Глава 10

Чинская утка и дракон

Майя

— Чтобы утка получилась настоящая, с хрустящей корочкой, надо брать молодую птичку с тонкой кожей. Уважаемые мирры, несите!

Домовые были в полном восторге от манер Тао: никто и никогда не называл домашних слуг уважаемыми миррами. Было видно, что они готовы сделать все, о чем их только ни попросят. Принц внимательно осмотрел принесенных уток и одобрительным тоном произнес:

— Вот, отлично: разморожены и уже выпотрошены. Майя, смотри: теперь их нужно ошпарить кипятком со всех сторон. Это размягчит кожу, а она лучше примет специи.

Сказано — сделано. Кипяток нашелся сразу же, птиц поместили в дуршлаги, и мы с Тао принялись обливать их водой. Домовые толпились внизу, внимательно разглядывая уток и запоминая каждое движение принца, чтобы потом готовить ужин по этому рецепту. Тао растер ладони и продолжал:

— Теперь бы, конечно, поставить их мариноваться на полдня, а лучше на сутки. Но у нас тут замечательный дракон, который хочет кушать, так что начнем готовить маринад, а потом все обдадим усиливающим заклинанием.

Для маринада взяли мед, соевый соус и смесь приправ. Тао орудовал ложкой, смешивая ингредиенты, и отдавал приказания домовым так, словно был генералом на поле боя:

— Укроп! Бадьян! Корица! Гвоздика! Сараманная солодка! Кисточку сюда!

Кисточки понадобились для того, чтобы аккуратно и старательно обмазать уток полученной смесью. Аромат стоял такой, что я призналась:

— Как жаль, что я не дракон. Меня каждый день кормили бы такой вкуснятиной.

— Ты еще не знаешь, что такое вкуснятина, — заверил меня Тао. — Я тебя научу готовить блюда чинской кухни, ты обязательно выиграешь конкурс, даже не сомневайся. А если когда-нибудь приедешь погостить в Чинскую империю — ох, там тебя угостят так, что ум отъешь. Видела бы ты, как стряпают мои сестры! В день богини Саи Цзавань они готовят традиционную свинину. Дух стоит! — и Тао прищурился, показывая, что аромат получается просто неописуемо восхитительным.

На душе у меня было тепло. Я занималась хорошим делом в компании замечательного человека — чего еще желать, если ты бездомная одиночка? Я и представить не могла, чем закончится мой визит в академию с пончиками для ректора — это было всего лишь вечером в пятницу, а кажется, что вечность назад.

Когда утки были обмазаны соусом, то Тао похлопал в ладоши, и над птицами рассыпались сверкающие золотые искры. Домовые удивленно ойкнули, а принц объяснил:

— Никто не будет ждать несколько дней или часов, чтобы приготовить еду, так что в кулинарии официально используют ускоряющие заклинания. Майя, попробуй! Посмотри на эту утку и скажи: темпус фугит!

Я послушно посмотрела на утиную тушку и тем же уверенным тоном, которым говорил мой кулинарный наставник, произнесла:

— Темпус фугит!

Над уткой поплыли мелкие искорки — им было далеко до огненной россыпи, которую породило заклинание принца. Тао понимающе кивнул.

— Мирр Винтеркорн прав, кулинария усыпляет твою магию. Видишь, какие слабенькие?

— Вижу, — согласилась я. — Кто б поверил, что вчера я смогла нас всех спасти…

— И хорошо, что смогла, — улыбнулся Тао и приказал: — Несите фольгу! Так утка запечется равномерно и нигде не пригорит. А какая будет чудесная шкурка! Красивая, блестящая, ни капли не обуглится.

Я едва не захлебнулась слюной и решила: дракон, конечно, получит угощение, но и я обязательно сниму пробу. Домовые тотчас же принесли фольгу, и мы принялись укутывать в нее уток. Тем временем в печах уже развели огонь, и Тао распорядился, выкладывая сверкающие свертки на подносы:

— Через час надо снизить температуру. А пока займемся блинчиками.

— Тут еще и блинчики полагаются? — удивилась я.

