Глава 6

Город Уссурийск

Центральная площадь у городского фонтана

Свадебная процессия выстроилась в живописную, хоть и слегка нетрезвую группу. Невеста в пышном платье, похожем на взбитые сливки, нервно поправляла фату, пока жених, раскрасневшийся от шампанского, пытался незаметно ослабить галстук.

Два фотографа, обвешанные камерами, как новогодние ёлки, суетились вокруг, расставляя оборудование.

— Сань, давай быстрее! — шикнул один, высокий и тощий, настраивая пульт управления дроном. — Свет уходит, невеста сейчас психовать начнёт.

Второй, плотный бородач Саня, в это время тыкал пальцем в экран смартфона.

— Да погоди ты, Димон. Оплату провожу.

Димон, который уже развернул лопасти своего новенького дорогого коптера, презрительно фыркнул.

— Ты чего, серьёзно? Опять этому «Филину» платишь?

— Ну да, — буркнул Саня, не отрываясь от экрана. — Четыре рубля. Не обеднею. Зато спокойно.

Димон закатил глаза и громко рассмеялся.

— Ну ты и лох, Саня! Ты новости вообще не смотришь?

— Смотрю, — спокойно ответил бородач, дождавшись зелёной галочки на экране. — И что?

— «И что?» — передразнил Димон. — Да то, что лавочку прикрыли! Всё! Финита ля комедия! По телевизору сам губернатор выступал, сказал, что лицензия у этих мошенников аннулирована, счета арестованы, а их самих ищут с собаками. Это всё незаконно! Ты кому платишь-то? Призракам?

— Бережёного бог бережёт, — философски заметил Саня, запуская двигатели своей «птички». — Они может и вне закона, но система-то работает. Вон, оплата прошла успешно.

— Да говорю тебе: «Филин» этот твой сдох. Власти их прижали к ногтю. Я вот не платил и не буду. Принципиально. Хватит кормить жуликов!

Саня ничего не ответил. Его дрон плавно взмыл в воздух, занял идеальную позицию над фонтаном и начал снимать проходку молодожёнов. Всё работало штатно, сигнал был чётким, картинка сочной.

— Смотри и учись, как работают профессионалы, которые не разбазаривают баблишко, — самодовольно заявил Димон.

Он нажал кнопку взлёта. Его мощный профессиональный квадрокоптер, гордость и основной кормилец, с гудением оторвался от брусчатки. Димон повёл его вверх, планируя сделать красивый облёт вокруг купола церкви.

На высоте десяти метров пульт в его руках пискнул.

— О, видал? — хмыкнул Димон. — Какое-то окно вылезло. «Купите лицензию»… Ага, щас! Разбежался! Нет у вас больше лицензии, утырки!

Он уверенно, с чувством собственного превосходства, нажал кнопку «Отклонить».

— Пошли в жопу, — прокомментировал он свои действия. — Так, летим дальше… Э, чё такое⁈

Дрон в воздухе вдруг дёрнулся, будто наткнулся на невидимую стену. Индикаторы на нём сменили цвет с зелёного на тревожный красный.

— Э! Ты куда⁈ — заорал Димон, лихорадочно дёргая стики.

Коптер его не слушался. Он завис на секунду, словно обдумывая своё поведение, а затем резко развернулся и на максимальной скорости рванул прочь от площади, в сторону окраин города.

— Стой! Назад! Домой! — орал фотограф, тыкая в кнопку возврата. — Связь потеряна! Саня, он улетает! Десять штук! Он десять штук стоит!!!

Экран на пульте погас. Дрон превратился в маленькую точку в небе и исчез за крышами домов.

На площади повисла тишина. Невеста перестала улыбаться, жених перестал потеть, все смотрели на Димона, который стоял с бесполезным куском пластика в руках и открытым ртом.

Рядом спокойно жужжал дрон Сани, завершая красивый облёт.

— М-да… — протянул Саня, плавно сажая свою технику. — Красиво ушёл.

Димон медленно опустил руки. Его лицо пошло красными пятнами.

— Вот суки… — прошептал он. — Вот же твари…

— Кто? «Филин»? — уточнил Саня.

— Да власти эти грёбаные! — взорвался Димон, швырнув кепку на землю. — «Мы всё контролируем», «порядок навели», «лицензии отозвали»! Одну показуху по телеку устраивают, щёки дуют, а сами нихера нормально сделать не могут! Даже у какого-то там вшивого «Филина» систему отключить не в состоянии! Уроды!

