Глава 30

Вера

Я выползла из кабинета, хватаясь за все, что попадалось по дороге, лишь бы не свалиться. Находясь будто в пьяном дурмане, отравляющем и обессиливающем, я брела на подкашивающихся ногах до выхода в приемную. И уже даже не важно заметят или нет вторжение в чужой кабинет. Мне все равно.

Боль о потере, которую я ощущаю, оглушает до звона в ушах, дает безразличие ко всему, погружая мир в серые тона. В голове пустота, кроме переживания о несносном, грубом парне, причинившем столько страданий ничего нет. Может, я и не должна беспокоиться? Он получил то, что заслужил. Но мне так плохо…

Обещала не плакать, но теперь просто не могу сдержаться.

Артем… Как так получилось? Ты не можешь умереть. Ты не можешь…

Обняв себя руками, я сделала пару шагов, но, оставшись без опоры, пошатнулась. Голова закружилась. Не в силах стоять, я села на корточки и дала волю чувствам.

Все из-за меня! Это я виновата. Не надо было доводить Артема до нервного срыва. Не стоило вообще садиться в машину. Тогда с ним все было бы в порядке. А если он… нет, пожалуйста, только бы он выжил. Перед глазами пронеслись страшные кадры перевернутой машины, окровавленное тело… Похороны, где каждый из присутствующих с немым укором смотрит только на меня, осуждая убийцу…

– Боже, я так испугался, – услышав голос отчима, я подняла голову и посмотрела сквозь мокрую пелену на его обеспокоенное лицо. Матвей подтянул меня к себе и сжал в объятиях. – Дочка, когда я узнал, что с Артемом, то решил, что и ты тоже в той машине, – он приник губами к моей макушке, а я вжалась в его грудь, ища спасения и пытаясь укрыться от навалившейся трагедии. – Верочка, я так испугался, – повторил на выдохе, вновь целуя и успокаиваясь от осознания, что со мной все хорошо.

– Он, – я запнулась, боясь произнести страшное слово. – Артем, – как же тяжело это сказать, но пришлось выдать дрожащими от ужаса губами. – Он умер?

– Надеюсь, нет, – мрачно проговорил отчим. – Андрею позвонили, и он сразу сорвался с совещания.

– Как? Как это произошло?

– Скорее всего, не справился с управлением. Бесшабашный парень, любит погонять. Вот результат.

Я помотала головой.

– Папа, это я виновата. Я сделала страшное.

– Что? – он напрягся.

– Мы поругались, и он уехал, – призналась я, цепляясь за шею Матвея. – Артем был очень зол. Я столько всего ему наговорила. А еще пожелала, чтобы он горел в аду. Я сама накликала на него беду.

– Успокойся, Вера. Не плачь. С нашим парнем всё будет нормально, еще сможете помириться. Я верю в это. Скажи, ты любишь Артема?

– Нет, – я не могу его любить после того, что он сделал. После всех издевательств и оскорблений. Тогда почему же так жжет в груди? Отчим явно не ожидал такого ответа, поэтому замялся. – Артем мне не безразличен. Я просто хочу, чтобы у него все было хорошо. Чтобы он познал счастье. Избавился от ненависти и жил, воплощая свои мечты, которые я невольно разрушила. Ему рано умирать.

– Не думай о плохом, будем надеется на лучшее.

– Папа, мне не надо было приезжать, – прошептала. – Я словно проклятие для Артема. Приношу в его жизнь только горе.

Отчим протянул мне салфетки, чтобы я вытерла слезы и мокрый нос.

– Присядь, – он подвел меня к стулу и заботливо усадил. – Я схожу на кухню и принесу тебе водички. Нужно успокоиться. Заодно позвоню маме, а потом попробую набрать Андрею…

Я уронила голову на грудь, не в силах проговорить ни слова.

– Матвей Александрович, – к отчиму подошла девушка. – Что-нибудь известно об Артеме Андреевиче?

– Алина, пока нет, но, думаю, мы скоро все узнаем. Принеси моей дочери воды.

– Конечно, сейчас…

Отчим дозвонился маме и пока говорил с ней, мне принесли попить.

