2 глава
Мне было двенадцать, когда, заигравшись с подругами в снежки солнечным задорным днем, я случайно потеряла свои теплые варежки, как любой подросток не желая возвращаться домой, потому что боялась, что бабушка не отпустит меня сразу, с порога заставляя пообедать, отогреться и лишь потом нестись на улицу снова, пока солнце не село за горизонт.
Лишь когда мои руки стали отдавать синевой, и я перестала ощущать кончики пальцев, стало ясно, что похода домой не избежать.
Я морщилась, семеня по скользкой дорожке в сторону дома, и пытаясь разгибать свои в конец замерзшие пальцы, когда случайно чуть не снесла с дороги старика, которого видела в наших краях впервые.
- Прошу прощения, я…
- Ты замерзла, милое дитя? - прошелестел старческий голос и морщинистые руки потянулись неожиданно ко мне, чтобы раскрыть окоченевшие ладони, осторожно, но настойчиво, отчего я вздрогнула, не ожидая ничего подобного и в первую секунду сильно растерявшись.
Не то, чтобы нас не тискали и не трогали местные бабушки и дедушки.
Просто это было как-то…иначе.
- …иду домой за варежками, - почему-то начала оправдываться я, осторожно и незаметно пытаясь убрать свои ладони из рук старца, которые оказались на удивление большими и такими горячими, что стало даже больно.
От жара его ладоней, которые скользили по моим рукам, мягко разминая и массируя окоченевшие тонкие пальцы, словно впивались сотни раскаленных иголок, возвращая к жизни почти посиневшую кожу и заставляя меня морщиться и прикусывать щеку изнутри.
Вот только на этом старец не остановился, неожиданно подавшись назад, так и не выпуская моих рук из своих больших крепких ладоней, и садясь прямо в один из сугробов, чтобы подтянуть меня ближе и усадить на свои колени.
Напряженно застыв, я не понимала, что мне делать дальше.
Этот старец явно отличался от тех, что были в нашей деревне!
Словно почувствовав мое смущение, неловкость и даже испуг, он проговорил своим скрипучим старческим голосом:
- Давно меня не было в этих краях, дитя! Расстались с братом в плохих отношениях…вот я и вернулся в конце своего жизненного пути, чтобы попросить прощения и все исправить.
Понять не могла, зачем старец говорит все это мне, настойчиво не отпуская моих рук, и неожиданно подзывая прочих детей, что увидели нас и принялись шептаться и рассматривать, прячась за соседними сугробами краснощекие и с горящими от игр глазами.
- Идемте все сюда! Подарков на всех хватит!...
Ах, это волшебное слово «подарки»!
Разве может кто-то устоять против него и сладостного желания получить то, чего не ожидал?
Мои друзья и подружки высыпали гурьбой, окружив старца и меня, уже не обращая внимания на мои руки в его ладони, или то, что я сижу на одном его колене, даже через свою шубу ощущая его жар…и аромат.
Наши старики в деревне пахли совсем не так…
Притихнув, и воспользовавшись моментом, когда старец смеясь доставал одной большой рукой белый тряпичный мешок с чем-то загадочным, но таким желанным, я пыталась рассмотреть его, сидя в пол оборота и видя лишь его профиль.
Тонкий нос, сморщенную белую кожу, совершенно белоснежную бороду, которая была аккуратно сострижена полукругом на уровне груди, густые белые брови. Даже одежду из простой светлой рубахи, которая виднелась из под белоснежной шубы до самых пят.
Кажется, можно было бы подумать, что он настоящий дед Мороз, если бы не голубые глаза…
Слишком яркие и цепкие для старика, чьи волосы были сплошной сединой, а голос дребезжал, словно старая тупая пила…
Я не знаю, что смущало меня и заставляло вглядываться в его лицо, поспешно отводя глаза каждый раз, когда он просто слегка поворачивал свою голову в мою сторону, даже если он смотрел на кого-то из ребят, что-то говоря, смеясь и выглядя очень довольным.
Все дети в округе сбежались к нам, восторженные и радостные, крутящиеся вокруг, когда старец предлагал каждому вытащить из его мешка себе подарок.
С довольными улыбками до самых висячих ушей меховых шапок, что часто сползали набекрень, мои друзья и подруги доставали из мешка яркие конфеты, спелые красные яблоки, какие-то невероятные леденцы всех форм и размеров, свистелки в виде чудо птиц и зверей.
Восторгу и счастья не было предела, и уже никто не обращал внимания на меня - смущенную и погруженную в свои неясные мысли, что я не понимала, не в силах ничего сделать со своими странными эмоциями, объяснения которым просто не было и быть не могло, вздрогнув, когда старец обернулся ко мне, проговорив приглушенно и мягко:
- И ты возьми свой подарок, прелестное дитя.
Оглянувшись на друзей, я понимала, что про меня все просто забыли.
Находясь среди большого количества людей, которых знала я, и которые знали меня, я с удивлением и странной паникой ощущала, будто осталась совсем одна рядом с этим старцем.
Даже сейчас он не отпустил моей руки, свободной ладонью пододвинув ко мне свой мешок и молча кивая на него, глядя взглядом, от которого становилось не по себе…
Слишком пристально, слишком навязчиво, не моргая и не отводя взгляда, даже если вокруг нас галдели два десятка детей всех возрастов, показывая друг другу свои подарки и пихаясь локтями, чтобы получить еще и еще, пока большой светлый мешок не опустеет.