Он с тоской посмотрел в ту сторону, куда улетели его десять тысяч рублей, и, повернувшись к другу, обречённо спросил:

— Ладно… Где там это приложение скачивать? Ссылку кинь. У меня старенький в машине лежит, надо хоть свадьбу доснять…

* * *

— Всё пропало, Феликс! Всё! — Эльвира расхаживала по гостиной нашего временного убежища, заламывая руки. — Счета «Филина» заморожены, на Башню наложен арест, лицензии аннулированы! Мы банкроты! Нас раздавили!

Маргарита сидела на диване, обхватив колени руками, и мрачно смотрела в одну точку. Вид у неё был такой, будто она уже мысленно примеряла робу каторжницы.

Я же спокойно сидел в кресле и попивал кофе.

— Хватит паниковать. Никто нас не раздавил. Это просто бюрократический пинг-понг.

— Пинг-понг⁈ — возмутилась Эльвира. — У нас отобрали всё, что мы заработали! Это грабёж!

— Нет, это юриспруденция, — поправил я. — Сядь и успокойся. Я уже всё проверил.

Сёстры замерли и уставились на меня.

— В смысле, проверил? — спросила Марго.

— В прямом. Я изучил постановления об аресте имущества. Знаете, на каком основании Барышников всё это заблокировал?

Они покачали головами.

— На том основании, что я — самозванец.

Сёстры переглянулись. В их глазах мелькнул страх — они ведь знали правду. Я действительно не тот Феликс, которого они знали с детства.

— Официальная версия следствия такова: настоящий Феликс Бездушный погиб при штурме имения. А я — некий ловкий мошенник, возможно, бастард или просто похожий парень, который воспользовался ситуацией, чтобы завладеть активами рода. Соответственно, все сделки, совершённые мной — покупка Башни, регистрация «Филина», открытие счетов — признаны недействительными.

Я улыбнулся.

— Ирония в том, что юридически они правы. С точки зрения их закона, мертвецы не могут владеть бизнесом. Но есть один нюанс.

— Какой? — спросила Эльвира.

— Вы.

Я указал на них пальцем.

— Ваша личность никем не оспаривается. Вы — признанные, законные дочери Эдуарда Бездушного. Наследницы рода. Вас никто не объявлял погибшими, вас видели, вас опознали. А значит, ваше право на наследование и владение имуществом — священно и неприкосновенно. Даже для Барышникова.

— И что это нам даёт? — не поняла Марго. — Деньги-то всё равно арестованы.

— Эти — да. Но новые — нет. С этого момента мы меняем тактику. Все будущие активы, все новые счета, все покупки мы будем оформлять на вас. На графинь Бездушных. Понимаете, в чём соль? Если они попробуют отжать имущество у меня, «самозванца», — это борьба с мошенничеством. Героический поступок властей. А если они начнут отбирать последнее у двух осиротевших девушек, чудом выживших в резне, представительниц древнего дворянского рода…

— … то это будет скандал, — закончила за меня Эльвира.

— Именно. Это будет выглядеть как произвол. Как добивание слабых. Как мародёрство. Империя такое не любит. Особенно сейчас, когда мы так удачно раскачали общественное мнение. Вы сейчас — официально пострадавшая сторона. Жертвы произвола. Униженные и оскорблённые. И этим надо пользоваться.

— Что нам делать? — по-деловому спросила Маргарита, моментально отбросив уныние.

— Писать жалобу.

— Кому? Губернатору? Так он сам всё это и затеял!

— Бери выше, — я поднял палец вверх. — Императору.

— Самому⁈ — ахнула Эльвира.

— Да. Пишите слёзное, но полное достоинства письмо. Мол, так и так, Ваше Императорское Величество. Наш род почти уничтожен, мы пытаемся встать с колен, возродить наследие отца, а местные чиновники нас душат. Не дают дышать, отбирают последнее, травят проверками. Упомяните, что ваш брат пытается вам помочь, а его объявили преступником без суда и следствия.

Я улыбнулся.

— Представьте это как крик о помощи. «Почти уничтоженный род встаёт с колен, а его душат свои же». Это сработает. Император любит играть в справедливого отца нации. Даже если он сам это не прочитает, канцелярия в Петербурге не сможет просто так отмахнуться от официальной жалобы дворянского рода. Это запустит проверки, комиссии… Барышникову придётся отписываться, оправдываться. Это даст нам время.

Сёстры переглянулись и кивнули. У них появилась цель.

— Мы всё сделаем, — твёрдо сказала Эльвира.

— Отлично. А я пока займусь нашим жилищным вопросом.

* * *

Станислав Башатов выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, на столе громоздились стопки отчётов о потерях и расходах после недавних атак.

