Глава 13. Точки над i

В доме было тихо, никто не вышел встретить Мариду. Может, она не вовремя? Или ее уже и не ждут? Маму Марида застала в саду. Закутавшись в три одеяла, она сидела на качелях и была похожа на больную птицу.

– Мамочка! Почему ты сидишь тут и мерзнешь?

– Какая ты у меня, – мама вытащила руку из-под одеяла, дотронулась до Мариды и погладила по щеке холодными пальцами. Потом хлопнула ладонью рядом, приглашая сесть.

– Какая? – Марида плюхнулась с размаху, качели вздрогнули.

– Залюбленная.

– Мама, – Марида покраснела. Она не подумала, насколько явно по ней будет заметно, что она только что из-под альфы.

– Мари, я должна тебе рассказать кое-что важное. Объяснить. Попросить прощения.

– Если это трудный для тебя разговор, может, в другой раз? – Марида тревожно посмотрела на маму. Совершенно не хотелось ворошить чужое прошлое, да и напереживалась Марида на две жизни вперед, пока ждала развода.

– Я и так долго откладывала. И чуть не сломала тебе жизнь.

Марида кивнула. Выбора у нее все равно не было, придется выслушать. Вот так всегда. Пришла поделиться своей радостью, а для нее припасли грустные воспоминания. Почему мама с печальной улыбкой смотрит на нее? Марида ведь на глазах становилась другой. Раскованной, легкой в общении, смешливой. Конечно, по родне еще долго будут ходить разговоры об эмоциональном выступлении Мариды и возмутительной угрозе выставить всех из дома.

А Дирама думала о том, что дочь защитила ее перед родней, а должно быть наоборот. Как много значит любовь сильного альфы. Только почему они, родители, не научили Мари этой истине. Позволили выйти за нелюбимого и слабого. Дирама очень сожалела, что потакала во всем сестре. А еще давнее чувство вины угнетало и преодолеть его не получалось. Поймет ли ее дочь?

– Мама, ты не виновата в моих ошибках, я сама их сделала, – не выдержала Марида. – И уже почти все исправила.

В воздухе витали чудесные осенние запахи подмороженной листвы, ярко цвели астры и хризантемы, хотелось наслаждаться природой, а не ворошить прошлое. Марида понимала, что были причины для таких отношений между мамой и тетей, но так ли они важны сейчас? Любовь Нейтана как теплый плащ укрыла и защитила Мариду от всех дрязг. Марида не пустит в свою семейную жизнь зависть и обиды.

– Когда мне было примерно столько же лет, как тебе, я влюбилась, – вздохнув, Дирама все же начала рассказывать. – Это было взаимно, только мой избранник не торопился на мне жениться. Я провоцировала его, подстегивала, мы стали близки. Но это мне не помогло.

Марида закусила губу, меньше всего она хотела услышать, что у мамы был когда-то другой альфа и ее отец ей не родной. Отец всегда любил Мариду больше всех. И дедушка по отцовской линии. С тоской Марида вспомнила семью Нейтана. Они все просто обожали друг друга, без камней за пазухой, поддерживали и не предавали. Многое зависит от людей, а не от обстоятельств.

– Мы встречались тайком довольно долго. А потом Дамира сказала, что ждет ребенка. От моего любимого. Потребовала прекратить наши отношения. Я была обижена, шокирована. Я поверила сестре. Все поверили. Родня вынудила их пожениться. Любимый все отрицал, я наговорила ему гадостей. Он доказал потом, что Дамира врала, но было поздно. Я в сердцах дала согласие другому.

– Моему отцу?

– Да.

– Мам, ну, все же хорошо тогда. Я рада, что ты выбрала моего отца, а не этого пьяницу, отца Римады.

– Не очень хорошо, Мари. Этот пьяница, как ты выразилась, тогда не пил. Он женился, но не спал с Дамирой. Запер ее в квартире. И через пару месяцев стало ясно, что Дамира всех обманула. Мне было стыдно за свое недоверие, я его простила и мы начали снова встречаться. Это было неправильно, я знаю, но тогда я по-другому не могла. Стоило ему позвать меня, обнять и я забывала про сестру и твоего отца.

