Глава 51

Артем

Плеснув очередную порцию виски, я выпил одним махом и вернул бокал с грохотом на стол, чтобы снова наполнить.

А что мне еще остается? Только напиться! Утопить мысли в спасительном дурмане. Может, это поможет не думать о ней, моей любимой девочке.

А еще… Надеюсь, алкоголь не позволит телу подняться с этого чертова кресла и не поехать к Вере, когда так хочется, ведь мне нельзя.

Скуксив лицо, я уронил слезы.

Мы не можем быть вместе. Несмотря на все обещания, которые дал ей. Мы не можем… Я боюсь даже встретиться с ней, боюсь снова причинить боль, ведь непременно сделаю это.

Я так зол. На неё, на себя и не знаю, как справиться с переполняющими меня чувствами. Они ни к чему хорошему не приведут. По крайней мере, если я буду далеко от Веры она не пострадает.

Да что же так душно, даже волосы прилипли к мокрому лбу. Я улыбнулся и прикрыл веки.

Так же жарко, как вчера, когда я вымотался, растворяясь в Вериных объятьях.

Кулак опустился на стол, и я замычал.

Хотел все вспомнить, теперь не могу забыть.

Как хочется к ней.

Сняв с шеи галстук, я взглянул на него и крутя в руках, прыснул от смеха. Может, привязать себя и тогда я точно останусь здесь.

Тупо.

Бросив удавку галстука в урну, я оттолкнулся ногами и крутанулся на кресле. Стены и потолок слились в серые полосы, и все поплыло, подбрасывая в подсознание воспоминания. Ладони сжали подлокотники, и я представил, что это не грубая холодная кожа для обивки мебели, а шелковая, нежная кожа Пышкиных бедер, которые я позволил себе ласкать и осыпать поцелуями. В брюках стало тесно. С Верой было невероятно. То, что мы делали, такого со мной никогда не происходило. Я и не знал, что так может быть, когда в голове нет засера из смеси всякого дерьма, которое вновь поднимает во мне ненависть. Эта мерзкая чернота облепляет и затягивает в себя чувства беспамятного Артема. Он не знал ни о чем и как же ему было легко любить, а я так не могу, как бы сильно не желал этого.

Я – зло. И чтобы не навредить Вере, мне лучше оставить её.

Дурочка. С её стороны вообще было глупо довериться мне, после всего, что я сделал. Она просто умалишённая, раз решила дать нам еще один шанс. Неужели Пышка не понимала, что рано или поздно моя память вернется и все рухнет.

Телефон завибрировал, отвлекая от размышлений, и на экране высветилось имя брата.

Я принял вызов и включил громкую связь.

– Слушаю, – рявкнул заплетающимся языком и, подняв бутылку виски, прищурился, посмотрев на просвет через стекло. Маловато. Осталось всего на одну порцию.

– С тобой все нормально?

– Со мной все прекрасно! – какое его дело? – А что?

– Мне Вера позвонила, она волнуется за тебя. Говорит, ты куда-то пропал.

– Как мило. У-сю-сю. Жена ищет блудного мужа, – я вновь засмеялся. – Сама не может пусть Женя передаст. Так вот, что я тебе скажу, маленький передаст Женя, скажи своей невестке, что я очень занят. Пускаю по кругу первоклассных шлюх в борделе и мне нет дела до её волнений.

– Ну ты и мудак. Вспомнил что ль все?

– Так точно. В яблочко.

– Скажи адрес, я заберу тебя.

– Зачем? Мне тут очень весело и влажно, – я вытер пот со лба.

– Артем, не поступай так с Верой. Она любит тебя, зачем ты все разрушаешь? У вас только начало все налаживаться. Для чего ты бегал за ней? Одумайся, брат. Вера лучшее, что есть у тебя. Она не заслужила такого отношения.

Не заслужила…

– А чего это твоя дама который день зеленая ходит? – спросил Бизон, уминая сендвич.

– Отравилась, – ответил я, доедая свой обед.

– Ааа, понятно. Я уж было решил, что ты ей спиногрыза заделал, – сказал, хрюкнув от смеха. – Вера, Вера, – он начал изображать меня и крутить языком, имитируя наши с ней поцелуи.

– Заткнись. Это не смешно…

Да, мне было совсем несмешно, когда сложил дважды два и понял, что друг оказался смышленее чем я. Нет никакого отравления, у неё токсикоз. А эта безумная тяга к сладкому, еще один показатель. И грудь. Она была раньше другой, а теперь пышнее и соски такие темные стали, как разбухшие изюмины из компота, который давали в детском саду.

Я усмехнулся и сморщил губы от злости, Верин отпрыск скоро тоже узнает вкус этих сосков, а чуть позже и вкус этого проклятого компота. А потом и вовсе вкусит затхлый мерзостный вкус взрослой жизни.

Сука!

Пышка ждет ребенка. Только от кого? У нас был незащищенный секс, но я не знаю, предохранялась ли она, когда кувыркалась с преподом. Скорее всего нет. Она и меня пустила в себя без защиты.

Поникнув, я схватился за волосы на голове и потянул их, причиняя боль.

Нет, это мой ребенок, я должен ей верить, она же говорила, что у них был только поцелуй. Ха! Только, видимо, не в те губы и не тем местом. Про нас-то она говорила то же самое, когда я еще ничего не помнил, скрывала от пустоголового, что мы трахались.

Пышка изворотлива, она ловко умеет пользоваться словами и не договаривать, а потом строит из себя невинную овечку.

– Мне похуй на неё! Понял? – проорал я и сбросил вызов. – По хуй, – добавил, убеждая себя.

Открыв сообщение от Веры, в котором, она признается в любви, я вновь прочитал его и наконец решился ответить. Мне не хватало смелости сделать это раньше, но лучше быстро сорвать этот пластырь, пока еще могу различить, на какие буквы жать. Вжух, оторву и можно обработать алкоголем и начесать всласть зудящую рану при помощи готовых на все смазливых мартышек.

– Сука, – я бросил бокал в угол. – Только бы потом не наклеить новый!

Поднявшись, взял телефон в ладонь и подошел к окну, таящем Верино изображение. Нажав на кнопку, жалюзи начали складываться в фотографию Пышки.

– Какая же ты красавица.

Остановившись у лица, я коснулся пальцами её губ.

– Прости!

Как же больно, но мне следует отпустить Веру и не мучать нас обоих. Я уже принял это решение, перед тем как засмотревшись влететь в столб. Тогда я увидел на тротуаре девушку, очень похожую на Пышку. Она улыбалась, держа на руках маленькую девочку, а рядом с ней стоял… Не я. Какой-то хер. И они выглядели очень счастливыми. Тогда я и подумал, что не судьба нам быть вместе и как бы сильно я её ни любил, но должен отпустить. Она и так натерпелась от меня. Все равно будущего у нас нет.

А сейчас, когда Вера ждет ребенка нет смысла оттягивать неизбежное. Я мог бы попритворяться, потешиться в её ласке, поиграть в папашу, но это не продлится долго. Мой дебильный характер, ревность, тупорылые заскоки, все равно все испортят. Пышкины же объяснения и оправдания не станут для меня истиной, скорее ложью, ведь я не поверю ей, даже если она говорит правду.

– Прости, милая! – вгляделся в её глаза. – Я дал тебе столько обещаний, которые не могу исполнить.

Вытер набежавшие слезы и написал сообщение:

«Между нами все кончено»