Глава 11

Город Владивосток, Российская Империя

Администрация Приморской губернии

Кабинет губернатора

Вячеслав Игоревич Барышников стоял у панорамного окна, глядя на бухту Золотой Рог.

«Моё. Всё это теперь моё».

Он освоился в кресле губернатора быстрее, чем кто-либо мог подумать. Старая школа… Пока местные утырки пытались играть в демократию и согласования, он прошёлся по губернии железным катком.

Кто-то пытался возразить? Уволен. Кто-то пытался саботировать? Посажен. Кто-то просто не понравился Вячеславу Игоревичу своим лицом? Исчез.

Теперь он был здесь царём и богом. И, надо признать, ему это нравилось. Воздух здесь был, конечно, влажный и противный, зато пах деньгами. Большими деньгами.

Порт Владивостока — эта бесконечная золотая жила — теперь полностью лежал под ним. Старое руководство сменили его проверенные столичные «смотрящие». Таможня принесла клятву верности на первом же закрытом совещании, когда Барышников просто положил на стол папку с компроматом на их начальника. Пограничники тоже не рыпались — там теперь сидел его человек, полковник, который понимал с полуслова, какие грузы «видим», а какие «прошли мимо радаров».

А менты… Да кому нужны местные менты, когда он притарабанил сюда собственный спецназ Канцелярии? Эти звери в чёрной форме одним своим видом наводили ужас на уличных гопников и оборзевших коммерсантов.

Жизнь налаживалась. Потоки денег уже начали перенаправляться в правильные карманы.

Но, как это всегда бывает, когда ты на вершине, снизу начинают стучать.

— Ваше высокопревосходительство, к вам начальник кадрового департамента, — показалась в проёме голова секретаря.

— Пусть заходит, — буркнул Барышников, возвращаясь к столу.

Дверь открылась, и в кабинет бочком протиснулся лысеющий чиновник с огромной папкой в руках. Вид у него был такой, будто он нёс не бумаги, а собственное смертный приговор.

— Ну? Чего трясешься? — лениво спросил Канцлер.

— Ваше высокопревосходительство… Тут… вот… — кадровик дрожащими руками положил папку на стол.

Барышников открыл её. Это был длинный список на несколько страниц.

— Что это? — он поднял тяжёлый взгляд на чиновника.

— Рапорта… на увольнение.

Канцлер скептически хмыкнул, пробегая глазами по фамилиям. Водители, секретари, младшие аналитики, обслуга, техники…

— Чего так много-то? — удивился он. — И все местные… Они что, сговорились? Им что, зарплата не нравится? Скажи им, что я рассмотрю вопрос о премировании. В разумных пределах, конечно.

Кадровик побледнел ещё сильнее.

— Не в деньгах дело, Ваше Высокопревосходительство. Они… они из-за «Филина».

— Из-за чего?

— Из-за ультиматума, — прошептал чиновник. — Вы же знаете… Компания Бездушного ввела санкции. Все, кто работает на администрацию, на полицию, на Канцелярию… они и их семьи в чёрном списке. К ним не летают медицинские дроны, их машины не охраняют…

Барышников почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— И что⁈ — рявкнул он. — Из-за того, что какой-то сопляк отказался ставить им клизму, они предают Империю⁈ Предают меня⁈

— Там медицина, Ваше высокопревосходительство… У кого-то дети, у кого-то родители старые. Дроны «Филина» прилетают за минуты, а скорая… ну, вы сами знаете нашу скорую. Люди боятся. Своя рубашка ближе к телу.

Канцлер ударил кулаком по столу.

— Забудь про премии! Всех выгнать! С волчьим билетом! Чтобы ни одна государственная контора их на порог не пустила! Уроды! Предатели! Своя шкура им дороже государственной службы! Вон всех! Набрать новых!

— Слушаюсь… — кадровик судорожно сглотнул, но с места не сдвинулся. Вместо этого он дрожащей рукой вытащил из кармана ещё один листок и положил его поверх папки.

— А это что? — прошипел Барышников, чувствуя недоброе.

— Рапорт… на увольнение. Мой.

— Ты… Ты тоже?

— Поймите, Ваше высокопревосходительство! — заблеял кадровик, пятясь к двери. — У меня мать в деревне, восемьдесят лет, давление скачет! Туда врачи вообще не ездят, дороги размыло! А дрон «Филина» прилетает, укол делает, кардиограмму снимает… Я не могу рисковать матерью! Я не могу…

— ВОН!!! — зарычал Барышников, швыряя в него тяжёлым пресс-папье. — ПОШЁЛ ВОН, МЕРЗАВЕЦ! ЧТОБ Я ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛ!