– Мама. Скажи сразу, я чья дочь, – взмолилась Марида.

– Моя.

– Мама!

– Мы планировали быть вместе. Он говорил, что подал на развод. Но Дамире как-то удалось своего добиться. Она все же забеременела и родилась Римада. Я не смогла простить второй раз. Обоих постаралась выкинуть из своей жизни. К счастью, твой отец меня дождался, ни разу не упрекнул. Мы поженились, ждали тебя, все было замечательно. Но со временем у меня появилось чувство вины перед сестрой. За всю эту ситуацию. Она бедно жила, в скандалах с пьющим мужем. Римада росла очень капризным ребенком. А у меня дом, любящий муж, достаток. И ты как солнышко. Я начала стесняться своего благополучия. Позволяла Дамире подолгу гостить у нас. Старалась не показывать, какая ты славная и талантливая. Позволила помыкать собой и тобой. Чем хуже становилось в семье Дамиры, тем сильнее я пыталась загладить свою вину. И тебя заразила этим. Ты тоже научилась ставить интересы Римады выше своих. Дамира привыкла к моей бесхребетности, уже берегов не видела, закатывала мне сцены по любому поводу. Что муж пьет, что ты такая способная, что я могу не работать.

– Ты же хотела как лучше, мам, – Марида и сама догадалась, что зависть грызла тетю день и ночь и съела, в конце концов. – Винить себя незачем, успокойся, пожалуйста.

– Прости меня, Мари. За то, что позволила считать твое и наше общим. И тебе теперь приходится заново устанавливать границы и защищать себя.

– У меня уже получается, мама. Мне друзья помогают. И Нейтан.

– Дамира, оказывается, знала, что ее дочь спит с Чарли за твоей спиной, – мама всхлипнула. – Прости, Мари. Это я виновата. Я спала с чужим мужем, а ударило бумерангом тебя. И Дамира злорадствовала, что Римада отомстила как будто за нее.

– За такого как Чарли мне нисколько не обидно. Если он Римаде нужен, пусть забирает. Я не хочу разборок, скандалов, не собираюсь никого судить. Меня никто не гнал замуж за нелюбимого. Перестань грызть себя.

– Я недодала тебе любви и ласки, – мама гладила Мариду по голове как маленькую. – Ты прости, пожалуйста, прости. Я как слепая была. Так тяжело на душе. Сама, своими руками, дочке жизнь испортила.

Марида не знала, что ей делать, как прекратить этот разговор. Мама вроде и разумно говорила, но все равно оставалось ощущение дикого бреда. Марида вовсе не считала себя наказанной за похождения мамы. В их доме, действительно, было маловато тепла и доброго интереса друг к другу, это и стало одной из причин, по которой Марида выше заслуженного ценила их четверку. Искала теплоту там, где ей и не пахло.

– Тетя Дамира тебя шантажировала? – поняла вдруг Марида. – Грозилась рассказать отцу, да? И сейчас угрожает? Посылай ее подальше!

Мама не ответила, с головой уйдя в свои грустные мысли. Вина перед дочерью вытеснила вину перед сестрой. А боль не ушла. Она морозила душу и не давала вздохнуть в полную силу.

– Я знаю, Мари, что это ты тогда напекла блинов, а вовсе не Римада. Но я не защитила тебя. Я позволила тебе думать, что надо отдавать свои победы другим. И ты отдавала. Привыкла не ценить себя.

– Ну хватит, – Марида вскочила, она почувствовала себя снова беспомощной. И не хотела оставаться в этом бессилии. – Я не виню тебя. Все будет по-другому. Уже по-другому.

– Я даже не пришла на твой обед, – вдруг вспомнила мама.

– Тебе и не надо было приходить на мой обед, ты же не работаешь.

