Глава 32

Вера

Мне пришлось уйти так и не поговорив с Артемом. Да и что бы я ему сказала? Мне жаль, что все так получилось? Только чем это поможет?

Я начала нервно сковыривать кожу с ремешка сумки, смотря, как огоньки на кнопках лифта двигаются вниз. Захотелось нажать на "Стоп" и вернуться на этаж Артема, но меня не пропустят.

Не знаю, мне почему-то кажется, что если бы я коснулась его руки, заключила ладонь Ярова в свою, ему бы стало легче. Глупышка. Это опять мои розовые представления, которые вечно не сбываются.

Реальность сурова. Не вспомнив меня, он прогнал бы незнакомку, на этом все…

Я пожала плечами и отвела взгляд от Матвея, который стоя рядом будто сканирует мои мысли.

Да, если Артем не узнаёт родителей, то меня тем более. Горько осознавать, но наверно я буду последним человеком, которого он захочет вспомнить.

И все равно каким бы Ярый ни был, у меня болит за него сердце. Я переживаю за его состояние не только физическое, но и душевное. Я хочу, чтобы он был здоров и поскорее вернулся к обычной жизни.

Дядя Андрей говорит, что память может вернуться в любой момент, но как быстро это произойдет? Сколько придется ждать? А может, вовсе не вернется, как сказала тетя Марианна. А зрение? Восстановится или Ярову предстоит до конца дней пребывать во тьме? Страшно. Сегодня у тебя есть все, открыта куча дорог, но бац и одна ссора может перевернуть всю жизнь с головы на задницу. Ни в чем нельзя быть уверенной.

Единственное, в чем убеждена, так это в восстановлении внешности Артема, за её спасение будет отвечать мой отец. Без сомнений, на коже не останется ни царапинки. Хотя, как говорят, шрамы только украшают мужчину. С ними лицо Ярова стало бы еще более суровым…

– Не надо близко принимать слова Марианны. Она мать, а Артем – её ребенок. Ей надо отойти от шока, – проговорил отчим недовольным и задумчивым голосом.

– Я даже не обижаюсь, – сказала, глядя в пустоту перед собой. – Смотря на её убитый вид, мне остается только пожалеть тетю Марианну, – успокоила отчима, и представила, как эта темпераментная женщина безутешно бьется в истерике.

– Правильно, дочка, надо войти в её положение. Мы с Марианной обязательно поговорим, позже. Когда она придет в себя. А устраивать здесь скандалы нельзя – это неправильно. Человеку в палате плохо, еще и ругани за дверью не хватало.

Я кивнула. Все верно. Мне было что прокричать в ответ на обвинения, но я придерживаюсь того же разумного мнения, что и Матвей.

Вечером из Франции прилетел отец. Он не стал останавливаться в отчем доме, в котором когда–то мы жили. Ему оказалось проще снять номер в гостинице поближе к клинике, чем мотаться из пригорода и обратно.

Я очень хотела увидеть папу, но он, как истинный фанатик своей профессии, сразу погрузился в дело и занялся здоровьем Артема. И честно признаться, наверно я впервые была рада, что он выбрал не меня, а того, кому он на данный момент нужнее.

Ночью Артему провели многочасовую сложную операцию.

Я не спала, все время проверяла телефон и ждала новостей, обязательно хороших. Мастерство отца, его репутация и имя делали свое дело, они внушали уверенность в удачном исходе, и тревога немного утихала.

Отец обещал позвонить, когда все закончится и это случилось в четверном часу ночи.

– Операция прошла успешно, – сказал он будничным, немного уставшим голосом. – Возможно, потребуется еще одна на коррекцию зрения, но Артем будет видеть.

– Спасибо, пап. Огромное спасибо.

Можно выдохнуть. Все хорошо.

Я допила пятую чашку кофе и поставив её на прикроватную тумбочку, наконец-то легла спать.

– Вера, вставай, ну же, – сквозь сон услышала голос мамы.

– Ммм, – простонала, не разлепляя век.

– Нам надо выезжать, а то опять опоздаешь.

– Встаю, – ответила я и, повернувшись на бок, снова начала погружаться в сон.

– Если мы поедем сейчас, то успеем заглянуть к Артему, – сладко пропела она.

– Правда? – я привстала.

– Да, Яровы уехали, и папа может тебя провести.

– Уже собираюсь…

В итоге мне удалось поспать всего три часа, если считать еще время в пути, что мы добирались до клиники. Прикорнула, уперевшись лбом в стекло. Неудобно, но что поделать. Не представляю, как я потом отсижу еще четыре пары, и не пропустишь же. Ну ничего, это надо пережить, а вечером лягу пораньше.

Папа встретил нас в холле больницы и его осунувшееся лицо, тени под глазами напомнили о тяжелой ночи.

– Доброе утро, – тепло улыбнувшись, он обнял меня. – Лена, – сдержанно кивнул маме.

– Привет, папочка.

– Здравствуй, Даниил. Как Артем?