Чиновник пулей вылетел за дверь.

Барышников тяжело дышал, расстёгивая воротник. Это было унизительно. Какой-то мальчишка, недобиток, ставит ультиматумы ЕМУ, Канцлеру Империи! И люди слушаются мальчишку!

Не успел он успокоиться, как дверь снова открылась. На этот раз — полковник пограничной службы, его ставленник.

— Ваше Высокопревосходительство, ЧП в приграничных районах. Крупный рейд орков. Прорвали периметр в секторе семь, идут к населённым пунктам.

— Ну так дави их! — рыкнул Барышников. — У нас там целая армия стоит! Пусть имперские войска занимаются, зря они, что ли, сюда припёрлись?

Погранец замялся, отводя взгляд.

— В том-то и дело… Командующий имперским контингентом, генерал-лейтенант убыл в столицу.

— Зачем⁈

— Бороться с… гхм… вашими приказами. Он считает вашу политику в отношении обеспечения войск и строительства стены… гхм… произволом и саботажем. Поехал жаловаться в Генштаб и лично Императору. А без него войска сидят в казармах, приказа на развёртывание никто не даёт.

— Урод! — Барышников в ярости пнул ножку стола. — Старая штабная сволочь! Сбежал жаловаться, как баба! Ну так справляйтесь сами! У тебя погранцы есть? Есть! Поднимай в ружьё!

— Не могу, Ваше Высокопревосходительство. У меня все люди на заставах. Если я их сниму и брошу на перехват орков, граница останется голой. Китайцы только этого и ждут. Это недопустимо по уставу.

— Устав… Я тебе этот устав в глотку забью! Пшёл вон! Решай проблему!

Когда дверь закрылась, Барышников схватил телефон спецсвязи. Пальцы от ярости не попадали по кнопкам.

«Ладно, есть же ещё местные! Штаб приморского округа!»

Он набрал номер. Генерал Сидоров, командующий округом, был одним из тех немногих, кто не прогнулся под Канцлера сразу. Гордый вояка. Барышников пытался его щемить, давить компроматом, но тот просто плюнул, написал рапорт об отпуске и свалил в Петербург, искать защиты у своих покровителей.

Но штаб-то остался!

— Алло! Штаб! Кто у аппарата?

— Полковник Кропоткин, заместитель командира… — раздался усталый голос.

— Кропоткин! У тебя орки на имперской земле! Жгут деревни, грабят склады! Ты почему сидишь⁈ Где реакция⁈ Войска же есть! Что ты за паршивец такой, если землю свою защитить не можешь⁈

В трубке помолчали, а потом спокойно ответили:

— Успокойтесь, Ваше Высокопревосходительство. Не нужно кричать. Всё уже порешали.

Барышников аж опешил.

— Как… порешали? Когда? Кто?

— Да вот только что сводка пришла. Орки рассеяны, часть уничтожена, остальные бежали обратно в портал. Угроза ликвидирована.

— Кто это сделал⁈ — заорал Канцлер. — Моих людей там не было! Имперцы сидят! Кто тогда⁈

— Не знаем точно. По слухам… народное ополчение справилось.

— Какое, твою маковку, ополчение⁈ Бабки с вилами⁈

— Ну почему сразу бабки…

Канцлер медленно опустил трубку. Но телефон снова зазвонил. Личная линия. Это был его человек в Петербурге, его «глаза и уши» при дворе.

— Да! — рявкнул Барышников.

— Вячеслав Игоревич… — голос доверенного лица дрожал. — Тут… новости плохие. Очень плохие.

— Куда уж хуже… Говори!

— Под вас копают. И копают сильно. Очень глубоко.

— Кто эта сволочь⁈ Имя!

— Вы удивитесь… Но это не один человек. Это… все. Почти все, кому вы когда-либо отдавили мозоль. Аристократы, которых вы разорили. Чиновники, которых сместили. Генералы, которых унизили… Они каким-то образом объединились. Координируют действия. Сливают на вас такой компромат, о котором даже я не знал. Это будет трудный этап, Вячеслав Игоревич.

Барышников почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

— Доложи подробно! Список фамилий! Кого надо — подкупим! Кого надо — ликвидируем! У меня есть резервный фонд, используй всё!

— Ну уж нет… Простите, но я это делать не буду. Я не самоубийца.