Мама кивала, но Марида видела, что она не слушает. Продолжает себя казнить и ненавидеть. За давно истлевшую любовь, за страх разоблачения, за то, что дочь нуждалась в понимании и признании, а она была занята только сестрой. Сейчас мама продолжала мучить семью своим сожалением за прошлые грехи, но и этого не понимала.

Да что ж у нас за семья такая, сокрушалась Марида. Бьем своих, вместо того, чтобы защищать. Мучаем, врем. Как им всем объяснить, что бывает иначе, что любовь другая. Без подстав и обмана. И это наше семейное бесконечное самоуничижение. Как Марида устала от всего этого. Родственники собирались вместе, чтобы отслеживать, не вырвался ли кто вперед. А тех, кто вырвался, изо всех сил тянули обратно. Или заставляли тащить остальных.

– Ты пойми, – Марида трясла маму за плечи. – Ты борешься за прошлое. Это бесполезная выматывающая война. И это никак мне не помогает. А надо бороться за будущее. Тогда все получится. Пока я страдала от того, как плохо Чарли меня любит, я никуда не двигалась. Я боялась и проигрывала. Но когда я влюбилась в Нейтана, я стала бороться за свою судьбу, за будущее. Понимаешь? Я победила. В конкурсе, и вообще.

– Ты умнее меня, Мари.

– Это все Тиффани. И Нейтан, конечно. Они мне показали, что глупо быть рабой обстоятельств. Глупо ждать, пока тебе насыплют перца в десерт. И бояться, что плюнут в суп. Надо действовать! – Марида встала и потянула за собой маму. – Я не позову на свою свадьбу ни Римаду, ни ее родителей. Кто бы не просил за них. И если ты хочешь побольше счастья для меня и для себя, не пускай их в свою жизнь.

Мама покорно пошла за Маридой в дом. Она не могла до конца поверить, что дочь не винит ее и не держит зла. А Марида как в кривое зеркало смотрелась, узнавая в маме себя. Как она корчилась от своего несовершенства, позволяла помыкать собой и считала везением, подарком судьбы, командировки Чарли. Тогда Марида могла побыть свободной. Злость на собственную податливость и нетребовательность смывала остатки робости и желание угождать.

Марида села пить чай с родителями и не позволяла им бросаться к телефонам. Когда вечером позвонила тетя Дамира с предложением “зарыть топор войны” и отметить мировую шашлыками, подразумевая привычную территорию в саду у родителей, Марида спокойно посоветовала тете подыскать место на природе, у реки, и начинать жарить, а они придут вчетвером.

Марида потерла метку Нейтана и пообещала себе, что больше не позволит эксплуатировать родителей. Хочет тетя Дамира мириться – пусть свою поляну накрывает и заглаживает вину. Нейтан заехал за Маридой и сразу заметил перемену в топтыжке. Эта перемена ему не понравилась. Он понял, что Марида взялась опекать родителей. Для таких действий было еще слишком рано.

Родители в полной силе и могли позаботиться о себе и дочери. Никак не наоборот. Марида же могла элементарно надорвать психику, вытаскивая их из прошлых драм. Ей и так досталось по самую макушку. Отправив Мариду в сад нарвать осенних ярких цветов, Нейтан склонился над столом, уперев ладони в столешницу. Выглядело это внушительно. Родители невольно выпрямились и сложили руки на коленях.

– Вы же не думаете, что я позволю Мариде нянчиться с вами как с младенцами?

– Увези ее, Нейтан, – сразу согласился отец Мариды. – Иначе это болото из нее все соки высосет.

– Да уж вижу, не случайно она так рано замуж выскочила за первого встречного.

– Мы любим ее, – вскинула голову мама.

– Не мне это вам говорить, но ваша любовь как камень на шее. Только утопиться поможет. Для разнообразия, подарите дочери крылья. Чтобы летала от вашей любви, а не надрывалась, – зло выпалил Нейтан и вышел в сад за топтыжкой. – Поехали домой, карамелька.

– Смотри, Нейтан. Красиво? – Марида составила букет из мелких хризантем и выглядывала из-за них как озорной котенок.