Когда я вошёл, он даже не сразу поднял голову.

— О, это ты, Феликс, — кивнул он, наконец заметив меня. — Присаживайся. Чем могу помочь?

— Хотел узнать, как продвигаются дела с моим будущим имением, — сразу перешёл я к делу, опускаясь в кресло. — Котлован уже вырыли? Фундамент залили?

Башатов тяжело вздохнул и снял очки, протирая их платком.

— Феликс… Ты же видишь, что творится. Война выматывает все ресурсы. Людей не хватает, техника занята на ремонте укреплений. Поставщики боятся везти материалы…

— Станислав, — мягко, но настойчиво перебил я его. — Я всё понимаю. Война — это плохо. Но договор есть договор. Я свою часть выполняю. Мои дроны прикрывают вас круглосуточно. Если бы не они, ты бы сейчас не в кабинете сидел, а в окопе отстреливался. Или вообще лежал бы в фамильном склепе.

Он поморщился, но возражать не стал. Это была правда.

— Я не отказываюсь, — сказал он. — Просто нужно время. Месяц, может, два…

— У меня нет двух месяцев. И у тебя их, кстати, тоже нет.

— В смысле?

— В прямом. Мне нужно ускорить процесс. Я хочу, чтобы стройка шла не в свободное от войны время, а в приоритетном порядке. Круглосуточно. В три смены.

Башатов нахмурился.

— Феликс, это невозможно. Я не могу снять людей с обороны ради твоего дома.

— А если я скажу, что твоя плата за мою помощь — это не только защита, но и информация, которая стоит жизни тебе и всей твоей семье?

Взгляд Башатова стал острым.

— О чём ты?

— Я знаю, что ты планируешь завтра посетить своего старого друга в его загородном имении. Вроде как обсудить возможность альянса, а заодно и день рождения его супруги отметить. Так?

Станислав напрягся.

— Откуда… Это закрытая информация.

— У меня свои источники. Сириус, знаешь ли, очень любопытный дрон. Но дело не в этом. Дело в том, что об этом знаю не только я. Тебя там ждут, Станислав. Это ловушка.

— Ерёмины? — быстро спросил он.

— Если бы. Ерёмины — это шпана по сравнению с тем, что тебе приготовили. Тебя собираются убить. И не просто убить, а сделать это громко и показательно. Чтобы свалить всё на внешнего врага.

— На кого?

— На китайцев.

Башатов недоверчиво хмыкнул.

— Зачем китайцам меня убивать? Мы с ними не ссорились.

— А их никто и не спросит. План такой: когда ты с семьёй будешь подъезжать к имению своего друга, на ваш кортеж нападёт отряд имперского спецназа. В китайской форме, с китайским оружием, выкрикивая команды на китайском языке. Они вырежут всех. Тебя, твоих сыновей, жену… Никого не оставят. А потом «случайно» оставят на месте пару улик, указывающих на след Пекина.

Лицо Башатова побелело.

— Кто?

— А ты подумай. Кому выгодно развязать здесь полноценную войну, чтобы под шумок ввести военное положение и подмять под себя всё? Кому нужно убрать сильные независимые рода, чтобы поставить на их место своих марионеток?

— Барышников…

— Бинго.

Станислав поднялся и нервно заходил по кабинету.

— Имперский спецназ… В чужой форме… Это же… это же подлость высшей пробы!

— Моё дело предупредить. И если ты поедешь туда, как планировал, — вы трупы. Твоя охрана, при всём уважении, против профи, натасканных на ликвидацию, не выстоит и пяти минут. Особенно если ударят из засады.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Что ты предлагаешь? Отменить поездку?

— Ни в коем случае, — я покачал головой. — Если ты не поедешь, они поймут, что произошла утечка. И придумают другой способ. Подложат бомбу, отравят, снайперов наймут… Тебе придётся прятаться всю жизнь. Нет. Нужно ехать.

— Ты предлагаешь мне сунуть голову в петлю⁈

— Я предлагаю тебе захлопнуть капкан вместе с ногой охотника. Ты поедешь, как и планировал. Но поедешь не один. Я буду рядом. Я и мои дроны. Мы устроим им встречу, которую они не ожидают. Никто даже не поймёт, что случилось. А ты просто приедешь в гости, попьёшь чаю и вернёшься домой живым и здоровым.

Башатов молчал, взвешивая риски.

— Феликс, ты гарантируешь нашу безопасность?

— Гарантирую. Но у меня есть условие.

— Дом?

— Именно. Через две недели я хочу видеть готовое имение. Под ключ. Стены, крыша, коммуникации… Отделку я сам сделаю, но коробка должна стоять.