— Что⁈ Ты забыл, кто тебя из грязи вытащил⁈

— Я всё помню. Но вы уже не в том авторитете, чтобы меня прикрыть, если всё рухнет. А оно рухнет. Я увольняюсь. Прощайте.

Послышались короткие частые гудки, звучавшие как удары молотка по крышке гроба.

Канцлер сидел в кресле, в полном шоке. Он, великий и ужасный Барышников, терял контроль. Его система, выстроенная на страхе и шантаже, рассыпалась в прах.

И почему-то, каким-то шестым чувством, он был уверен: это связано с Бездушными.

В дверь постучали. Тихо, робко.

Барышников вскинул голову. Глаза налились кровью.

— ЧТО⁈ — заорал он так, что вены на шее вздулись. — Какую ещё херню ты мне принёс⁈ Что ещё стряслось⁈ Небо упало на землю⁈

Дверь приоткрылась, и в кабинет просочился помощник.

— Извините… Ваше высокопревосходительство… Но тут это… К вам гость.

— Какой нахер гость⁈ Я никого не принимаю!

— Это Дмитрий Костылев… то есть, Энрике Каспелло. Он прилетел. Спецбортом.

Барышников застыл. Его дыхание, тяжёлое и хриплое, начало выравниваться. Лицо разгладилось. Злость ушла, уступив место злорадному предвкушению.

— Каспелло… — прошептал он. — Наконец-то.

Дмитрий Костылев. В прошлом — Энрике Каспелло. Маг крови из Южной Америки, длительное время уже проживающий в Петербурга. Человек-легенда в узких кругах. Уроженец какой-то латиноамериканской дыры, который взял русское имя, получил титул барона и стал самым страшным цепным псом Канцелярии.

Очень важный. И очень опасный человек.

Если он здесь, значит, игры кончились. Магия крови не знает промахов. Ей не нужны дроны, спутники или предатели. Ей нужна только капля крови родственника. А Игорь Бездушный уже сидит и ждёт своей участи.

Барышников медленно поднялся с кресла, расправляя плечи.

— Зови, — приказал он. — Зови дорогого гостя.

Он подошёл к окну и посмотрел на бухту.

— Ну всё, Феликс… Бегай, прячься… Больше это тебе не поможет.

* * *

Конечно, Сириус устроил эпичную демонстрацию для Фурии. Я даже сам на секунду залип на тот голографический ролик, где Куб Власти стирал в порошок армаду вторжения.

Красиво, пафосно, масштабно…

Всё как я люблю.

Вот только построить такой Куб здесь, в этом мире, не получится. Даже если я выпотрошу всю планету до ядра, переплавлю все металлы и соберу всю энергию — мне всё равно не хватит ресурсов. Это сооружение требовало таких материалов, о которых местные таблицы химических элементов даже не подозревали. Звёздная сталь, кристаллизованная пустота, частицы умерших солнц…

Но кто сказал, что мне нужен оригинал?

Мне нужен был принцип. Сама архитектура, заложенная в основу того Куба. А знания всегда были со мной.

И железо у меня теперь тоже было. Тонны трофейного металла, оружие орков, китайские сплавы…

Дело оставалось за малым — электроника. Высокотехнологичные мозги для моей цитадели. И, по иронии судьбы, доставка этих самых мозгов уже прибыла в наш регион.

— Повелитель, — Сириуса вырвал меня из размышлений. — Группа вошла в зону уверенного приёма. Движутся к городу.

Те самые элитные китайские диверсанты. Ребята, упакованные по последнему слову техники, с активным камуфляжем и оборудованием, которое стоит дороже, чем половина этого города.

— Отлично. Арни, встречай гостей.

Огромная фигура киборга на заднем сиденье отвлеклась от просмотра мультфильмов на планшете.

С Арни, кстати, всё было непросто. Я потихоньку начал копаться в его «мозгах», пытаясь понять, как именно Механический Пастырь создавал свои шедевры. В былые времена я бы взломал его защиту одним ленивым движением руки. Но сейчас приходилось действовать осторожно, как сапёр на минном поле. Одно неверное движение — и этот ходячий танк превратится в овощ. Или, что ещё хуже, вспомнит старые директивы и попытается меня прикончить.

Но пока что главной проблемой оставался его базовый протокол: «Защита Феликса».

Этот протокол стоял у него в приоритете номер ноль. И это создавало массу неудобств. Например, он категорически отказывался отходить от меня дальше чем на пятьдесят метров. И это я еще увеличил радиус с изначальных двух метров.

