Глава 23 · «Выбор»

Вечер после признания Вирен был самым тихим в истории Валькерхольда. Даже ветер за окнами, казалось, решил взять выходной, и море билось о скалы как-то приглушённо, словно через слой ваты.

Я сидела в своей комнате и смотрела на руки. Обычные руки. В мелких шрамах, со следами ожогов, пахнущие розмарином и немного мылом. Руки повара, женщины, которая ещё утром думала, что самая большая её проблема — это менталисты из Эльмора. Оказалось, нет. Самая большая проблема была в том, что сказка о «чудесном спасении» закончилась, не успев толком начаться.

Полное снятие проклятия убьёт Морвена.

Эта фраза Лейры висела в воздухе, как ядовитый туман. Она не давала дышать, она отравляла любую попытку подумать о будущем.

Значит, либо вечная пустота, либо смерть. Или…

Я встала. Подошла к зеркалу. Расплела короткую косу, которая за этот сумасшедший день превратилась в совершенно невообразимое гнездо. Посмотрела на себя. Веснушки, карие глаза, упрямый подбородок.

Или — форточка. Ритуал связи. Навсегда.

Я знала, что должна сделать, и что Морвен будет сопротивляться до последнего. Просто, потому что он это…он. Человек, который будет жить в полной пустоте, чем позволит кому-то другому пострадать ради его комфорта. Особенно, если этот «кто-то» — я.

— Глупый, благородный, невыносимый король, — прошептала своему отражению.

Я сняла фартук. Впервые за долгое время мне не хотелось прятаться за профессией. Фартук всегда был моим щитом, броней, способом сказать миру: «Я просто готовлю, не трогайте меня». Но сегодня это не сработало бы. Мне нужно было выйти к нему без щита.

Я надела своё лучшее платье: тёмно-сливовое, которое мама сшила мне на выпускной из Гильдии. Оно было простым, но сидело идеально, и цвет делал мои глаза глубокого чайного цвета. Никаких кружев и украшений. Только я.

За дверью комнаты сидел Грим. Он поднял голову, посмотрел на меня своим мудрым собачьим взглядом и встал.

— Пойдёшь со мной? — спросила я.

Грим вильнул хвостом. Один раз. Коротко и ясно.

Мы шли по коридорам замка, и стражники провожали нас взглядами. Они уже всё знали. В Валькерхольде новости летали быстрее, чем запахи с моей кухни. Вирен под стражей. Король узнал правду. Повариха… ну, с поварихой всё сложно.

Я не стучала. Просто открыла дверь в его кабинет.

Морвен сидел за столом. Перед ним было пусто. Он просто сидел и смотрел перед собой. Свет одной-единственной лампы ложился на его светлые волосы, делая их почти белыми. Лицо мужчины при таком освещении смотрелось настолько бледным, что на миг мне стало страшно.

Он поднял голову.

— Рина.

Его голос был как всегда ровным. Но я уже слышала в нём ту самую усталость, которую он мог и не почувствовать, но тело уже не могло скрывать.

— Я пришла поговорить, — тихо сказала я, закрывая дверь.

Грим молча прошествовал к камину и улегся там, всем своим видом показывая, что он — часть интерьера и мешать не будет.

— Уже поздно, — заметил Морвен.

— Для чего поздно? Для разговора? Или для того, чтобы перестать быть идиотами?

Он чуть приподнял бровь.

— Ты сегодня… очень резкая.

— Я сегодня честная. Фартук остался в комнате, Морвен. Вместе с вежливостью и профессиональной этикой.

Я подошла к столу и уверенно села напротив.

— Лейра рассказала мне всё уже давно и подробно. С медицинскими и магическими выкладками.

— Значит, ты, зная цену ритуала связи, все равно пришла сюда о ней разговаривать?

— Морвен, именно, именно поэтому я сегодня здесь сижу.

Он подался вперёд. Его руки лежали на столе — длинные, красивые пальцы, сейчас неподвижные, как вырезанные из мрамора.

— Тогда ты понимаешь, почему я сказал «нет». Рина, я не приму этого. Я не стану паразитом, высасывающим твою жизнь и магию ради того, чтобы чувствовать вкус хлеба.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает та самая, старая, добрая солиренская злость. Горячая, как перец чили, и такая же яркая.

— Закончил? — резко спросила я. Время сантиментов закончилось.

Он моргнул.

— Прости?

— Я спрашиваю: ты закончил свою речь о благородном самопожертвовании? Все пункты перечислил?

— Рина, это не…

— Это именно оно! — я хлопнула ладонью по столу. — Это твое бесконечное, раздутое, невыносимое мужское эго, Морвен Валькер!