– Смотрю, – Нейтан отвел цветы от лица Мариды. Лоб и нос топтыжки запачкались разноцветной пыльцой, губы улыбались. – Где тут самый вкусный цветочек?

– Нейтан, увидят же, – Марида смеялась и мотала головой, уворачиваясь от поцелуя.

– Ой, как стыдно, – промурлыкал Нейтан, доказывая обратное. Нисколько ему стыдно не было. Он зажал в ладонях лицо Мариды и повел кончиком языка от лба вниз к губам, чуть замерев на кончике носа. – Почему так гладко идет? – поцеловав, поехал языком вверх. – А так нет?

– Ты меня щекочешь, – Марида перестала барахтаться, прижалась к Нейтану. – Я что-то устала.

– А я хотел тебя позвать побегать вместе.

– Побежали, – тотчас согласилась Марида. Усталость – это ерунда, победила привычка бегать в любой ситуации. Правильнее побегать вместе и растворить ощущения, которые терзали Мариду, когда она бегала одна.

На дорожке они застали Чарли, который, заметив их, не ушел, а сел на лавочку. Марида с облегчением отметила, что Чарли выбрал не их с Нейтаном лавочку, но все равно замедлила шаг. Нейтан выразительно покосился на топтыжку.

– Ты же не думаешь, – начали они вместе и захохотали. Заканчивал фразу Нейтан один. – Что мы разрешим кому-то лишать нас пробежки.

Соревноваться с сильным альфой Мариде было сложно, хотя она и подкачалась за последний месяц. Нейтан успевал пробежать два круга, пока Марида дотягивала один. Они совершенно забыли про Чарли, сидевшего неподалеку и пристально наблюдавшего за ними. Закончив тренировку, Марида с жалобным стоном повисла на Нейтане. Только тогда Чарли вскочил и ушел.

А утром, как и предсказывала Тиффани, Нейтан уехал, наказав Мариде составить список гостей с ее стороны на их свадьбу, как будто это была серьезная работа. Марида пожала плечами: родители, дед, Петра и Акмоль с Имрыной. Хватило пальцев на одной руке. Тиффани и остальные придут и так. Странно было осознавать, что раньше за всех была Римада. Куда бы Марида не собиралась, она всегда первой звала сестру. И делилась с ней всем. Наверно, еще и поэтому Римада, не моргнув глазом, присвоила Чарли.

Римада дрессировала Мариду как собачонку, умело поддерживая ответственность за нее, с одной стороны, и показывая, как она, Римада, заботится о Мариде, с другой стороны. Забота была своеобразная. Римада сначала раздувала до небес вину Мариды, а потом соглашалась замолвить за нее словечко перед родителями.

Взять даже ту царапину за диваном в гостиной. Римада запугала Мариду, что стена рухнет, и когда малышка начала заикаться от слез, отправилась просить родителей о снисхождении. Сейчас-то Марида понимала, что родители и без Римады ничего бы ей не сделали. Но тогда Римада казалась главнее и добрее всех.

Не хотелось вспоминать детство. Оно было разным. И сочным, как созревшее яблоко, и кислым, как дичка, и горьким, как гнильца, спрятанная в яблоке. Только гнильцу случайно откусишь и выплюнешь. А горечь детства не выплюнешь. Нельзя сказать, что гнилого было больше, чем сладкого. Светлые минуты Марида помнила.

Когда дедушка брал Мариду на рынок, она чувствовала себя счастливой. Или когда они с отцом жарили кабачки. Или когда с мамой на веранде играли в куклы. И все же легкая обида терзала. Это были самые любимые люди, но даже им Марида не сказала, что добивается развода с Чарли. Потому что они не помогли бы и не спасли, как уверяли сейчас, а только бы помешали.

Перед гостями Марида сделала уборку, перебрала все вещи. В качестве домашней одежды Нейтан накупил ей шортиков и маек. И хватался за голову, потому что Марида выглядела в них как школьница. Только белых носочков не хватало. Нейтан шутил, что чувствует себя старым развратником и совратителем малолетней, но пижамы все равно в спальню возвращать не собирался.