— Конечно. Во что ты собралась заворачивать нарезанную утку, не в салфетку же, — улыбнулся Тао и, пройдя к столу, сказал: — Мука, вода, кунжутное масло и соль, это очень простой рецепт. Так моя семья готовила в изгнании, когда продуктов было совсем мало. Иногда блинчики заворачивали просто с воздухом.

Он сказал это с такой искренней печалью, что я не смогла не спросить:

— Но ведь сейчас все намного лучше, правда?

— Конечно, — улыбнулся Тао. Ему понравилось то, как я задала вопрос. — Сейчас мы живем очень хорошо, но никогда не забудем того, что было с нашими предками. Кто забывает свое прошлое, тот утрачивает будущее. А я не хочу ни забывать, ни терять.

Из теплой воды, просеянной муки и масла мы замесили тесто — Тао снова обработал его ускоряющим заклинанием, а я вдруг поняла, что сейчас, на кухне, мне сделалось по-настоящему спокойно. Все улеглось, все стихло — я снова была обычным человеком, а не магической бомбой, готовой рвануть в любую минуту. Это было настолько хорошо, что я едва не рассмеялась: от той легкости, которая меня наполняла, хотелось подниматься от земли и лететь, лететь, лететь…

— Как твоя рука? — спросила я. Мы разделили тесто на комочки и начали раскатывать их в тонкие лепешечки. Тао пожал плечами.

— Рука это пустяк, правда. Я уже остановил кровь. Главное, я показал этому мирру Винтеркорну, что он должен следить за языком. Да, это было недоразумение, но все же. А еще я показал Анжелине, что за нее есть, кому заступиться.

— Она на тебя даже не смотрела, — вздохнула я. Лепешки выпекались на сухой разогретой сковороде с двух сторон; переворачивая очередную, Тао ответил:

— Конечно! Благородная миррин не станет таращиться при всех на рыцаря, даже если он защищает ее честь. Но она знает, что не одна. Вот и все.

— Дракон хороший, правда? — я решила перевести разговор на другое. Тао с улыбкой кивнул.

— Очень хороший! У моего отца тоже есть драконы, но они строгие. К ним нельзя подойти просто так почесать живот или надбровья.

— Укусят?

— Нет, но дадут понять, что этого делать не следует, — ответил принц. Стопка блинов росла, утки запекались в духовке, и я спросила:

— Ты думаешь, у меня правда что-то получится с конкурсом?

— Даже не сомневаюсь, — заверил меня Тао. — Я тебя научу готовить куриный суп со стеклянной лапшой, сердечки со сладким перцем и свинину с ананасами. И пусть только попробуют не дать тебе медаль!

Мы рассмеялись. На кухню заглянули Авенхви и Кетти: Тао запретил им совать нос в готовку, сказав, что слишком много лишних глаз испортят блюдо, и все это время они сидели в обеденном зале в ожидании. Кетти даже принесла учебники, чтобы не тратить время даром и подготовиться к занятиям. Странно: еще в пятницу вечером я и знать не знала этих ребят, а сейчас мы сдружились.

— Ну что? Где утка? — спросил Авенхви. — Может, мы ее сами съедим? Мирр Дженкинс сказал, что дракону уже приготовлен корм, может, он без утки обойдется? А я что-то проголодался, перенервничал из-за твоей дуэли.

Услышав, что студент проголодался, один из домовых тотчас же принес ему большой бутерброд с сыром, ветчиной и овощами — Авенхви вгрызся в него так, словно несколько дней ничего не ел. Тао вздохнул.

— Ладно, одна утка нам, одна ему.

— А вы тут говорили про сердечки? — уточнила Кетти. — Куриные сердечки со сладким перцем? Вы знаете, что это одно из любимых блюд Просперо Конти, нашего министра магии?

Мы с Тао переглянулись.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался он и, кивнув на учебник, который Кетти держала в руках, спросил: — В твоей книге написано?

Кетти выразительно завела глаза к потолку.

— Нет. В письмах, которые он писал моей маме.

Теперь уже мы все переглянулись с видом барашков, которые внезапно обнаружили новые ворота возле родного дома. Авенхви даже жевать перестал, и колокольчики в его волосах издали удивленный перезвон. А Кетти уточнила, окончательно припечатав нас:

— В любовных письмах. Он пишет ей каждую неделю, — сделав небольшую паузу, Кетти дотронулась до щеки и призналась: — Они когда-то работали вместе. Потом разъехались в разные города, но переписываются.

Я вдруг подумала, что именно из-за истории своей матери Кетти так возмущалась, когда ребята заговорили об интрижке ректора Сомерсета со студенткой.

* * *

Джон

Я хотел надеяться, что эта идиотская дуэль — последняя неприятность, которую принесет мне воскресенье. Хватит. Довольно. Впереди рабочая неделя со всеми скверными прелестями, которые к ней прилагаются, и я хотел хоть немного отдохнуть перед тем, как она рухнет мне на голову.

Мой малый кабинет был как раз тем местом, где я мог отдохнуть по-настоящему. Здесь всегда горел огонь в камине, на небольшом столе лежали любимые книги, а шар музыкального артефакта негромко проигрывал Вторую сонату Черковелли, хинталийского музыкального гения. В качестве закусок домовые проворно принесли мне большое блюдо мясной нарезки, а компанию ему составила бутылка темного северного вина — когда-то ее мне подарил один из выпускников, вот и пришло ее время.

И никого рядом. Ни единой живой души. Вот это замечательно.

Но мое одиночество, разумеется, не было долгим. Это какой-нибудь студент может забиться в дальний уголок замка и сидеть там до скончания дней — у ректора такой возможности нет. В дверь негромко постучали. Я хмуро выругался, мысленно предположил, кого это там бесы принесли мне на голову, и со вздохом сказал:

— Войдите.

Моя смутная догадка оказалась верной — в кабинет вошла Майя Морави с видом именинницы. В руках она несла большой поднос, на котором красовалась запеченая утка, нарезанная аккуратными кусочками, стопка лепешек и острая капуста в хрустальной салатнице.

— Это еще что? — угрюмо спросил я. Запах, впрочем, был таким, что моментально отбивал желание разговаривать. Хотелось есть, просить добавки и снова есть, пока не лопнет ремень. Я убрал книгу со стола, Майя аккуратно опустила поднос и, выпрямившись с видом лучшей ученицы кулинарных курсов, сообщила:

— В общем, мирр Винтеркорн предложил мне участвовать в кулинарном конкурсе, потому что когда я стряпаю, это усыпляет мою магию. Тао сказал, что это несложный рецепт… — Майя замялась и продолжала: — Он и правда несложный. Мы сначала сделали пару уток для дракона, а потом решили: ну а что, только ему полагается вкусное? И наготовили уже на всю академию. А я… — она снова сделала паузу, и я невольно отметил, что моя большая проблема исключительно мила в этой своей застенчивости. — Я решила, что надо угостить вас, пока все не остыло.

Я поддел пальцем стопку блинчиков и спросил:

— А это зачем?

Майя заулыбалась, взяла один из блинов и принялась орудовать вилкой: положила в него кусок утки, добавила капусту и, аккуратно свернув, протянула мне:

— Тао сказал, что это вот так едят. Попробуйте, мирр ректор!

Я попробовал, и мое скверное настроение убежало без оглядки, сверкая пятками. Это было похоже на удар вкусовой молнии — полный восторг, шевельнувшиеся на голове волосы и желание повторить. Однако, прожевав, я совершенно спокойно, даже чуть равнодушно указал на второе кресло, которое обычно никто не занимал, и пригласил:

— Присаживайтесь, миррин. Будем ужинать, раз уж тут такой пир, — когда Майя кивнула и опустилась на краешек кресла, я взял второй блинчик и, начиняя его, осведомился: — Так с чего вдруг вы решили меня угостить?

На щеках девчонки выступил румянец. Надо же, робеет.

— Я понимаю, что принесла вам много проблем, мирр ректор, — негромко сказала она. Я кивнул: да уж, проблем тут было — половником не вычерпать. Чего стоит один многовековой Арно Винтеркорн, который знал моего отца. — И решила угостить вас тем, что приготовила сама… просто для того, чтобы вы на меня не сердились.

— Я не сержусь, — утка с хрустящей корочкой невольно настраивала на миролюбивый, даже лирический лад. — Вы ведь не виноваты в том, кто вы есть.

Майя кивнула с таким видом, словно я по-настоящему понял, что творится у нее на душе.

— Мои родители считали, что виновата, — призналась она. — Но я так и не поняла, в чем именно. А оказалось…

Я кивнул в сторону еды.

— Угощайтесь, не сидите, сложа руки. Знаете, что было в кладе ректора Сомерсета?

Майя, которая аккуратно раскладывала острую капусту по куску утки, только плечами пожала.

— Почти все артефакты там давно пришли в негодность, — сказал я. — Но один из них как новенький. Он называется Путы — и может еще сильнее сковать то, что прячется в вас.

Капуста была такой острой, что по позвоночнику пробегала ледяная волна, а затылок начинало ломить — самое то, как раз, как я люблю. Майя кивнула и, сворачивая свой блинчик, ответила:

— Это хорошо. Не будем полагаться только на кулинарию, правда?

Я кивнул. Надо же — никогда бы не подумал, что буду вот так ужинать в компании юной девицы. А вот ведь — сидим, наслаждаемся уткой, и вечер с дождем, который снова зарядил за окнами, уже не кажется ни тоскливым, ни скучным. Большое это дело, хорошая компания.

На душе было спокойно и тепло. Я уже забыл, когда чувствовал себя так.

— Что еще будете готовить на конкурсе? — полюбопытствовал я. Майя мечтательно улыбнулась, словно представляла ту еду, которую подаст придирчивым экспертам, и ответила:

— Тао обещал показать мне рецепты чинской владыческой кухни. Представляете, Просперо Конти любит куриные сердечки со сладким перцем!

— Я тоже их люблю, — признался я. — Сильное блюдо. Он, кстати, состоит в переписке с матерью твоей новой подруги.

Майя кивнула.

— Да, Кетти сказала. А самое интересное, он любит, когда к ним добавляют сахар.

— Ну вот, — улыбнулся я и поймал себя на том, что сегодня вечером улыбаюсь слишком часто. — Теперь у тебя есть козырь в рукаве.

Майя только рукой махнула. Сейчас ее взгляд был намного мягче и спокойнее. Из него ушел страх и напряженность, словно повелительница пончиков наконец-то приняла все, что с ней произошло, и перестала бояться самой себя — и меня за компанию.

— Не думаю, что это какой-то великий секрет. Буду просто тренироваться, готовить… ох, я не верю, что у меня получится! Там ведь будут профессионалы, а я… так, никто.

— Ешьте, — твердо сказал я. — Когда вы никто, то это помогает.

* * *

Майя

Понедельник день тяжелый, особенно когда он начинается со стука в дверь в пять утра. Я с трудом оторвала голову от подушки и услышала негромкий голос Тао:

— Майя! Майя, вставай!

Я выбралась из-под одеяла, поежилась от утренней прохлады и, высунувшись в коридор, спросила:

— Что случилось?

Тао выглядел заспанным — он потирал правый глаз, а его черные волосы были заплетены в растрепанную косу: видно, не успел еще причесаться как следует.

— Начинается учебная неделя, — сообщил принц, — мы все будем на занятиях, так что времени не очень много. Идем, научу тебя готовить традиционный чинский завтрак. Я узнавал, это тоже входит в конкурс.

— Хорошо, — согласилась я. — Подожди, умоюсь.

Мысли о конкурсе придавали мне сил и бодрости. Я наконец-то чувствовала себя на своем месте и занималась тем, что мне по-настоящему нравилось. Вот и ректор Холланд одобрительно отнесся к идее моего участия в конкурсе — вчера он ел утку с искренним удовольствием и аппетитом, и в душе у меня проснулась радость: легкая, светлая, такая же, как тогда, когда бабушка еще была жива.

Академия еще спала крепким сном. Едва горели лампы, разгоняя тьму, в коридорах и на лестницах царила густая тишина, но на кухне уже проснулись домовые и принялись за работу — готовили все, что нужно для того, чтобы накормить всех обитателей замка. Когда они увидели Тао, то дружно поклонились ему, и было ясно, что дело тут не в его владыческой крови, а в том уважении, которое он им оказал. Мы прошли к моему столу, и я увидела, что тут все готово для стряпни, вот только…

— Креветки? — удивилась я. — И курица?