Не в силах выдержать этого взгляда, скованно и поспешно я опустила руку в мешок, не пытаясь прощупать его содержимое и просто хватая первое, что оказалось в моей теплой ладони, лишь бы только сделать это быстрее и спрятаться от этого пристального тяжелого взгляда.
Но стоило мне выпрямиться, разжимая отогретые пальцы, как я охнула, распахнув глаза.
На моей ладони красовался небольшой овальный камень невероятной красоты, в гранях которого играли лучи яркого солнца, переливаясь словно радуга.
Темный камень в серебрянкой огранке, как кулон.
Почти черный по своим гладким краям, он обладал собственной загадочной сердцевиной, которая становилась то сиреневой, то фиолетовой, то почти черной, когда я поворачивала его в руках, подставляя под прямые солнечные лучи, завораживая и поднимая в юной душе, не знающей соблазнов, бурю восторга и благоговейного трепета перед столь идеальной красотой.
- Драгоценный?! – ахнула я, вздрагивая, когда старец неожиданно сжал мою ладонь, заставляя обхватить камень крепко-крепко, и скрыть от глаз всех вокруг, когда я дернулась в его руках, почувствовав сильную и резкую боль, не сразу понимая, что поранилась об огранку этого завораживающего камня.
- Он твой! - выдохнул старец, не отпуская моей руки, сжатой в своей ладони до тех пор, пока не увидел, как я скривилась от боли, понимая, что моей силы не хватит, чтобы вырвать свою руку, и что я не смогу закричать и позвать на помощь взрослых….потому что было стыдно.
Я сама себе не могла объяснить почему!
Но когда эти глаза смотрели на меня пронзительно и навязчиво, я терялась и уже не обращала внимания на белоснежную бороду, скрипящий голос или морщины на старческом лице…
Мне казался он слишком огромным и сильным.
Не засушенным, невзрачным дедом, какие жили в нашей округе, не привлекая к себе лишнего внимания и не вызывая в моей душе даже доли странных неясных подозрений, а кем-то иным.
- …не могу взять, - прошептала я, отводя глаза, не в силах выносить этого взгляда и с надеждой глядя на друзей и подруг, которые снова были рядом, ныряя своими прожорливыми ладошками в мешок, чтобы с восторженным смехом вытащить очередную игрушку и нежданный подарок.
- Он твой! - в этот раз старец проговорил примирительно и сладко-ласково, осторожно убирая свою руку и давая мне возможность пошевелить своими онемевшими, но уже отогретыми пальцами.
Мозгами понимая, что этот подарок слишком дорогой, я не могла оторвать глаз от камня, видя, словно магму, переливающуюся в лучах солнца, которая меняла цвет ненавязчиво и тонко, как вуаль темноты и таинственного эликсира, стирая кончиками пальцев размытую по камню кровь.
-…что я бабушке скажу? - пробормотала я, сдаваясь на милость этой невероятной красоте и не в силах попрощаться с этим камнем, краем глаза увидев, как улыбнулся старец, и понимая, что сделала я это напрасно, согласившись принять подарок, который стоил столько, что я себе еще и представить не могла.
- Ничего не говори. Просто не показывай его. Никому.
Нет, все это было неправильно!
И нужно было сейчас же встать, уйти и отдать камень этому…человеку. Ибо называть его даже про себя старцем у меня уже не получалось, не смотря на этот вид, морщины и голос.
Словно почувствовав во мне зарождающиеся перемены и желание прекратить это все, он вдруг зашевелился, опуская меня от себя, и поднимаясь на ноги, чтобы повернуться к ребятам, улыбаясь и разводя руками:
- Оставьте подарки родне, дети мои!
Этот человек двинулся вперед по узкой дороге, горбясь и сгибаясь почти пополам, но как бы он не шаркал ногами и не склонял голову, а невозможно было не заметить ширины его плечей под мешковатой белой шубой и силы рук, с которыми он упирался в несуразную корягу, словно в посох.
Он удалялся по дорожке вниз, петляя между сугробов и разговаривая со скачущей вокруг него детворой о своем брате. Вернее расспрашивая о какой-то семье в нашей деревне, о чем дети рассказывали с удовольствием и перекрикивая друг друга, пока я стояла на прежнем месте, глядя на него…и сжимая в ладони камень.
Я не смогла заставить себя уйти с этого места, пока мужчина не скрылся из вида, бросившись домой со всех ног и пряча камень глубоко в карманах, чтобы не потерять его и случайно не выронить дома.
После того, как солнце спряталось за горизонтом, бабушка не выпускала меня на улицу, сколько бы слез я не лила, и как бы не просилась, но пришедшая в этот вечер подруга, смутила меня, заставляя отчего-то покраснеть, когда вложила в мои ладони леденец, прошептав:
- Старик просил передать его тебе. Он последний остался, а ты ведь так и не попробовала сладостей.
- Что за старик?- обернулась бабушка, не переставая замешивать тесто на хлеб, чтобы он поднялся к утру и внимательно слушая пересказ подруги о том, как пришел добрый старец, который всех угощал сладостями и дарил подарки, придя к нам в поисках своего брата, но был очень расстроен, когда оказалось, что брат его давно мертв.
- Жаль было его, - вздыхала девочка, сидя рядом со мной на кровати, - Он даже заплакал, когда уходил! