1 глава

Декабрь не так уж холоден и груб,Душа найдёт уют в его объятьях,Согреется теплом любимых губ,Таким простым,знакомым сердцу счастьем.Имбирь, корица, жареный зефирИ чашечка горячего какао,Я знаю, ты полюбишь этот мир,Который вмиг зима околдовала.© Алеся Синеглазая

- Ты не войдешь на этот порог! И нет такой силы в мире, которая изменит мое слово!

Сквозь сон я слышала голос бабушки, дрожащий и отдающий шипением, словно она была в ярости и страшном испуге одновременно.

- В моем мире все возможно, старуха.

Сон прошел мгновенно, как только я услышала второй голос.

Мужской.

Низкий, скучающий и сладкий одновременно…словно яд.

Даже в свои пять лет я никогда не слышала подобных голосов в нашей округе, почувствовав, как отчего-то вся продрогла, поспешно забираясь под тяжелое одеяло и звериную шкуру, которая согревала меня в лютые морозы, спрятавшись по самый нос, и глядя испуганными глазами во мрак дома, который озарялся только что неясной луной из окна сбоку.

Даже ее серебристый свет выглядел, словно кинжал на деревянных половицах, которые всегда поскрипывали, если я пыталась пробраться тайком на улицу.

Как я не услышала их предательского скрипа, когда бабушка проходила мимо меня к двери?…

Испуганно вытягивая шею, я пыталась рассмотреть, с кем решила поговорить бабушка.Среди ночи.

В такой мороз, что даже стены нашего маленького дома потрескивали, пытаясь удержать внутри тепло и не пустить холода, который станет нашей погибелью, если даже просто приоткрыть дверь , что было сродни маленькой попыткой к самоубийству.

- Это не твой мир! - шикнула бабушка снова, отвлекая меня от мыслей и заставляя задрожать еще сильнее от полного непонимая происходящего.

Я боялась.

Искренне и совершенно по-детскому, зная в ту секунду только одно – этот мужчина не из нашей деревни, ибо такой голос нельзя было спутать ни с кем другим!

Он заставлял испуганно поежиться, тяжело сглотнуть….и сделать шаг вперед, даже помимо твоей воли, увлекая во что-то темное, жуткое, неизведанное…но манящее.

Мои худые белые коленки дрожали под длинной рубахой, когда я спустила ноги на ледяной пол, в сомнении кусая кончики пальцев, но все-таки прошмыгнув ближе к краю комнаты, откуда можно было рассмотреть неясный во мраке силуэт бабушки, что стояла у дверей, упираясь в нее белыми ладонями, которые дрожали так сильно, что можно было услышать, как ее морщинистые пальцы слегка стучат по массивному дереву.

По ту сторону послышался смешок.

- Будь благоразумной, женщина. Я пришел за своим. Отдай мне ее, и я никому не причиню вреда в твоей деревне.

Этот странный, жуткий голос пробирался в дом клубами белесого дыма, оставляя на коже озноб и заставляя мои зубки постукивать друг о друга…или это было от ледяного пола, по которому мои нагие ступни крались бесшумно и боязненно.

- Она не твоя!!

Оттого, как бабушка ударила ладонями по двери, я вздрогнула и растерянно остановилась, ощущая себя беспомощной и потерянной, оттого что ничего не понимала своим умом пятилетнего ребенка и не знала, как могу помочь единственному своему родному и горячо любимому человеку, который в эту секунду был в таком отчаянье, что я ощущала это собственной холодной кожей.

- Моя дочь сгинула….

- Она вернулась, - и снова этот страшный голос хмыкнул, говоря так плавно, словно убаюкивая, как змея своим гипнозом, чтобы жертва расслабилась и не смогла сбежать от его оков, - Он нашел твою дочь, и я отпустил ее. За выкуп.

Я не могла отвести глаз от бабушки, чьи напряженные плечи поникли и опустились, отчего пуховая шаль упала к ее ногам на пол, по которому пошел сероватый иней…словно от этого голоса шел такой лютый холод, что наш дом был не в силах сдерживать его.

-….не смей говорить это. Не смей говорить… - шептала бабушка судорожно и сбивчиво, едва слышно для моего уха, когда я приблизилась еще на пару шагов, пытаясь выглянуть в окно, чтобы увидеть обладателя этого странного и жуткого голоса.

Но у меня ничего не вышло, когда голос снова хмыкнул:

- Ты ведь знаешь мои правила: жизнь за жизнь, смерть за смерть. Я вернул твою дочь в этот мир. Они отдали мне другую жизнь.

- НЕ СМЕЙ ЭТОГО ГОВОРИТЬ! – закричала бабушка, до смерти перепугав меня и неожиданно падая на колени, но продолжая упираться ладонями в дверь, принявшись чуть биться лбом о доски, которые стали белыми от сковывающего их инея, - Она не могла так поступить! Моя дочь не могла так поступить!!

