Глава 16

На экране в высоком разрешении транслировалась картинка с опушки леса. Командир китайского спецназа только что произнёс свою пафосную фразу:

— Берём!

Я аж хмыкнул, чуть не поперхнувшись кофе с молоком.

— Не, ну ты слышал это, Сириус? — обратился я к своему дрону. — «Берём»… Что, блин, серьёзно? Вот так просто? Пришли, увидели и победили?

Сириус легонько качнулся в воздухе, что на его языке жестов значило глубокую задумчивость.

— Анализ речевого паттерна и интонации объекта подтверждает высокую степень уверенности в успехе, Повелитель, — прогудел он. — Вероятность того, что они действительно считают эту операцию лёгкой прогулкой, составляет девяносто девять и девять десятых процента.

— Наивные, — я покачал головой, — как дети малые. Они думают, что если нацепили на себя крутые костюмы-невидимки и взяли в заложники трусливого бывшего губернатора, то теперь им море по колено. «Берём»… Они даже не представляют, что сами залезли в мышеловку и теперь пытаются стащить сыр.

Я посмотрел на экран, где китайские спецназовцы начали рассредотачиваться, занимая тактические позиции. Двигались они грамотно, тут не поспоришь. Но профессионализм заканчивается там, где начинается моя территория.

— Ладно, пора предупредить хозяйку плантации. Свяжись с Эльвирой.

— Выполняю… — тут же отозвался Сириус.

На экране появилась иконка вызова.

— Феликс? — послышался голос сестры. — Что-то случилось? Я тут с Пухлым спорю насчёт удобрений, этот гений агрономии решил, что…

— Эль, притормози, — мягко перебил я её. — Удобрения подождут. У тебя гости.

— Гости? Но… кто?

— Элитный китайский спецназ, группа «Мимикрия». Они сейчас на опушке, метрах в трёхстах от тебя. И, судя по их настрою, пришли не чай пить.

— Поняла. И что нам делать? Уходить в бункер?

— А вот это решай сама. Ты можешь сейчас спокойно, не привлекая внимания, спуститься в убежище. Там безопасно, есть чай, печеньки и бронированная дверь, которую даже из танка не пробьёшь. Переждёшь заварушку, посмотришь кино… Ну или можешь остаться там, где стоишь, и продолжать заниматься своими делами. Командовать Пухлым, проверять грядки, наслаждаться солнышком… В общем, сделать вид, что ничего не происходит.

— И что тогда? — спросила она.

— Тогда увидишь шоу из места в первом ряду.

— Феликс… — она колебалась. — А это точно… ну… безопасно?

— Эльвира, — мой голос стал серьёзным, — послушай меня внимательно. Ты и Маргарита — моя семья. Пока я жив, с вашей головы не упадёт ни один волос. Я контролирую каждый атом на этой поляне, каждый вздох этих китайских «туристов». Всё под абсолютным контролем. Ты мне веришь?

— Верю, — выдохнула она. — Ладно, я остаюсь. Мне надоело прятаться.

— Умница. Тогда просто не делай резких движений. И передай остальным, чтобы тоже не дёргались.

Я отключил связь и снова повернулся к мониторам.

— Ну что, Сириус, — сказал я, потирая руки. — Давай покажем нашим гостям, что такое настоящее гостеприимство по-бездушному.

В этот момент китайцы, видимо, решили, что эффект внезапности на их стороне, и начали активную фазу операции. С опушки леса в небо взвилась ракета. Но это была не обычная сигнальная ракета и не осколочно-фугасный снаряд, а что-то совершенно новое.

Снаряд поднялся на высоту метров пятидесяти над центром нашей «Фермы» и взорвался. Но вместо огня и осколков из него вырвалась сфера ослепительно-голубой энергии, которая пульсировала, расширялась, потрескивая разрядами статического электричества.

В ту же секунду с моих мониторов пропала часть телеметрии.

— Фиксирую мощный электромагнитный импульс! — доложил Сириус. — Похоже на артефактную ракету «Грозовой Шторм», в которой используется магия воздуха, смешанная с техногенными глушилками!

На экране я увидел, как десяток моих патрульных дронов, которые барражировали над периметром, вдруг дёрнулись, как подбитые птицы. Их стабилизаторы отказали, двигатели захлебнулись, и машины попадали вниз.

— Эффективно, — признал я, наблюдая, как голубая сфера в небе продолжает пульсировать, рассылая волны помех. — Они решили ослепить нас и лишить связи.

Китайцы внизу, увидев падающие дроны, явно воодушевились, потому что быстро рванули вперёд, прикрывая друг друга.

— Повелитель, наши системы управления сбоят! Связь с периметром нестабильна. Рекомендую отвод основных сил из зоны поражения!

— Отвод? — я усмехнулся. — Сириус, ты меня расстраиваешь. Мы не отступаем, а адаптируемся.

Я внимательно посмотрел на пульсирующую сферу. Это был мощный артефакт, спору нет, который создавал зону турбулентности для маго-каналов и одновременно глушил радиочастоты. Но у любой батарейки есть ёмкость, а у любого артефакта есть предел насыщения.

— Знаешь, что бывает, если в розетку включить слишком много приборов? — спросил я.

— Пробки выбьет?

— Всё верно. Эта их «шаровая молния» жрёт энергию, пытаясь подавить всё вокруг. Она реагирует на активные источники. Так давай её перекормим.

— Поясните задачу?

— Все свободные дроны в этом секторе… вообще все… даже ремонтные, даже мусорщиков… направь прямо в центр аномалии. Пусть летят прямо на этот шарик.

— Но они же выйдут из строя! — ужаснулся Сириус.

— Выйдут. Но перед этим они создадут такую нагрузку на их артефакт, что он просто захлебнётся. Задавим их массой. Вперёд!

Сириус передал команду, и на экране началась странная картинка. Десятки дронов, которые до этого прятались в кронах деревьев или висели в режиме ожидания, вдруг сорвались с мест и, как рой обезумевших пчёл, полетели в одну точку — в центр голубой пульсирующей сферы.

Первый дрон влетел в зону поражения, его окутали молнии, он задымился, но по инерции пролетел ещё несколько метров перед тем, как упасть.

Второй… Третий… Пятый…

Аномалия в небе начала ярко вспыхивать, пытаясь переварить каждую новую цель. Она била разрядами, сжигала электронику, но дронов было слишком много.

Десятый… Пятнадцатый…

Постепенно сфера начала менять цвет: из голубой стала сначала фиолетовой, потом багровой.

— Критическая перегрузка артефакта! — констатировал Сириус.

И в этот момент сфера не выдержала, сжалась в точку, а затем быстро схлопнулась, оставив после себя только облачко серого дыма.

— Ну вот, аномалия нейтрализована. Связь восстановлена?

— Так точно, Повелитель. Каналы чисты.

— Отлично. А теперь… покажи мне моих садовников.

Это была моя маленькая гордость — те самые дроны, которых я создал для помощи Эльвире. Маленькие, похожие на паучков или жучков, они были предназначены для рыхления земли, полива и обрезки листьев. Самые мирные создания в моём арсенале.

Но я — Феликс Бездушный. И я не делаю ничего, что не могло бы защищать своих хозяев.

— Активируем боевой режим для всех единиц.

На экране, прямо посреди грядок с чудо-травой, начала происходить трансформация. Мирные механические садовники замерли, их окуляры сменили цвет с успокаивающего зелёного на тревожный красный.

Один из дронов, оснащённый миниатюрной лопаткой для рыхления, вдруг развернул её острой кромкой вперёд. Теперь это была не лопатка, а заточенный клинок. Другой, с секатором для обрезки веток, угрожающе щёлкнул лезвиями. Третий, похожий на маленькую лейку на ножках, развернул сопло. Только теперь оттуда должна была литься не вода, а струя сжатого воздуха под давлением, способная выбить глаз.

Сотни этих мелких механизмов поднялись в воздух и загудели, как рой рассерженных шершней. Китайские спецназовцы, которые уже вышли на край поляны, вдруг застыли в нерешительности. Они наверняка ожидали увидеть охрану, турели, даже, может быть, боевых роботов… Но они явно не ожидали, что на них пойдёт в атаку садовый инвентарь.

И тут рой сорвался с места и налетел на врагов, цепляясь за броню, выискивая открытые сочленения и наиболее уязвимые места. Один из «паучков» запрыгнул на шлем бойцу и начал остервенело долбить лопаткой по визору, оставляя глубокие трещины. Другой вцепился секатором в палец, лежащий на спусковом крючке автомата.

Спецназовцы начали палить, но попасть в эту мелюзгу было почти невозможно. Они махали руками, пытались сбить с себя механизмы, но те были слишком настойчивы.

— Красиво, — прошептал я, глядя на творившуюся мясорубку.

Но во мне не было радости победы. Я вспомнил тот отчёт, который Сириус предоставил мне пару часов назад. Элитный отряд «Мимикрия», пока пробирались к нам через лес, наткнулись на деревню, которая просто пыталась спастись от войны. Там были, в основном, старики, женщины и дети… Эти ублюдки могли бы пройти мимо или просто связать их. Но они решили не оставлять свидетелей. В итоге, сотня человек… сотня жизней, оборванных просто так, «на всякий случай».

Когда я читал этот отчёт, у меня потемнело в глазах. Я видел фотографии и доподлинно знал, что они сделали. Они думали, что они хищники, пришедшие сюда на сафари, чтобы поохотиться. И думали, что никто не накажет их за «подвиги» в лесу. Ну, они сильно ошиблись, ведь последние пару часов я знал каждый их шаг и позволил добраться до моего дома.