— Две недели… Это нереально, Феликс. Бетон не схватится, логистика…

— Станислав, на кону жизнь твоего рода. Жизнь твоих детей. Неужели ты не найдёшь способ ускорить процесс? Залейте присадки, наймите магов земли, чтобы сушили стены, работайте в четыре смены… Я не знаю, как вы это сделаете. Но вы сделаете. Или… поезжай в гости один.

Он скрипнул зубами. Выбор был очевиден.

— Хорошо. Две недели. Я сниму людей с других объектов, заплачу тройной тариф… Будет тебе дом.

— Вот и славно, — я поднялся. — Готовься к поездке. И не переживай. Всё под контролем.

Я вышел из кабинета, оставив главу рода Башатовых наедине с его тяжёлыми мыслями. Две недели — это отличный срок. Как раз успею подготовиться к новоселью. А с ряженым спецназом мы разберёмся.

Окрестности Уссурийска

Подъездная дорога к Башне

Старший лейтенант полиции Захаров брезгливо поморщился, глядя на разбитую грунтовку через лобовое стекло служебной машины.

— Ну и дыра, — проворчал он, поправляя кобуру на пузе. — И чего этим нефтяникам тут понадобилось? Болото же.

— Так это, господин старший лейтенант, — отозвался с водительского сиденья сержант Шестаков, крепче вцепляясь в руль, который так и норовил вырваться из рук на кочках. — Место-то, говорят, аномальное. Трава эта… волшебная.

— Ага, волшебная, — фыркнул Захаров. — Волшебная она для тех, кто бабки на ней пилит. А для нас с тобой — геморрой. Приказ видел? «Опечатать, перекрыть, никого не пускать, всех задерживать». Прокурорские совсем озверели. Говорят, сам губернатор лично это дело на контроле держит. Так что давай, не ной, а рули. Надо эту халабуду ленточками обмотать да протокол составить, пока не стемнело.

На заднем сиденье дремал рядовой Вавилов — молодой парень, которого взяли «для массовки» и таскания тяжёлых заградительных ежей.

До Башни оставалось всего пара километров, когда машину ощутимо тряхнуло.

— Да ёпрст! — выругался Шестаков, пытаясь удержать виляющий внедорожник.

— Что там ещё? — недовольно спросил Захаров.

— Колесо, господин старший лейтенант. Похоже, пробили. Причём конкретно так, в лохмотья.

Машина с хрустом гравия остановилась на обочине. Захаров, матерясь сквозь зубы, выбрался наружу.

— Вавилов, подъём! — гаркнул он, пнув колесо. — Домкрат в зубы и работать! Шестаков, помогай!

— Есть!

Полицейские, кряхтя и чертыхаясь, принялись за дело. Колесо и вправду выглядело так, будто его пожевала гигантская стальная челюсть — резина была не просто пробита, а буквально изодрана в клочья.

— Странно, — пробормотал Шестаков, откручивая болты. — Вроде ж не наезжали ни на что…

— Меньше болтай, больше крути! — подгонял Захаров, нервно поглядывая на часы. Солнце уже клонилось к закату, и тени от деревьев становились длинными и какими-то зловещими.

Наконец, запаска была установлена. Шестаков вытер руки грязной тряпкой, закинул пробитое колесо в багажник и с чувством выполненного долга прыгнул на водительское сиденье.

— Готово, комадир! Можем ехать!

Захаров уже взялся за ручку пассажирской двери, когда из салона раздался растерянный голос сержанта:

— Э-э-э… господин старший лейтенант…

— Ну что ещё⁈

— А… А как ехать-то?

— Молча! Газ нажимай и поехали!

— Да не, — Шестаков посмотрел на свои пустые руки, потом на рулевую колонку. — Руля нет.

Захаров замер. Медленно… очень медленно он заглянул в салон.

Торпеда была на месте. Приборная панель светилась. Рычаг переключения передач торчал, где положено.

А вот руля не было. Вместо него торчал голый металлический штырь с резьбой.

— Ты что, издеваешься⁈ — взвизгнул Захаров. — Куда ты его дел⁈

— Я⁈ — вытаращил глаза Шестаков. — Да я только вышел колесо менять! Он тут был! Я же за него держался!

— Вавилов! Ты брал⁈

Рядовой, стоявший у багажника, испуганно замотал головой.

— Никак нет! Я за домкратом следил!

— Да вы что, оба с ума посходили⁈ Руль не может просто так исчезнуть! Это же не пакет с орешками!

Захаров в бешенстве захлопнул дверь и начал метаться вокруг машины.

