Глава 15

Где-то в Многомерной Вселенной

Мир Абырвалг

Вождь Архык, глава клана Железного Черепа, вывалился из портала прямо в жидкую грязь родного мира. Он не просто вернулся, а позорно сбежал, поджав хвост, бросив половину своего войска гнить в чужом лесу.

Его некогда блестящая броня теперь была искорёжена, шлем помят, а любимая секира, которой он так гордился, осталась торчать в стволе дерева в том проклятом мире, где железные птицы клевали его воинов, как вороньё падаль.

Архык с трудом поднялся на ноги, сплёвывая кровь и грязь. Вокруг него из портала вываливались остатки его армии — покоцанные, раненные, с безумными глазами. Кто-то хромал, кого-то несли на руках…

Это был полный разгром.

Он вспомнил, как это было. Они шли за добычей, а попали в ад. Железные твари были повсюду. Маленькие, юркие, они жалили, как шершни, били током, стреляли гвоздями, сбрасывали на головы камни и огонь…

Его лучшие бойцы, которые могли голыми руками разорвать медведя, оказались беспомощны против этих жужжащих демонов. Они махали топорами, рубили воздух, но не могли попасть по мелким, вёртким целям.

Шаманы пытались ставить щиты, но дроны просто облетали их, заходя с тыла, и били в самые уязвимые места — в глаза, в суставы, в затылок…

Архык видел, как его сотник, могучий Грым, упал, пронзённый десятком гвоздей, выпущенных какой-то летающей трубой. Как его брат, свирепый Гурзул, сгорел заживо, когда на него сверху вылили какую-то горючую дрянь.

Они не могли победить, потому что грубая сила здесь не работала. Против железа нужно железо, против технологий другие технологии. Архык понимал: ему нужны Техникумы — те самые безумные изобретатели из северных кланов, которые строили летающие корабли и шагающие танки из мусора и магии. Только они могли справиться с этими железными птицами.

Но просить помощи у Верховного Вождя Гхркала было равносильно самоубийству, ведь тот терпеть не мог неудачников. Если Архык придёт к нему с докладом о поражении, его голова украсит пику у ворот цитадели ещё до заката. Именно поэтому Архык решил действовать хитро, в обход, и пошёл к шатру старшего шамана Грибха.

Старый, сморщенный как печёное яблоко, Грибх сидел на груде шкур и ковырял в зубах костью какой-то мелкой зверушки. Вокруг него валялись пустые кувшины, объедки и… несколько молодых человеческих рабынь.

Шаман был известен своей жадностью, вредностью и любовью ко всем порокам, доступным орку. Он любил вкусно жрать, сладко пить и мягко спать. А ещё обожал редкие артефакты и женщин.

— Чего тебе, неудачник? — проскрипел Грибх. — Пришёл просить, чтобы я замолвил за тебя словечко перед Гхркалом?

Архык сглотнул, понимая, что старик видит его насквозь.

— Я принёс дары, великий шаман, — склонил голову вождь.

Он махнул рукой, и его слуги затащили в шатёр двух человеческих женщин — молодых и красивых, хоть и перепуганных до полусмерти. Затем Архык выложил на шкуру перед шаманом мешочек с золотом — последние деньги клана.

Но главным козырем было другое… Архык достал из-за пазухи оплетённую кожей бутыль.

— Столетняя «Обрыгаловка»! — торжественно произнёс он.

При виде элитного орочьего пойла, сваренного по секретным рецептам, глаза Грибха расширились. Он выхватил бутыль, сорвал пробку и жадно понюхал. Запах был такой, что у нормального существа выело бы глаза, но шаман только облизнул пересохшие губы.

— О-о-о… — прошептал он. — Настоящая…

Он сделал глоток, крякнул, вытер губы рукавом и посмотрел на Архыка уже совсем другим взглядом.

— Ладно, — прошамкал он, пододвигая к себе мешочек с золотом и кивая рабыням, чтобы те подошли ближе. — Говори, что тебе нужно.