На экране бой переходил в фазу рукопашной. Китайцы, поняв, что стрелять бесполезно, повыхватывали ножи и дубинки, и принялись рубить моих дронов, сбивая их на землю и затаптывая сапогами. Мои маленькие садовники гибли, потому что их хрупкие корпуса не были рассчитаны на удары армированных ботинок. Но они выиграли время.

— Выпускай тяжёлых.

Из-за дома, из-под навесов, из гаража выплыли мои настоящие боевые машины. Китайцы поняли, что попали, попытались перестроиться, занять оборону, но было слишком поздно.

Загрохотали выстрелы. Китайцы падали, крича от боли. Мои дроны работали хирургически точно, простреливая только конечности. Это было жестоко, но крайне справедливо.

— Сириус, они должны запомнить этот день. И те, кто послал их сюда, тоже должны увидеть нечто такое, что заставит их руки трястись каждый раз, когда они захотят подписать приказ о нападении на нас, — я улыбнулся. — Давай-ка удивим их напоследок. Выпускай… панд.

Сириус завис в воздухе, его сенсоры на мгновение погасли, обдумывая мои слова.

— Простите, Повелитель… Вы уверены? Панды? Сейчас? Это же… нелогично. Это абсурдно. Это нарушает атмосферу сурового возмездия.

— В этом и смысл, мой друг. Очень страшно, когда не знаешь, что это такое. Противник увидит то, что не укладывается в его картину мира, и его мозг сломается. Давай, голографические проекторы на полную мощность.

— Как прикажете…

За домом воздух вдруг задрожал. Сначала появились полупрозрачные силуэты, а потом они обрели плотность и цвет. Панды, сотканные из проекций, выглядели пугающе реалистично. Но самое страшное было в том, что эти панды были… вооружены. Одна держала в лапах гигантский пулемёт. Другая опиралась на огромный двуручный молот, украшенный иероглифами. Третья жонглировала гранатами.

Они понеслись на уже сильно потрепанный и деморализованный отряд китайцев, как древние боги мщения.

— Р-р-р-а-а-ау! — разнёсся над поляной громоподобный рык, сгенерированный мощными динамиками дронов.

Раненые китайцы, которые ещё сохраняли остатки самообладания, начали истошно кричать. Для них, воспитанных на почитании этого символа, увидеть панд-убийц с оружием было равносильно нашествию демонов.

Приморская тайга

Территория «Фермы»

Бой очень быстро превратился в хаос. Элитный отряд «Мимикрия», гордость китайской разведки, сейчас больше напоминал стаю загнанных волков. Они пятились, огрызались огнём, но механическая саранча давила их числом и самоубийственным напором.

Дроны были повсюду.

— Мне нужна помощь! Я ранен! — прохрипел в рацию боец с позывным «Тень», который лежал у дерева, зажимая простреленное бедро.

К нему тут же метнулся полевой медик группы, уже доставая шприц с обезболивающим.

— Держись, брат, сейчас…

Но не успел, потому что сверху, как камень, на него упал дрон. Не боевой, не вооружённый пулемётом, а похожий на обычный гражданский коптер, который просто использовал всю свою массу и скорость как оружие. Он с глухим хрустом врезался медику в затылок. Шлем-то выдержал, но вот удар оказался такой силы, что боец нырнул лицом в землю, потеряв сознание.

— Да мать твою за ногу! — взвыл «Тень».

Следом спикировал второй дрон, третий… Они били раненого своими корпусами, ломая кости, превращая элитную броню в бесполезный металлолом.

Ситуация выходила из-под контроля с каждой секундой. Связи со штабом не было — эфир оказался забит какими-то помехами. Князь Трофимов, этот трусливый русский слизняк, воспользовавшись суматохой, уже куда-то исчез. Но сейчас точно было не до него.

Командир отряда, стиснув зубы, выхватил свой артефактный клинок. Лезвие, гудящее от влитой в него энергии Ци, разрубило сначала одного дрона пополам, а потом и второго, и третьего… Командир крутился волчком, превратившись в смертоносный вихрь.

Пятый дрон, крупнее остальных, пошёл в лобовую атаку. Командир, вложив в удар всю ярость, рубанул его прямо в лоб. Клинок со скрежетом вошёл в корпус, прорезал обшивку и застрял где-то посередине, увязнув в мешанине проводов и микросхем.

— Сдохни, железяка! — прорычал он, пытаясь выдернуть свой клинок.

Но дрон, вместо того чтобы упасть, вдруг взвыл двигателями и рванул вверх, пытаясь утащить меч вместе с владельцем. Командир вцепился в рукоять мёртвой хваткой, ведь это был родовой клинок, который он не мог потерять!