-…она – дитя греха и это не его ребенок.

В этот раз голос прозвучал мягко и словно пытаясь приласкать каждой звучащей буквой, которая была будто лед, облаченный в самый изысканный шелк.

- …как она могла? – причитала бабушка, беспомощно раскачиваясь из стороны в сторону и глотая горькие слезы, когда я чувствовала, что плачу вслед за ней совершенно ничего не понимая своим разумом, но не силах подойти к ней и просто обнять…боясь выдать себя этому голосу.

- Твоя дочь выбрала другую любовь и иную жизнь, отказавшись от прошлого.

И снова он был словно песня рая, убаюкивая и завораживая, даже меня, будучи малым еще несмышленым ребенком.

Но бабушка не поддавалась на журчание слов, неожиданно ударив с силой по двери и проговорив резко и с таким душевным жаром, что казалось, будто сероватый иней, что разрастался на двери, подобно хвори, растает под ее ладонями и от слов, в которых была вся ее сила:

- Будь они прокляты!! Будь они оба прокляты!!

Смех за дверью пробирал до костей своим низким раскатистым звучанием, но вместе с тем завораживал вибрациями, от которых словно даже заледеневшая дверь задрожала, когда мужчина проурчал:

- Осторожнее со словами, женщина. Остороооооожнее.

Впервые за все то время, что я наблюдала испуганно и растерянно за бабушкой, она опустила свои ладони, убрав их от двери, что стала теперь совершенно белой, сжав с силой свои кулаки и буквально прошипев:

- Будь они оба прокляты!

Мужчина снова хмыкнул, и было слышно на удивление отчетливо, как он втянул в себя воздух глубоко и медленно, выдохнув его так же медленно, и заканчивая отрывистым смешком:

- Да будет так.

- Забери их обоих и уходи! В этом доме нет никого для тебя больше!

- Сделаю, как ты хочешь, но она мояяяяяяяя….

Это был странный завораживающий звук, похожий на шипение и урчание огромного зверя одновременно, когда бабушка ловко и проворно подскочила с колен снова, с силой ударив по двери и снова положив свои раскрытые ладони на нее, поверх намерзшего льда, который стал толстой коркой, уже мало напоминая просто иней, что можно растопить теплом собственной руки.

- Уходи прочь! Изыди!! - прикрикнула бабушка надрывно, на что мужчина за дверью рассмеялся, снова вздыхая так, словно устал от бессмысленных речей, проговорив со странной интонацией, в которой опять стелился шелк, - Не думай, что сможешь спрятаться от меня, женщина. А теперь иди, обогрей и успокой мою драгоценность. Девочка совсем околела и испугана.

Лишь когда бабушка обернулась ко мне поспешно и скованно, громко ахнув, я поняла, что мужчина говорил обо мне.

Никто и никогда не называл меня так.

Своей драгоценностью.

Все, что я смогла увидеть, это лишь большую тень, которая проскользнула мимо окна, затмевая собой свет луны и унося лед и холод, отчего дверь снова стала деревянной, и серый иней на полу растаял за пару секунд, в которые бабушка бежала ко мне, чтобы прижать к себе крепко-крепко.

Так крепко, что я слышала, как колотиться ее сердце.

Бабушка ничего не говорила, только поспешно уложила меня в кровать рядом с собой, обнимая и молча.

Я же не могла уснуть, ощущая, что произошло что-то страшное, но пока не понимая совершенно ничего, и боясь спросить, кто был этот человек и о чем он говорил.

Больше бабушка никогда не возвращалась к этой ночи.

Никогда не вспоминала ее…только не спала долгими черными ночами, когда за окнами трещал мороз лютый, а с наступлением темноты заводила в дом, не давая возможности еще поиграть с друзьями в наши снежные игры.

Я была всего лишь ребенком и скоро забыла о том, что случилось, не замечая больше ничего подозрительного и не пытаясь узнать про того, кто же стоял за дверью.

Проходили годы.

Ничего не менялось.

Только зимы становились все злее и холоднее…и в деревне все чаще и чаще стали пропадать или гибнуть люди.

Те, кого я знала или просто видела.

Словно череда нелепых и ужасных случайностей захлестнула нашу деревню в свою воронку, отчего все старухи причитали и стонали, что не было еще таких жестоких зим и столько покойников.

Умирали пожилые от старости или болезни.

Умирали молодые…тонули, пытаясь переехать лед на реке.

Умирали от холода, отправляясь на охоту и неожиданно заблудившись.

Просто пропадая….потом их отыскивали случайно, застывших во льду, словно скульптуры.

В те моменты мне не верилось, что когда-то они были живыми людьми.

Что они настоящие…

Но даже тогда я не вспоминала о той ночи, странном бабушкином поведении и страшном голосе, что нес в себе лед и ядовитую сладость.