Нейтана Марида обожала с каждым днем все сильнее. Она не скучала, если альфа уходил по делам, не надоедала ему звонками, не выясняла, где был и что делал. Нейтан жил внутри, всегда с ней. Смысл меток открылся Мариде. Не только принадлежность, собственничество и защита. Метка давала чувство единения, сопричастности во всех событиях. В квартире Нейтана она сразу привыкла быть хозяйкой, устраивала все по-своему вкусу. А Нейтан поощрял ее.

Сокровенные мысли прервал стук в дверь. Тиффани с Владой не утруждали себя дотягиваться до звонка, который Нейтан установил под свой рост. Они молотили в дверь со всей дури и хохотали. Вот наглые моськи, фыркнула Марида, торопясь открыть. Она ждала их, расстаралась с обедом, выбрала легкое столовое вино и предвкушала сердечные посиделки.

– Мы не ели с утра, слопаем все, зачетные шортики, это тебе от нас, ты же любишь приправы, все взяли, что было в лавке, а ты машину водишь или мотоцикл? – Тиффани сгрузила на руки Мариде большой пакет и полетела осматривать квартиру.

– Привет, – Влада была серьезнее, юрист все-таки, да и постарше. – Рада прибавлению в семье Торанов.

– И я рада, – Марида потащила пакет на кухню, отмечая, что в семье Нейтана не принято ходить в гости с пустыми руками. Чуть смущаясь, все же спросила. – А бывшая Нейтана тоже Торан? Ты ее знала?

– Нет, Нейтан ее с нами не знакомил и на свою фамилию не записывал. Там вообще мутная история.

– Я знаю, – Марида хмыкнула, вспомнив, что первым делом они с Нейтаном поделились своими семейными провалами.

– Обед, – захлопала в ладоши Тиффани и заныла. – Давай уже приезжай на орбиту. И бывшие не будут маячить, жизнь вам портить. Влада тебе бумаги принесла.

– Зачем? – Марида накрывала на стол.

– Надо, на всякий случай, подать заявление в надзор.

– Ты про Чарли?

– Чарли? Он, что, к тебе пристает?

– Пару раз в парке подкарауливал. Вчера мы с Нейтаном были, не подошел.

– Марида, это не шутки. И то, что ты молчишь, очень плохо. Ты даешь ему надежду, если не ставишь в известность Нейтана. И плодишь безнаказанность, – Влада смотрела строго и качала головой. – Я бы и Римаду изолировала, но понимаю, что с родней все сложнее.

Марида нахмурилась, в душе зародился протест на слова Влады. Захотелось даже резко ответить. Но быстро опомнилась. Петра ей тоже советовала, а Марида не послушала, и что вышло. Наверно, и Влада не просто так ее предупреждает.

– Ну, давай, подадим на Чарли и Фрэнка, – согласилась Марида.

– И бывшую Нейтана я тоже включу. Не внушает она мне доверия.

– Влада, разливай, она уже все поняла, да? – Тиффани улыбалась всеми веснушками. – Нейтан как, разрешает тебе бокал вина за компанию?

– Пару глотков разрешает, – засмеялась Марида. И удивилась тому, что запреты Чарли воспринимались как насилие, а запреты Нейтана – как забота. – Он мне все разрешает, кроме алкоголя. И пижам еще.

– Назар тоже пижамы не любит, – подхватила Тиффани.

– Их Недд научил. Я первая пострадала, – присоединилась к обсуждению привычек братьев Влада.

Провожая гостей, Марида держалась за живот, который болел от смеха. Так весело время она еще никогда не проводила. И посуду девчонки за собой помыли, свято соблюдая правило “кто готовит, тот посуду не моет”. На душе было легко. И Марида не ждала подвоха, отвечая на звонок мамы, но сердце невольно сжалось, когда ей сообщили, что родня собирается на днях на шашлыки и их тоже ждут.