Он замер. На его лице проступило такое искреннее недоумение, что я почти, только почти, его пожалела.

— Моё эго? — переспросил он. — Я пытаюсь тебя защитить.

— От чего⁈ — я вскочила. — От моего собственного выбора? От моей воли? От моего права решать, на что я хочу потратить свою жизнь? Ты сидишь здесь весь такой благородный и решаешь, что для меня «дорого», а что «приемлемо». Ты! Человек, который шесть лет не чувствовал ничего, вдруг решил, что он — лучший эксперт в моих чувствах!

Морвен встал тоже. Он был намного выше, и в тусклом свете лампы его тень казалась огромной, закрывающей полкомнаты. Любая другая женщина, наверное, испугалась бы.

Но я была поваром. Я привыкла к открытому огню.

— Речь не о чувствах, — сказал он, и его голос наконец потерял свою ледяную ровность. В нём появилась вибрация. Глубокая, темная. — Речь о фактах. Ты свяжешь свою магию с моей. Будешь слабеть. Будешь чувствовать мою боль. Ты потеряешь часть своей свободы навсегда. Это не поэзия, Рина. Это — контракт, который нельзя расторгнуть.

— И что⁈ — я сделала шаг к нему, обходя стол. — Ты серьезно думаешь, я этого не понимаю? Или может, я маленькая девочка, которая начиталась сказок про прекрасных принцев?

Я остановилась в шаге от него.

— Посмотри на меня, Морвен. Не на «повара». Не на «южанку». На меня.

Он посмотрел. И я увидела в его глазах такую бездну тоски, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — сказала я очень тихо и без надрыва. Как констатацию самого неоспоримого факта во всем мире — И вовсе не потому, что ты король. А потому, что ты — это ты. Понимаешь? Ты читаешь о моих специях по ночам. Варишь ужасный чесночный суп, когда мне плохо. Ты такой особенный, потому что рядом с тобой мне не нужно притворяться кем-то другим.

У него дрогнули губы.

— Рина…

— Нет, не перебивай. — Я подняла руку, касаясь его груди, прямо там, где под тканью рубашки билось его сердце: сильное, ровное, настоящее. — Ты боишься, что я заплачу слишком много. А я боюсь, что ты так и не поймёшь: для меня не иметь возможности тебе помочь — это цена гораздо выше. Видеть тебя за этой проклятой стеной, знать, что ты там один, и никогда больше не почувствуешь тепла моей руки или запаха моря — вот это для меня смерть. Медленная. Ежедневная. Ложка за ложкой.

Я сглотнула комок в горле.

— Ты хочешь защитить меня от усталости и магического истощения? Спасибо. Но кто защитит меня от осознания того, что я могла тебя спасти и не сделала этого, потому что ты запретил, а я послушала? Кто защитит от этой пустоты в сердце?

Морвен молчал. Его ладонь легла поверх моей руки на его груди. Он не сжимал её. Просто накрыл, как щитом.

— Это навсегда, — прошептал он.

— Я знаю. Поверь, я прокатывала это слово на языке не одну ночь. И знаешь что? Это лучшее слово, которое я слышала в жизни.

— Но ты же станешь слабее…

— Зато ты будешь живее. По-моему, отличный обменный курс. В Солирене за такое бы подрались.

Он вдруг закрыл глаза и прислонился лбом к моему лбу.

Это было вовсе не поцелуй. Это было… как молитва. Как признание поражения. Момент, когда последний бастион наконец рухнул под напором обычного человеческого упрямства.

— Ты совершенно невозможная, необыкновенная, волшебная женщина, Рина Соларис, — сказал он. Его голос вибрировал прямо у моих губ.

— Я знаю. Говори это почаще.

— Я буду ненавидеть себя за то, что согласился.

— А я буду любить тебя за нас обоих, пока ты не научишься делать это сам.

Морвен открыл глаза. Серо-голубой лёд в них окончательно превратился в прозрачное стекло, за которым горел огонь. Тот самый крохотный огонёк, который я раздувала все эти шесть недель.

— Я не смогу ответить тебе так, как ты заслуживаешь, — сказал он. — Даже с форточкой. Это всё равно будет… приглушённо. Слабо.

Я улыбнулась. Широко. С ямочкой на щеке.

— Морвен. Ты только что сказал, что боишься за меня, готов был вернуться в пустоту проклятья, лишь бы не причинять мне неудобство и боль. А еще так держишь за руку, будто от этого зависит судьба всего мира. По-моему, ты себя сильно недооцениваешь. Ты справляешься просто прекрасно!

— Логика железная, — пробормотал король.

— Называй как хочешь, только держи меня крепче.

Мужчина смотрел на меня долго. Так долго, что я успела напрячься, подумать, что он опять передумал и накрутить себя по полной.