— Ищите! Он не мог далеко уйти! Может, он отвалился и… выкатился?

Ситуация была бредовой, но мозг отказывался принимать реальность. Трое взрослых мужиков в форме ползали в траве вокруг внедорожника, раздвигая кусты и заглядывая под днище в поисках чёртова рулевого колеса.

— Нету… — растерянно доложил Вавилов через пять минут.

— Как сквозь землю провалился, — подтвердил Шестаков.

— Ладно, хрен с ним! — рявкнул Захаров, вытирая пот со лба. — Вызывай эвакуатор! Или техпомощь!

В этот момент раздался громкий металлический лязг, и машина накренилась на левый бок.

Все трое подпрыгнули от неожиданности.

— Что за…

Захаров обошёл машину и уставился на переднее правое колесо. То самое, которое они только что, пять минут назад, прикрутили.

Колесо лежало на земле отдельно от машины. Диск был цел. Ступица была цела.

Не было болтов.

— Шестаков! — голос старлея сорвался на визг. — Ты закручивал⁈

— Так точно! Лично! До упора! Ключом! — сержант был бледен, как мел. — Я же проверял!

— А где болты, мать твою⁈ Они что, испарились⁈

Снова начались поиски. Они шарили в траве, в грязи, светя фонариками телефонов, потому что сумерки сгущались с пугающей быстротой.

— Нашёл! — радостно крикнул Вавилов.

— Болт?

— Нет… Гайку какую-то. И… о господи…

Рядовой поднял с земли тяжеленный аккумулятор.

— Это наш? — Шестаков метнулся к салону, рванул рычаг.

Капот не открылся. Потому что капота не было.

Полицейские застыли, глядя на пустой моторный отсек. Двигатель был на месте, но всё навесное оборудование — генератор, стартер, ремни, провода, даже бачок омывателя — исчезло. Словно стая пираний обглодала машину за считанные секунды.

— Это что за чертовщина… — прошептал Захаров, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Они стояли спина к спине, озираясь по сторонам. Лес вокруг казался враждебным и живым. Ветви деревьев скрипели, в кустах что-то шуршало и… жужжало.

— Господин старший лейтенант… Дверь… — дрожащим голосом произнёс Шестаков.

Захаров обернулся. Задняя левая дверь их внедорожника просто растаяла в воздухе. Только что она была — и вот её нет.

— В машину! — заорал он. — То есть… В то, что осталось! Занять круговую оборону! Достать оружие!

Они попытались запрыгнуть в салон, но тут выяснилось, что передних сидений тоже нет.

— Рацию! Шестаков, вызывай подмогу! Код ноль! Нападение на сотрудников!

Сержант схватился за тангенту патрульной рации, но в руке у него оказался только обрывок витого провода. Сама радиостанция была аккуратно извлечена из панели.

— Телефоны! Звоните с мобильных!

Захаров выхватил свой смартфон.

— Нет сети… — прошептал он, глядя на пустую шкалу антенны. — Вообще нет. Даже экстренные не ловит.

— У меня тоже… — отозвался Вавилов.

Вокруг сгущалась тьма. Лес обступал их плотной стеной. А от их надёжного, бронированного (как им казалось) внедорожника на глазах оставался только скелет.

Бампер отвалился и с тихим шорохом уполз в высокую траву, как будто у него выросли ножки. Фары погасли и вывалились из глазниц.

— Это не люди… — стуча зубами, произнёс Шестаков. — Люди так не могут. Это… духи леса! Или орки!

— Какие к чёрту орки⁈ — Захаров пытался сохранить остатки самообладания, но пистолет в его руке плясал чечётку. — Это… это технология! Кто-то нас разбирает!

— Кто⁈ Невидимки⁈

В кустах что-то хрустнуло.

— СТОЯТЬ! СТРЕЛЯТЬ БУДУ! — заорал Вавилов в темноту.

И тут они увидели их. Чуть заметные в сумерках, маленькие тени. Они сновали вокруг остова машины, деловито, как муравьи, разбирая её на запчасти. Жужжание усилилось, превратившись в ровный, угрожающий гул.

— Валим… — приказал Захаров. — Парни, валим отсюда! Пешком! К трассе!

— А машина? — пискнул Шестаков.

— Хрен с ней, с машиной! Жизнь дороже! Бегом!

Они рванули по дороге, спотыкаясь и оглядываясь. Им казалось, что за ними гонится рой механических шершней.

А позади, в сгущающихся сумерках, остов полицейского внедорожника окончательно исчез, разобранный до последнего винтика. Только масляное пятно на гравии напоминало о том, что здесь когда-то была власть закона.