— Мне нужны Техникумы, — сказал Архык. — Племя Чух-Чуха. Хочу, чтобы ты свёл меня с их вождём. И поручился за меня.

Грибх хмыкнул.

— Чух-Чух… Этот старый механик? Он сейчас не в духе. Говорят, они знатно огребли на севере, в мире льдов. Потеряли кучу своих железяк. Но… за такую бутылочку я, пожалуй, поговорю с ним.

Встреча состоялась на нейтральной территории, в пещере у подножия Вулкана Черепов.

Вождь племени Техникумов, Чух-Чух, выглядел странно даже для орка. Его тело было наполовину скрыто под ржавыми металлическими пластинами, один глаз заменён на странный оптический сенсор, светящийся красным, а вместо левой руки у него был огромный механический клешне-захват.

Он сидел на самоходном железном троне, собранном из шестерёнок и труб, и недовольно пыхтел паровой трубкой.

Рядом, на куче подушек, возлежал довольный жизнью и пьяный в стельку Грибх, который и выступал гарантом этой встречи.

— Мои парни устали, — прогудел Чух-Чух, выпуская струю пара. — Мы потеряли много хороших машин на севере. У этих людишек крепкие корабли. Нам нужно время на ремонт.

— У меня есть то, что тебе нужно, — сказал Архык. — В том мире, где я был… там есть железные птицы, которые видят в темноте и стреляют молниями.

— Пф-ф! — презрительно фыркнул Чух-Чух. — Мои парни строят и не таких птиц! Чем ты хочешь меня удивить?

Архык знаком приказал своим воинам внести трофеи — останки нескольких сбитых железных птиц — покорёженных, обгоревших, но всё ещё узнаваемых.

Чух-Чух подался вперёд. Его механический глаз зажужжал, фокусируясь. Он взял одну из плат клешнёй, повертел, понюхал, лизнул контакты…

— Хм… Интересно… А это что? Хм-м… — он отбросил обломок. — Ладно, допустим мне интересно поковыряться в этом мусоре. Но мои услуги стоят очень дорого. Особенно сейчас, когда мои ресурсы на исходе.

— Я заплачу, — Архык сжал кулаки.

— Тысяча рабов прямо сейчас. Крепких, здоровых мужчин. Мне нужны рудокопы и носильщики.

У Архыка перехватило дыхание. Тысяча! Это почти всё, что у него было в запасе.

— И ещё сто тысяч золотых, когда мы закончим, — добавил Чух-Чух.

— Сто тысяч⁈ — заревел Архык. — Ты с ума сошёл, железячник⁈ Да за такие деньги можно купить половину этого мира!

— Не хочешь, не надо, — пожал плечами (точнее, одним плечом и одной механической конструкцией) Чух-Чух. — Иди к Гхркалу, расскажи ему, как ты профукал армию.

Грибх, икнув, подтвердил:

— Да-да, иди. Он как раз новый топор наточил. Башку срубит, как пить дать.

Архык понял, что загнан в угол. Выбора не было.

— Я согласен, — прохрипел он сквозь зубы.

Чух-Чух довольно загудел.

— Вот и славно. Я отправлю с тобой один отряд Техникумов, на пробу. Если дело выгорит — пришлю основные силы. Но помни, Архык: обманешь — я тебя на запчасти разберу.

— Не обману, — пообещал Архык, низко кланяясь.

Но в душе он уже строил планы мести. Как только эти проклятые железячники разберутся с железными птицами, и он вернёт себе власть и славу… он перережет им глотки, всем до единого. Эти уроды, забывшие заветы предков и поклоняющиеся своим шестерёнкам, не знают, что такое настоящая сила.

* * *

Наконец-то на экране мелькали не только пылающие дома и бегущие люди, но и что-то, хоть отдалённо напоминающее порядок. Имперские войска наконец добрались до Уссурийска.

Я с усмешкой наблюдал за тем, как тяжёлая техника вгрызается в приграничную грязь. Танки, БТРы и грузовики с пехотой выстраивались вдоль границы с Китаем, создавая внушительную линию обороны.