— Хорошо, — сказал он наконец. И я шумно выдохнула.

Наконец это его «хорошо» прозвучало не как конец разговора. А как начало чего-то нового.

— Ты согласен? — все еще неверяще прошептала я, боясь спугнуть момент.

— У меня нет выбора, — ответил он, и его пальцы еще крепче сжали ладонь — властно, по-настоящему. — Если я откажусь, ты либо сожжёшь замок, либо доведёшь меня до безумия своими ложками. Из двух зол я выбираю меньшее. Ритуал.

Я рассмеялась и уткнулась лбом ему в плечо.

— Мудрое решение, Ваше Величество.

— Не уверен., что оно мудрое. Но — окончательное точно. Я буду уважать твой выбор.

Мы стояли в тишине кабинета. Грим у камина громко зевнул и перевернулся на другой бок. Ему явно стало скучно теперь, когда мы перестали выяснять отношения.

— Рина, — позвал Морвен.

— М?

— Ты действительно не боишься?

Я отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Боюсь, — призналась я честно. — Боюсь ритуала. Боюсь Лейры с её иголками и схемами. Боюсь того, что будет после. Но я не боюсь быть с тобой. Это — единственная вещь, в которой я уверена на сто процентов.

Он медленно опустил голову и поцеловал меня.

На этот раз это был не «поцелуй-катастрофа». Это был договор. И он оказался самым надёжным контрактом в моей жизни.

Губы Морвена были тёплыми, и я снова почувствовала, как проклятие на миг замирает, не зная, как реагировать на этот тихий, осознанный союз.

— Когда? — спросил он, отстранившись.

— Лейра сказала — через три дня. Ей нужно подготовить контуры и составы. И нам нужно… подготовиться.

— Как?

— Не знаю. Наверное, просто прожить эти три дня так, чтобы потом было что вспомнить через форточку.

Морвен чуть улыбнулся. Той самой кривой, «волчьей» улыбкой, от которой у меня внутри всё превращалось в сахарную вату.

— Я думаю, я справлюсь с этой задачей.

— Не сомневаюсь.

Я взяла его за руку, и мы пошли к двери.

— Морвен?

— Да?

— А ты знаете, что завтра на завтрак будет вовсе не каша?

Он остановился, посмотрел на наши сцепленные руки, потом на меня.

— Это награда или предупреждение?

— Это — обещание.

Он кивнул.

— Приму к сведению. И распоряжусь, чтобы Каэль выдал тебе новую партию ложек. Про запас.

Я засмеялась, и мой смех эхом раскатился по ночному коридору.

Впереди были три дня ожидания, ритуал, который навсегда изменит нашу жизнь. Возможно враги, которые ещё не сказали своего последнего слова.

Но пока…

У нас была эта ночь. Рука в руке. Запах корицы, который теперь навсегда был связан с запахом его кожи. И знание того, что мы больше не стоим по разные стороны стеклянной стены. Только вместе.

И, честно говоря, этого было более чем достаточно, чтобы чувствовать себя самой счастливой женщиной в самом холодном королевстве на свете.

Я вернулась в свою комнату, когда на небе уже начали бледнеть звезды.

Грим проводил меня до самой двери, убедился, что я зашла внутрь, и только после этого трусцой отправился обратно к хозяину. Настоящий охранник.

Я села за стол, открыла дневник. Мой старый, верный блокнот, в котором я записывала секунды прорывов и рецепты супов.

Я перелистала его до первой страницы.

«День 1. Замок Валькерхольд. Мрачно. Холодно. Король невозможный. Хочу домой.»

Я улыбнулась. Как давно это было. Как будто в другой жизни. Потом я открыла последнюю страницу. Чистую.

И написала всего одну строчку. Крупно. Без сокращений.

«Он согласился. Мы будем связаны. Я не боюсь.»

Подумала секунду и добавила в самом низу, там, где обычно писала список продуктов:

«P. S. Ваниль. Надо заказать еще ванили. Нам ее понадобится очень много.»

Я закрыла дневник, задула свечу, легла в кровать и впервые за долгое время уснула сразу. Без тревоги или мыслях о менталистах.

Мне снилось море. Южное, теплое море Солирена. Светило жаркое солнце. Я стояла на берегу, а обнаженные пальцы ног щекотали морские волны. А рядом стоял и крепко держал меня за руку высокий статный мужчина со светлыми волосами и пустыми глазами, которые медленно, на глазах, становились живыми. Он улыбнулся мне теплой искренней улыбкой, и сердце затопило самое настоящее счастье.

И когда я проснулась, я всё ещё чувствовала вкус этого сна. Вкус будущего, которое мы выбрали сами.