– Вы секретарша Артема? – спросила я, немного придя в себя и рассматривая офисную работницу, в мини-юбке и кружевной блузке явно выходящей за рамки делового стиля.

– Да, – девушка подала бутылку.

– Понятно.

Ну, конечно. Красивая, длинноногая блондинка. Сомневаюсь, что он упускает возможность расслабиться на рабочем месте в её объятиях.

Все как я ему и сказала. Артем не терял времени, спал с кем попало. С той девчонкой, с этой моделью… Она наверно влюблена в него по уши. Если его не станет, сколько девушек будет оплакивать Ярова?

В мыслях траурная процессия удвоилась, теперь половину ее составляли молодые пышногрудые девицы в черном. Возглавляла скорбящих поклонниц секретарша, единственная среди присутствующих одетая все в ту же мини-юбку.

Да, о чем это я? Сейчас не время ревновать.

– Не плачьте, – неожиданно она присела около меня и взяла мою ладонь в свою, от этого я вздрогнула. – Артем Андреевич сильный. Он справится.

Я медленно кивнула, не сводя с нее глаз и поражаясь такой открытости к незнакомому ей человеку.

В томительном ожидании мы провели в офисе еще около часа. Отсутствие новостей вытягивало силы и нервы. До Яровых невозможно было дозвониться. Ожидание мучало.

Я не знала, что мне делать. Хотелось биться о стену от безвыходности, выть во все горло. Я плакала и молилась, просила бога сохранить Артема, дать шанс исправить свои грехи. Не может его жизнь оборваться на взлете по нелепой случайности. Яров должен жить…

– Простите, не могу больше смотреть, как вы убиваетесь. Я вас сразу узнала, как только увидела. Пойдемте, я вам кое-что покажу, это поможет отвлечься.

Сведя брови, я поднялась и пошла за девушкой. Может, она хочет показать мне мишень с моим фото, в которую Яров кидает дротики, вспоминая о предательстве. Хорошая попытка открыть глаза на его ко мне отношение, в ее понимании, такое точно переключит внимание. А может, и вовсе начнет угрожать, чтобы я от него отстала и не путалась под ногами, сочтя меня за соперницу.

Я насторожилась, готовясь к любому из вариантов.

– У него всегда открыто окно, – проговорила она. «И я тебя в него вытолкну» – закончила про себя фразу, но вместо этого услышала: – И я знаю почему. Вы меня только не выдавайте, но очень хочется улучшить вам настроение, – она нажала на кнопку, и красивый вид начали заслонять тонкие полосочки жалюзи. – Пара секунд, – и отдельные лоскуты сложились в большое полотно фотографии.

На моем лице появилась улыбка. Как неожиданно. И приятно.

Я и Артем в обнимку. У него в комнате. Я в летнем сарафане в синий цветочек, он как всегда в черных шортах и белой футболке. На моей голове смешные хвостики, а у него вечно спадающая на глаза челка. Мой взгляд направлен на камеру, а вот Артема на меня. Причем такой добрый, ласкающий, согревающий…

У меня нет этой фотографии, наверно, снимала его мама. Даже не помню.

Как часто он на неё смотрит? И что при этом чувствует?

Грустит, не иначе.

Не сдержавшись, я коснулась его губ пальцами.

– Мой прекрасный друг. Мне так тебя не хватает.

– Вот шельмец, – за спиной раздался насмешливый с грустинкой голос отчима. – Спер идею. В моем кабинете вот так же скрыто от посторонних глаз фото твоей матери в голубом платье.

– Зачем?

– Ну как, накалят, что убить готов, или вымотают за день, а поглядишь и чувствуешь, что все в жизни не зря, что есть к кому возвращаться и чувствуешь себя живым. Кстати, о живых. Я дозвонился, – Матвей приобнял меня. – Жив наш парень. Артем сейчас в больнице.

Я испытала неимоверное облегчение. Слава Богу.

– Как он?

– Ноги, руки целы, а вот голова… Вера. У Артема пострадали глаза, а еще…

– Что? Говори?

– Он потерял память…