— Арни, выходи из машины, — сказал я ему. — Твоя задача — уничтожить группу противника в лесу.

— Моя задача — защитить Феликса, — монотонно прогудел он.

— Чтобы защитить Феликса, нужно уничтожить угрозу в лесу!

— Угроза далеко. Феликс здесь. Я остаюсь с Феликсом.

Я закатил глаза. Спорить с логикой машины Пастыря — дело гиблое.

— Ладно. Тогда мы едем вместе. Я буду сидеть в машине, пить кофе и смотреть стрим. А ты пойдёшь и разберёшься. Договорились?

Арни на секунду задумался.

— Приемлемо. Если Феликс будет в зоне визуального контроля и гарантированной безопасности транспортного средства.

— Вот и чудненько.

Дылда в этот раз остался дома — слишком уж специфическая намечалась разборка. Я сам сел за руль одного из наших трофейных внедорожников.

Мы углубились в лесной массив. Сириус вёл нас точно наперерез группе китайцев.

— Приехали, — сказал я, останавливаясь на небольшой возвышенности. — Дальше ты сам. Они в той лощине.

Я достал термос, налил себе кофе и откинул спинку кресла.

— Ну, давай, родной. Покажи им класс.

Арни вышел из машины. Он не стал прятаться или искать укрытия. Просто пошёл вниз по склону, ломая кусты, как бульдозер.

Китайский спецназ был хорош. Реально хорош. Их не было видно — активный камуфляж делал их почти прозрачными, сливая с листвой. Их не было слышно — системы шумоподавления гасили звуки шагов.

Для любого другого это была бы смерть из ниоткуда.

Но Арни было плевать.

— Вижу цели. Пять единиц. Уровень угрозы — средний, — прокомментировал он в эфир, даже не замедляя шага.

Ему было плевать на их невидимость — его сенсоры работали в таких спектрах, о которых люди даже не догадывались. Ему было плевать на их пули — его эндоскелет выдержал бы попадание из противотанкового ружья. Ему было плевать вообще на всё.

Китайцы открыли огонь первыми. Из пустоты ударили трассеры. Пули застучали по куртке Арни, разрывая кожу, но под ней лишь высекались искры из металла.

Арни даже не дёрнулся. Он поднял свой дробовик и, не целясь, выстрелил в пустоту.

БАХ!

Где-то в кустах раздался вскрик, и «пустота» окрасилась кровью. Один из невидимок упал, его камуфляж заискрил и отключился.

— Минус один, — констатировал я, наблюдая через камеру дрона.

Остальные спецназовцы поняли, что скрытность не работает, и обрушили на киборга шквал огня. Гранаты, бронебойные, разрывные…

Арни шёл сквозь взрывы, как герой какого-нибудь боевика, только быстрее и злее.

И тут случилось страшное.

Один из китайцев, видимо снайпер, решил бить наверняка. В голову.

Пуля дзынькнула о металлический череп Арни. Осколки пули и стекла брызнули во все стороны.

Тёмные очки Арни — те самые, которые он стащил у какого-то байкера и которые он любил больше жизни (наравне с мультиками про котиков и мотоциклом), — разлетелись вдребезги.

Арни остановился.

Он медленно поднёс руку к лицу. Снял погнутую оправу, на которой болтался жалкий осколок тёмного стекла. Посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд своих красных окуляров на кусты, откуда прилетел выстрел.

Я, сидя в машине, расплылся в улыбке.

— Ну всё, ребята. Это конец.

Киборг аккуратно положил сломанные очки в карман. А потом издал звук, похожий на рёв турбины, идущей на взлёт.

Он рванул с места с такой скоростью, что земля вылетела из-под его ботинок, и ворвался в ряды спецназа. Отбросил дробовик и начал рвать. Буквально.

Одного китайца он схватил за ногу и, как дубиной, ударил им другого. Третьего просто впечатал в дерево так, что с верхушки посыпались шишки. Четвёртый попытался ударить его энергетическим клинком — Арни перехватил лезвие голой рукой, сломал его, а потом и руку владельца.

Он двигался как вихрь смерти. Биомеханическая машина, созданная для уничтожения, и теперь ещё и очень, ОЧЕНЬ обиженная.

Через минуту всё было кончено.

На поляне не осталось никого, кроме Арни, стоящего посреди разбросанных тел и искорёженной экипировки.

— Угроза устранена, — доложил он, отряхивая куртку. — Очки повреждены. Требуется замена.