Вот только обороняться было не от кого. У наших восточных соседей своих проблем хватало. После того, как я подкинул оружие повстанцам в Синьцзяне, там началась такая заваруха, что Пекину стало не до внешних авантюр. Они стягивали войска внутрь страны, пытаясь погасить пожар революции, который я так любезно разжёг. Так что китайская угроза, которой всех пугали, на время отпала.

С другой стороны, были ещё и орки, которые затаились и больше не лезли напролом, а окапывались вокруг своего портала в лесу. Имперская авиация, конечно, попыталась решить вопрос радикально. Я видел, как звено штурмовиков заходило на цель, планируя разбомбить лагерь орков в пыль. Но зеленокожие оказались не лыком шиты. Их шаманы, объединив усилия, создали над лагерем такой плотный купол из тёмной энергии и искажений, что ракеты и бомбы просто сходили с ума, взрываясь в воздухе или улетая в молоко. А пару самолётов они и вовсе сбили какими-то странными энергетическими сгустками.

Так что теперь генералы чесали репу, думая, как выкурить орков из леса. Тяжёлая техника там не пройдёт — деревья вековые, овраги глубокие, болота топкие… Танки увязнут, пехоту перебьют из засад. В общем, патовая ситуация.

Мятежные аристократы тоже пока притихли. Видимо, поняли, что перегнули палку с хаосом, и теперь сидели по своим норам, ожидая реакции столицы.

А вот Барышников ввёл в Уссурийск морскую пехоту. Чёрные береты и броневики с символикой Тихоокеанского флота выглядело внушительно. Вот только что-то мне подсказывало, что это не совсем обычные морпехи. Уж больно они напоминали личную гвардию губернатора.

Сухопутные войска, которые топтались на границе, в город не пускали. Официальная версия — «разделение зон ответственности». Мол, армия держит периметр, а флот обеспечивает порядок внутри. Но я-то понимал: Барышников просто не хочет пускать в свою вотчину никого, кто ему не подчиняется.

Надо признать, вели они себя пока прилично. Ко мне и моим людям не лезли, «Филин» не трогали. Зато активно гоняли бандитов и мародёров, наводя на улицах жёсткий порядок. Даже пункты помощи беженцам открыли.

Я видел по телевизору, как морпехи раздают кашу из полевых кухонь, наливают горячий чай, раздают одеяла… Конечно, до уровня моего «Подорожника» им было далеко, но картинка для новостей получалась красивая: «Власть заботится о народе».

В общем, в город пришло временное затишье, наверняка перед бурей. Барышников явно выжидал, присматривался, копил силы и старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новую волну хаоса. Он понимал, что ходит по тонкому льду.

— Повелитель, эвакуация из зоны Б–4 завершена, — доложил Сириус, влетев в мастерскую. — Последний конвой прибыл в «Подорожник».

Сириус был занят «по горло» — координировал эвакуацию, следил за порядком в санатории, управлял строительством в Башне… Мой верный помощник пахал за десятерых.

Маргарита тоже не сидела без дела, превратившись в настоящего медиамагната местного разлива. Её стримы и репортажи смотрел весь город. Она рассказывала правду о том, что происходит, разоблачала фейки, успокаивала людей. Её рейтинг доверия был выше, чем у любого чиновника. «Голос Уссурийска», как её уже начали называть в сети.

Эльвира, моя старшая, пропадала в лесной избушке. Вместе с Пухлым и командой, присланной Накамурой, она выращивала траву, варила зелья и экспериментировала с новыми составами. Оттуда, из глуши, потоком шли лекарства для «Подорожника» и компоненты для моих экспериментов. Она нашла себя в этом деле, и я был за неё рад.

А Ольга… ну, Ольга тренировала мозг, сидя в кресле напротив меня, с закрытыми глазами, сосредоточенная до предела. И от усердия на её лбу выступили капельки пота.

Я помогал ей. Это была магия Техносов, особый раздел, работающий с разумом и сознанием. Мы называли это «Клеймо».

