с мыслями.

Растопив баню, я сел перекурить и отдохнуть.

Тяжелый труд прочищает голову не хуже тренировки в зале.

– Ку-ку, ку-ку, – стало разноситься над ухом, и на крышу бани уселась крупная кукушка.

– Кыш. Достала, – подняв с земли шишку, я бросил её в птицу. Испугавшись, она перелетела на ветку и продолжила свое сводящее с ума кукуканье.

– Я пришла, что мне надо делать? – пропищал тонкий ангельский голосок за спиной, отвлекая от лесной блудницы.

Хм. Ну, наконец-то. Что-то долго. Я уже начал скучать по своей девочке. Всю работу сделал один, ну и ладно. Видимо, ей надо было прийти в себя от резких изменений в жизни.

Обернувшись, ошалел.

Какого хуя? Расслабился называется. Тут надо быть постоянно начеку. Гаденыш решил и дальше вставлять мне палки в колеса.

А если… Не дай Бог, Пышка задержалась из-за брата.

Кровь ударила в виски едва представил, как они наставляют мне рога, и пока я тут потел над одним бревном, Женька потел в кровати над другим. Нет, я же знаю, что он ушел.

Но за провокацию ответит.

– Быстро сняла эту тряпку, – сказал грубо, сжимая кулаки. Бросив сигарету, я поднялся и подошел к Пышке.

– Ты чего? – Вера вцепилась в футболку пальцами и посмотрела по сторонам. Ищет заступников? Напрасно. Отцы уже давно отчалили от причала, матери и сестра в доме, тупорылый братец и куклы в лесу, мы тут вдвоем. – Тебе одного раза недостаточно? Пожалуйста, не надо. Давай потом?

Дура, думает, что я готов ее завалить на куче дров? Конечно, правильно думает, я готов юзать ее днем и ночью без устали, но сейчас дело в другом.

– Еще как недостаточно и то, что произошло в комнате только начало. После переезда я буду пользоваться тобой столько, сколько посчитаю нужным…

– Артем…

– Снимай эту чертову футболку. Какого хрена ты её вообще надела? Своих шмоток нет? Или специально решила позлить меня? Завести? – начал наступать на неё, подталкивая вперед. – Желаешь, чтобы я оттрахал тебя в предбаннике, а заодно отшлепал хорошенько, чтобы не смела на себя напяливать что попало?

– Нет, нет. Просто не хотелось пачкать хорошую одежду. А Женька проявил заботу и принес мне свою футболку, – сказала переступая с ноги на ногу еще больше нервируя меня, и строя из себя саму невинность. – Я сейчас переоденусь.

– Знаешь на что это похоже?

– Нет.

– На то, как девка после секса надевает рубашку или футболку ебаря, – проговорил наклонившись и потираясь о её щеку.

– Я не подумала. Прости.

– Снимай немедленно.

– Нет, я дома, у меня там…

Опять оправдания. Сама напросилась. Взявшись за поношенную футболку, я рванул её, и ткань с тихим треском разошлась на две части. Розовые соски подпрыгнули вслед за обнаженными округлостями и стрельнули по глазам своим обалденным видом. Я облизнулся, но маленькие ладошки в момент прикрыли шикарную грудь. На глазах Пышки вновь появились слезинки.

Сердце пропустило удар и я, сняв свою майку, отдал её Вере. Если она наденет чужую одежду, то только мою.

– Держи, – она приняла её и быстро оделась. – И больше не смей таскать вещи брата или кого-либо другого. Иначе пожале…

На глаз приземлилось что-то белое и вонючее. Вытерев жижу, я обнаружил, что это чертова кукушка, донимающая своим кукуканьем решила сделать свой последний выпад в мою сторону… Блять!

– Хи-хи, – хохотнула Вера, меняясь в настроении.

– Тебе смешно?

– Нет, – с растянутой до ушей улыбкой она продолжила насмехаться и отступать от меня.

– Тебе весело. А так? – протянув руку, я измазал её лицо.

– Фу, Артем, – теперь уже стало весело мне.

Приподняв край моей майки, Пышка начала вытирать свое лицо.

– Грязнуля, – я закинул Веру на плечо и побежал к озеру. Держа её за подпрыгивающие возле лица ягодицы, сводящие с ума от желания поскорее раздвинуть их, прокричал: – Пора помыться.

– Нет, она холодная. Артем! – продолжая смеяться, воскликнула Вера и я ощутил восторг от её заводного беззаботного голоса и смеха.

– Заодно охладишься, крошка.

Промчавшись по пирсу, я сиганул вместе с Пышкой и мы, под общий смех погрузились с головой под воду.

Все как раньше, только теперь я имею право делать то, что тогда не мог, на что не решался, боясь реакции Веры.

Мои руки на её бедрах плавно переместились на талию. И я посадил Веру на себя. Она не стала брыкаться и отстраняться, желая быть подальше. Пышка окутала мой торс ногами и вцепилась в шею.

Как же хорошо…

Мы вынырнули, и наши взгляды встретились.

Тут из головы вылетели все слова, осталось только безумное притяжение. Капельки, стекающие с пухлых губ, перевернули все внутри. Захотелось поймать их своими губами и коснуться запретных нежных уст. За все года я не желал такой близости ни с кем. Выставил границы дозволенного. Не поцеловал ни одну девчонку. А сейчас мои губы заныли, появился зуд, во рту стало сухо. Я хочу поцеловать Свиридову, заласкать языком её язык…