И тогда дрон просто… взорвался. Вспышка ослепила, ударная волна швырнула командира на спину. Его визор лопнул, лицо опалило жаром, брови и ресницы исчезли, а кожа покраснела, как у варёного рака. Защитный амулет спас ему жизнь, приняв на себя основной удар, но контузия была жёсткой.

Он лежал, глядя в небо, и пытался понять, где верх, а где низ. И тут услышал странный, нарастающий топот. Командир с трудом приподнялся на локтях и застыл, не в силах поверить собственным глазам.

Из-за угла дома, с рёвом и улюлюканьем, выбежала толпа… панд. Их было не меньше тридцати — маленькие, просто большие, и даже какие-то чересчур огромные… И все они были вооружены.

Один пандёнок тащил за собой пулемётную ленту, которая была длиннее его самого. Другой, покрупнее, размахивал нунчаками. Третий, с повязкой камикадзе на голове, держал в лапах связку динамита. А во главе этой безумной армии бежала огромная панда в генеральской фуражке, сжимая в зубах сигару и паля в воздух из двух пистолетов.

У командира ёкнуло сердце. Что это? Последствия контузии? Секретное оружие русских? Или они попали в параллельную вселенную?

Внезапно в наушнике затрещало, и через помехи пробился голос штаба:

— «Мимикрия», доложите обстановку! Почему молчите⁈

Связь! Заработала!

— База! — заорал он, не веря своему счастью. — Здесь панды! Десятки панд! Они вооружены! Это какой-то питомник! Русские разводят боевых медведей! Повторяю, боевые панды!

— Что вы несёте, капитан⁈ Какие ещё панды⁈

— Я вижу их своими глазами! Это ловушка! Запрашиваю эвакуацию! Срочно!

Он орал в эфир, описывая этот сюрреалистический кошмар, и вдруг… связь снова оборвалась.

И тут до него дошло. Это было слишком вовремя, слишком удобно. Связь появилась ровно в тот момент, когда на «сцену» вышли панды, и пропала сразу после доклада. Их всех использовали, как тупых кукол. Им дали увидеть то, что нужно было увидеть, и доложить то, что нужно было доложить…

— Это… это всё фейк… — прошептал он, глядя, как «боевая панда» растворяется в воздухе, проходя сквозь дерево. — Голограммы…

Он обернулся. На крыльце дома стояла та самая девушка — Эльвира Бездушная. Она не пряталась и не бежала, а стояла в полный рост, сложив руки на груди, и смотрела на них сверху вниз. Вокруг неё бушевал бой, свистели пули, взрывались дроны, а она даже не моргала. И на её губах играла презрительная улыбка.

Эта улыбка взбесила командира больше, чем все дроны вместе взятые. Эта девчонка смеялась над ними, над элитой спецназа!

— Ликвидация! — прохрипел он, поднимаясь. — Полная ликвидация! Живо убить эту суку!

Оставшиеся в живых бойцы, повинуясь приказу, тут же вскинули оружие. Десятки стволов нацелились на хрупкую фигурку на крыльце.

— Огонь!!!

Залп слился в один грохот. Но пули не достигли цели. Воздух вокруг Эльвиры вдруг загустел и заискрился. Дроны, которые до этого атаковали, мгновенно перестроились, образовав перед ней живой щит. Они принимали пули своими корпусами, взрывались, падали, но на их место тут же вставали новые. А ещё один слой защиты — мерцающий энергетический купол — накрыл крыльцо, поглощая остаточную энергию выстрелов.

Эльвира продолжала стоять и улыбаться.

У командира опустились руки. Это был полный, беспросветный конец. Их загнали в угол, унизили и раздавили. Но вдруг… дроны начали отступать, медленно оттягиваясь назад, к лесу, прекращая атаки.

— Что за… — пробормотал один из бойцов. — У них что, батарейки сели?

Командир не стал гадать, ведь это был их единственный шанс.

— Отходим! — заорал он. — Уходим в лес! Живо!

Они бежали. Раненые, избитые, грязные, просто во весь опор ломились через чащу, бросая по дороге сломанное оружие и пустые магазины.

Следующие три дня превратились в ад. Лес, который на пути сюда казался просто сложным участком, теперь превратился во враждебную пустыню. Они шли по тому же маршруту, но почему-то всё изменилось. Ручьи, из которых они пили раньше, теперь воняли тухлятиной и покрылись радужной плёнкой. Ягод не было, дичи не было. Даже птицы не пели.

Им пришлось голодать и невыносимо страдать от жажды. Их раны загноились. Каждый шаг давался с трудом. Но они продолжали идти, так и не понимая, почему их отпустили.

Они знали только одно: каким-то чудом им удалось выжить. Их отряд, пусть сильно потрёпанный и униженный, смог пережить эту неожиданную встречу, и теперь они вернутся домой.