— Держи образ, — тихо сказал я, направляя поток энергии к её голове. — Представь структуру, чёткую и жёсткую, как кристалл. Это твой ментальный щит… твоя оперативная память и процессор, если так будет легче.

Я «выжигал» в её разуме особые схемы. Это было похоже на то, как Охотники ставят свои душевные Печати, усиливая и давая новые способности. Только Клеймо работало с мозгом, с физической оболочкой, разгоняя нейроны, создавая новые связи и оптимизируя процессы мышления. С Клеймом Ольга сможет обрабатывать информацию в десятки раз быстрее, управлять сотнями дронов одновременно, видеть структуру, как вижу её я.

У этого метода был один существенный недостаток. Печати Охотников ставятся на душу и остаются с ней навсегда, даже после смерти. А Клеймо привязано к телу. Умрёт тело — исчезнет и Клеймо. При перерождении всё придётся начинать сначала.

Для обычных людей это не имело значения, ведь они всё равно не помнят своих прошлых жизней. А вот для меня… для меня это было актуально. Все мои Клейма, все мои наработки, накопленные за тысячи лет, стёрлись, когда я попал в это тело. Так что я был, своего рода, «чистым листом».

Но ничего, я всё восстановлю и сделаю даже лучше. С ростом силы я смогу накладывать на себя и своих людей всё более сложные и мощные Клейма. Со временем мы станем совершеннее любой машины.

Я вернулся к своему столу, где лежал разобранный дрон. Телевизор фоном бубнил какие-то новости. И тут зазвонил телефон.

— Ларс? — ответил я.

— Привет! Я уже вернулся. Принимай подарки от генерала!

— Э-э-э… чё? — не понял я. — Какие подарки?

— Выгляни в окно, Феликс. Или лучше сразу дуй в порт.

— В какой порт? У нас тут реки, а не море.

— В воздушный порт, друг мой! — рассмеялся Ларс. — Дирижабль Северного Королевства «Слава Одину» только что причалил к мачте в Уссурийске. Официальный визит с гуманитарной миссией, все дела.

— Дирижабль?

— Ну да. И трюмы у него забиты под завязку. Давай бегом сюда, пока местные таможенники не добрались до НАСТОЯЩЕГО груза, адресованного тебе. А то они ребята ушлые, могут и «потерять» пару контейнеров.

Я положил трубку и расплылся в широкой улыбке.

— А жизнь-то всё лучше и лучше!

Приморская губерния

Лесной массив

Отряд спецназа «Мимикрия», элита Китайской Технократической Республики, двигался по лесу с параноидальной осторожностью. Их путь, который по карте занимал бы от силы полдня бодрого марша, растянулся на трое суток изматывающего скрытного передвижения.

Причина была проста — они находились на территории, кишащей врагами. Лес буквально кишел орками. Зеленокожие твари заполонили всё: устраивали засады на тропах, патрулировали просеки, жгли костры на полянах…

«Мимики» были мастерами маскировки. Их дар позволял им изменять внешность, копировать лица, голоса, даже походку любого человека. Они могли бы пройти через любой блокпост и смешаться с любой толпой. Но здесь, в лесу, против орков, их дар был бесполезен.

Они могли превратиться в кого угодно, но только в пределах человеческой физиологии. Нарастить мышечную массу, изменить костную структуру, чтобы стать похожим на двухметрового зелёного громилу с клыками, они не могли. Поэтому приходилось шифроваться, обходить патрули за километры, прятаться в болотах и буреломах, избегая любых контактов.

А ещё были эти проклятые дроны. Небо над лесом буквально принадлежало им. Механические птицы висели над верхушками деревьев, сканируя каждый куст своими всевидящими сенсорами.

Несколько раз «Мимикам» приходилось использовать свою маскировку, чтобы пройти через открытые участки. Они прикидывались беженцами — группой измученных крестьян, бредущих прочь от войны. Лица становились серыми и уставшими, а всё артефактное снаряжение они прятали в огромные грязные баулы, которые тащили на себе. Выглядело это, конечно, подозрительно. Нищие беженцы с тюками, которые весили под пятьдесят килограммов каждый, вызывали вопросы. Приходилось избегать не только орков, но и настоящих беженцев, и отрядов самообороны.