— Куплю я тебе новые очки, не ной, — ответил я в рацию. — Сириус, запускай сборщиков!

Рой моих дронов тут же налетел на поле боя. Китайцы были упакованы знатно. Системы наведения, коммуникаторы, блоки активного камуфляжа, высокоёмкие батареи…

Я смотрел на всё это богатство и думал.

В прошлом я всегда свысока смотрел на технологии Механического Пастыря. Считал их грубыми, лишёнными изящества Техносов. Но сейчас, в условиях тотального дефицита ресурсов…

Я присмотрелся к Арни, который методично добивал выживших, просто наступая им на грудь.

В его конструкции были решения, до которых я бы сам не додумался. Грубые? Да. Но эффективные до чертиков. Биомеханика, сплав живой ткани и металла, автономность, адаптивность…

Если я смогу совместить свои знания и магию Техносов с этими брутальными технологиями Пастыря…

— Держись, Вселенная, — прошептал я. — Это будет нечто.

Я представил армию таких вот Арни, только улучшенных. С моими щитами, с моим оружием, под моим контролем. Это же… да это мечта!

— Грузим всё! Каждую гайку, каждый чип! Арни, тащи самое тяжёлое!

Мы возвращались к Башне с полным багажником трофеев.

Теперь о самой Башне.

За последние дни она преобразилась. Мои дроны-строители, хоть и туповатые, но исполнительные, уже подготовили верхние этажи. Там, под самым небом, начали организовываться полноценные сборочные цеха. Верстаки, манипуляторы, паяльные станции…

Лестниц я так и не построил. И не собирался. Зачем? Это идеальная защита. Никто не сможет подняться наверх незамеченным. Лифт — только грузовой дрон. Хочешь в гости — лети. Не умеешь летать — твои проблемы.

Подъезжая к воротам, я увидел привычную картину.

На въезде с другого входа стояла патрульная машина ДПС. Двое полицейских лениво курили, прислонившись к капоту. Увидев мой внедорожник, который, на минуточку, ехал не через главные ворота, а вынырнул с боковой, заросшей травой просеки, они только равнодушно скользнули взглядами и отвернулись.

У нас с уссурийской полицией возник странный, но взаимовыгодный договор.

Официально они здесь «охраняли периметр» и «блокировали незаконную деятельность». На деле же просто стояли для вида, отпугивая случайных зевак и докладывая наверх, что «объект под контролем».

Я их не трогал. Не разоружал, не угонял их патрульные машины (хотя соблазн, честно признаюсь, был), никак не кошмарил.

Логика была железной. Если я начну войну с местной полицией и, не дай бог, одержу победу (а я одержу), то они запаникуют. И запросят помощь у Владивостока или, чего хуже, Петербурга. А там — Барышников, спецназ Канцелярии, гвардия и прочие прелести, которые мне сейчас здесь не нужны.

Полицейские тоже не горели желанием звать столичных псов. Они прекрасно знали, что такое «питерская проверка» — это когда летят головы, погоны и насиженные места. Им это надо? Нет.

К тому же, у половины из них тёщи, бабушки и дети сидели на подписке «Филина». Мои дроны лечили их геморрой и охраняли их кредитные «ласточки».

Так что мы жили в мире. Они делали вид, что блокируют Башню. Я делал вид, что меня это волнует, и заезжал с чёрного хода.

Фактически, я сидел под защитой уссурийской полиции. И все были довольны.

— Привет служивым! — я посигналил им, проезжая мимо.

Один из полицейских лениво махнул рукой.

Я загнал машину внутрь периметра. Крепыш уже ждал, чтобы поднять трофеи наверх.

Поднявшись в свою мастерскую на верхнем этаже, довольно вдохнул воздух.

Здесь было хорошо. Мой мир.

Я разложил на столе трофейную электронику и погрузился в работу. Проектирование новых дронов, гибридов моих идей и технологий Пастыря… Это был мой отдых. Моя медитация.

За окном сгущались сумерки, внизу у ворот дремала полиция. А я сидел, мастерил и был абсолютно, чертовски счастлив.

Привычное дело.

Китайская Технократическая Республика

Штаб Северного военного округа

Генерал Сюань смотрел на большую тактическую карту, занимавшую всю стену, на которой красными точками были отмечены зоны интересов, и с трудом подавлял желание разбить экран кулаком. Нервы — это последнее, что ему сейчас было нужно, но организм, похоже, решил иначе.

Ситуация была хуже некуда.