– Итогами операции я доволен. Парня уже перевезли в палату, но он еще под наркозом. В таком состоянии пробудет пару часов, – папа подмигнул мне. – Но у вас, юная леди, есть минут пятнадцать, а то боюсь, у меня будут проблемы. А потом может позавтракаем вместе? Я соскучился.

– Отличная идея, – я обрадовалась. – С удовольствием. Мам, ты с нами?

– Нет, я вас оставлю, на работе дел много, приеду пораньше, – сказала она и поцеловала меня в щеку. – После занятий тебя заберет Матвей.

– Хорошо.

– Было приятно повидаться, – мама одарила папу улыбкой. – До свидания, Даниил.

– Пока, Лена.

Эх, словно чужие. Будто никогда не были близки. Это неприятно, рядом с ними чувствуешь себя неуютно…

Мама ушла, и мы направились к Артему.

– Как ты здесь? Еще не передумала вернуться?

– Нет, пап, но были моменты, когда хотелось все бросить.

– Если решишься, то я буду очень рад.

– Знаю, – я усмехнулась. – Мне нужно с тобой поговорить. Хочу переехать в город, очень долго добираться из маминого дома в университет, и как бы мне ни хотелось жить с ней, это придется сделать.

– Понял. Я позвоню Дмитрию, он поможет с подбором квартиры.

– Спасибо.

– Матвей тебя не обижает?

– Нет пап, все нормально. Он классный.

– Классный, значит… Немудрено. Я рад, что вы ладите.

Мы поднялись на нужный этаж.

– Помни, пятнадцать минут.

– Хорошо, пап.

Он открыл мне дверь и пропустив в палату, ушел. Дверь за спиной мягко закрылась, но я не стала подходить к Артему. Все такой же перевязанный, беспомощный… Как трудно его видеть таким.

Я потерла губы и глубоко вдохнула больничный воздух. Что-то сказать не решилась, вдруг разбужу и напугаю. Лучше просто сделаю то, что хотела вчера. Посижу рядом, дотронусь его руки.

Подойдя к стулу, я присела и услышала плавное сопение Артема. Он дышит, и это не может не радовать. Я улыбнулась сквозь слезы.

Живой и идет на поправку. Это такое счастье.

Протянув руку, я положила свою ладонь на его и мысленно попросила:

– Пусть все у тебя будет хорошо, – но невольно дернулась, когда мужская рука схватила меня за палец.

– Ты кто? – прохрипел знакомый голос. – Что тебе нужно? – произнес обреченно, сдавленно.

Я до жути испугалась и широко раскрыла глаза. Может сказать, что медсестра, а вдруг он узнает голос и опять назовет лгуньей, утверждаясь в своем мнении на мой счет. Скажу правду.

– Вера, – ответила, боясь, что сейчас на меня обрушится цунами из криков и обвинений. – Ты как? – спросила несмело.

– Хочу сдохнуть. Все болит, – Артем зашевелился и немного простонал. – Наверно сильно нагрешил в жизни, раз меня оставили на земле мучиться.

– Тебе сделали операцию. Говорят, идешь на поправку, постепенно восстановишься.

– Не знаю радоваться этому или плакать, все равно ничего не помню. Ты мне кем приходишься? – все так же с трудом произнес он побелевшими сухими губами. Артему бы попить, но я не знаю, можно ли ему сейчас это или нет. – Сестра, девушка?

– П-подруга.

– Подруга дней моих суровых, значит. У тебя красивый голос, подруга.

Он сделал мне комплимент. Приятно.

– Ты помнишь Пушкина?

– Пушкина… – Артем задумался. – Помню, а тебя нет.

– Но это уже что-то.

– Да, что-то, – он облизнул губы. – Можешь помочь немощному? Я пить хочу. Где здесь вода? – он начал водить по тумбочке ладонью. – Все приходится искать на ощупь.

– Сейчас, – я взяла со столика бутылку. – Тебя недавно прооперировали и, возможно, еще нельзя пить. Давай сделаем так, – намочив пальцы, я провела ими по губам Артема, мгновенно делая их влажными. – Лучше?

Артем приоткрыл рот и наметилось подобие улыбки.

– Значительно. Спасибо, Вера. Можно еще?

– Конечно.

Я проделала это еще несколько раз, от чего губы стали мягкими, розовыми.

– Такое ощущение, что ты пытаешься меня соблазнить, – голос Артема стал бодрее, и в нем послышалась насмешка.

– Прости, наверно увлеклась, – одернув руку, я села ровно. Артем прав. Касаясь его губ, в голове невольно всплыли мысли о поцелуе.

– Не смущайся, Вера. Я шучу, что еще остается в моем положении. Кому теперь нужен слепой инвалид, который ничего не помнит.

– Не говори так, Артем.

– Разве я вру? Придумываю? Это правда. Иди, Вера, найди себе нормального, здорового друга, а я… Представь, что я мертв. Хотя так и есть. Твой друг Артем погиб в аварии, а я не он. Я не знаю кто я…