Но главной проблемой, балластом, который тянул весь отряд на дно, был князь Трофимов.

Бывший хозяин Приморья, привыкший к роскоши и комфорту, в лесу превратился в жалкое, ноющее существо. Он же не мог мимикрировать, и его лицо, известное каждой собаке в губернии, было как красная тряпка.

В одной из деревень, когда они пытались пополнить запасы воды, его узнали. Какой-то старик, увидев знакомую физиономию, заорал: «Трофимов! Предатель! Вор!». На крик сбежалась вся деревня. Мужики с вилами, бабы с кольями… Отступать было некуда. Командир отряда отдал приказ на ликвидацию.

Они перестреляли всех, почти сотню человек — мужчин, женщин, стариков и детей… «Мимики» работали чисто и без эмоций, как роботы. Трофимов стоял в стороне и смотрел с какой-то отрешённой пустотой в глазах. Он уже прошёл стадию гнева и торга, миновал депрессию и достиг полного, абсолютного принятия. Ему было всё равно.

Его мечты о триумфальном возвращении на белом коне, о власти и мести рассыпались в прах. Сначала он надеялся отсидеться в Китае, мутить воду оттуда. Потом, когда китайцы взяли его за жабры, он просто хотел выжить, затеряться где-нибудь в глухой провинции, открыть маленький ресторанчик и забыть всё как страшный сон. Теперь же он хотел только одного — чтобы этот бесконечный поход закончился любым способом.

Группа двигалась медленно. Последние два дня они практически ползли на брюхе. Их собственные дроны-разведчики засекли странную активность в глубине леса — одинокую избушку, вокруг которой творилось что-то непонятное. Это стало их целью.

Снаряжение у «Мимиков» было топовое. Костюмы, блокирующие тепловое излучение, делали их невидимыми для тепловизоров. Активный камуфляж размывал силуэты. Они были тенями.

Но Трофимов… он был человеком. Слабым, изнеженным, неспортивным человеком.

— Я не могу… — скулил он, когда они очередной час ползли по мокрому мху. — Мне нужно в туалет… Я не умею лёжа! У меня спина болит! Я не ел сутки!

Командир отряда просто подполз и коротким ударом ребром ладони вырубил князя. Бойцы подхватили бесчувственное тело и потащили дальше.

Трофимов очнулся через несколько километров, когда его бесцеремонно бросили в грязную лужу. Он попытался было снова возмутиться, но, встретившись с ледяным взглядом командира, заткнулся.

И вот они прибыли на опушку леса. Командир жестом приказал всем замереть. Он лёг на живот, раздвинул кусты и поднёс к глазам бинокль. Долго всматривался, потом передал его Трофимову.

— Смотри. Что там происходит?

Трофимов дрожащими руками взял бинокль, увидел большую поляну, залитую солнцем. Аккуратные грядки с какой-то светящейся травой. Ряды современных теплиц из стекла и металла.

Но главное — это дроны, которых тут были сотни. Маленькие машинки сновали над грядками, как пчёлы, поливали растения, рыхлили землю, переносили ящики с урожаем… В воздухе висели и более крупные аппараты — патрульные, сканирующие периметр.

А среди всего этого механического великолепия ходили люди. Несколько мужчин азиатской внешности работали в поле.

Трофимов перевёл взгляд ближе к дому. На крыльце стояла девушка в рабочем комбинезоне, с собранными в пучок волосами, и что-то объясняла огромному парню, который кивал головой, как китайский болванчик.

— Не может быть…

— Что там? — не понял командир.

Трофимов нахмурился, протёр глаза, проморгался и снова всмотрелся в бинокль.

— Это же… это Эльвира! Старшая из сестёр Бездушных.

Командир «Мимиков» хищно улыбнулся.

— Берём!