— Да, — кивнул Тао, повязывая фартук. — В Чинской империи предпочитают завтракать плотно и сытно, чтобы сил хватало до обеда. Видишь, уважаемые мирры домовые уже все для нас приготовили.

Уважаемые мирры домовые издали тоненький восторженный писк, и кто-то из них произнес:

— Какие манеры!

Тао поручил мне нарезать вареную курицу небольшими кусочками, а сам принялся взбивать яйца. К ним в компанию отправились креветки, шнитт-лук, и Тао сказал:

— У нас предпочитают именно его, а не обычный лук. Он слаще, в нем больше витаминов. Так, давай сюда курицу… кстати, куда ты вчера ушла с едой?

— Да так, — я махнула рукой. Не хотелось рассказывать о том, что я угостила уткой ректора Холланда, и это угощение сделало угрюмого сухаря человеком — дружелюбным, спокойным, почти милым. Почему-то я была уверена в том, что это тайна. Моя тайна. — Просто захотела побыть одна.

— Ну и правильно. Одному есть скучно, зато еду не отнимут. Видела бы ты, как Герберт ел! Аккуратно, по кусочку, не намусорил нисколько. Просто чудо, а не зверь. Воспитанный, в отличие от хозяина.

— Как твоя рука? — спросила я. Тао добавил в смесь молоко, острый южный соус и, приказав мне нарезать небольшой стручок перца, вновь принялся вымешивать будущий омлет.

— Уже не болит. Как ты считаешь, миррин Анжелина думает обо мне? Может, снова послать ей розы, уже с открыткой?

— Лучше не нарывайся, — посоветовала я. — За это можно вылететь из академии. Одно дело заступиться за преподавательницу, и совсем другое — ухаживать за ней.

Тао вздохнул. Нарезанный перец отправился в смесь, а она пошла в разогретое на сковороде масло; помешивая ее, принц печально произнес:

— Почему ухаживать за красивой и умной девушкой это такое страшное нарушение академического порядка?

Я пожала плечами. Некстати вспомнился ректор — вчера у него был такой мягкий и мечтательный взгляд, когда он ел приготовленную мной утку, что я удивлялась, настолько это было на него непохоже. Впрочем, кто сказал, что я знала его хоть немного?

— Потому что это нечестно. Вы будете встречаться, и ты получишь хорошие оценки только потому, что вы встречаетесь. А потом вы, допустим, разойдетесь, и она сделает все, чтобы тебя исключить, ну или как-то по-другому подгадить.

В глазах Тао мелькнул гневный огонь.

— Она не такая! И мы не разойдемся. Я напишу отцу, скажу, что хочу жениться.

Мимо пробегал один из домовых — нес вилки и ложки с сушилки. Услышав такое, он споткнулся, со звоном разронял свою сверкающую ношу и спросил:

— В академии будет свадьба, ваше высочество?

— Будет, — ответил Тао. — Но если вы кому-то расскажете об этом, то я обижусь.

Домовой провел пальчиками по прорези рта, показывая, что запирает его на замок.

— Она не согласится, — вздохнула я. Тао выложил готовый омлет на тарелку, присыпал его остатками лука и ответил:

— Посмотрим. Я все-таки принц, а не свинарь. Вот, попробуй!

Мы взялись за вилки. Омлет получился удивительным: нежным, пышным, острым. Я вдруг словно наяву увидела туманные горы Дунфен, поросшие стройными соснами, очертания чинских зеленых драконов, хрупкие лепестки белых и розовых пионов. Может ли еда быть сказкой? Может. Иногда в ней таится подлинное волшебство, которое мы создаем своими руками.

— А если тебе перевестись в другую академию? — спросила я. — Тогда Анжелина уже не будет твоей преподавательницей, вы сможете пожениться без всяких проблем.

Тао проглотил омлет и весело вскинул вилку вверх.

— Отличная идея! И я все-таки пошлю ей розы с открыткой. Это будет хорошее начало.