— Докладывайте, — бросил он, не оборачиваясь к адъютанту.

Хотя он и так знал, что там, в этих проклятых папках. Ничего хорошего.

В последнее время граница с Российской Империей превратилась в проклятое место. Сначала эти чёртовы летающие орки. Сюань до сих пор просыпался в холодном поту, вспоминая доклады о зеленокожих тварях, которых запускали через реку, как снаряды из катапульты. Слава Технократии, этот «аттракцион» прекратился. Но легче от этого не стало.

На смену летающим оркам пришла тишина. Мёртвая и пугающая, в которой исчезали лучшие люди Империи.

— Группа «Красный Дракон» не вышла на связь, — дрожащим голосом произнёс адъютант. — Группа «Тень Ветра» — потерян сигнал всех биометрических датчиков одновременно в 04:00. Группа «Стальной Кулак»…

— Достаточно! — рявкнул Сюань.

Спецназ пропадал. Не просто нёс потери, а исчезал бесследно, как будто растворялся в тумане приморской тайги. Ни тел, ни сигналов SOS, ни даже обломков экипировки. Элита армии, бойцы, в подготовку каждого из которых были вложены миллионы юаней и годы тренировок, пропадали целыми взводами.

А ведь это была только верхушка айсберга.

Сюань подошёл к другому монитору, где отображались графики поставок ресурсов. Линия добычи той самой чудо-травы, ради которой всё это и затевалось, стремительно ползла вниз, к нулевой отметке.

— Что со сборщиками? — спросил он, уже зная ответ.

— Категорически отказываются выходить, мой генерал. Мы казнили троих за саботаж прямо перед строем. Не помогло. Они говорят, что лучше пуля здесь, чем «то, что живёт в лесу».

— Трусы… — прошипел Сюань.

— Остались только рабочие из исправительных лагерей. Они не имеют права голоса. Но возникла другая проблема: охрана боится их сопровождать. Офицеры пишут рапорты на увольнение, симулируют болезни, ломают себе ноги… Никто не хочет идти в тот лес.

Генерал скрипнул зубами. Его, боевого офицера, ветерана, командующего округом, сейчас, по сути, имели во все дыры. И сверху, и снизу.

Пекин требовал поставок. Фармацевтические концерны, сидящие на игле этой травы, обрывали телефоны правительственной связи.

Пока что Сюань держался на плаву только благодаря одной хитрости, которая, впрочем, скоро могла стоить ему головы. Он вскрыл неприкосновенный запас. Стратегические резервы травы, накопленные за пять лет, сейчас потихоньку утекали в столицу под видом «свежей добычи».

Это была отчаянная мера. Склады пустели с пугающей быстротой. Как только последняя коробка покинет хранилище — а это случится всего через пару недель, не больше, — его обман вскроется. И тогда его ждёт не почётная отставка, а расстрел за саботаж и хищение государственного имущества в особо крупных размерах.

Ну и, конечно же, ещё были панды… Куда же без них!

Сюань бросил взгляд на электронное табло, висевшее над входом. Красные цифры неумолимо отсчитывали время ультиматума, выдвинутого Российской Империи.

Оставались считаные часы.

Если панды не вернутся, начнётся война. Настоящая полномасштабная война. Танковые клинья, ракетные удары, авиация… И он, генерал Сюань, должен будет вести эту армию в бой. В тот самый лес, который уже сожрал его лучшие отряды разведки.

Он чувствовал себя загнанным зверем. Ему нужен был выход. Любой, даже самый грязный.

В дверь постучали, и на пороге появился начальник службы безопасности штаба.

— Господин генерал. Доставлен тот самый русский перебежчик, Трофимов.

Сюань тяжело вздохнул, потёр переносицу и с отвращением посмотрел на дверь.

Дожили… Великая Китайская Армия, мощь Технократии, вынуждена полагаться на предателя. На скользкого вороватого русского чиновника, который продал свою родину, как только запахло жареным.

— Сраный русский предатель… — пробормотал Сюань.

Ему было противно даже дышать одним воздухом с таким ничтожеством. Но выбора не было. Трофимов знал местность. Знал расклады. Знал, кто именно там, на той стороне, превращает жизнь Сюаня в ад.

Этот ублюдок был нужен генералу, чтобы разработать план. Чтобы понять, с кем они на самом деле воюют. И, в конечном счёте, чтобы спасти свою генеральскую задницу от трибунала.

Сюань нацепил на лицо маску холодного спокойствия и жёсткости.

— Заводи, — приказал он.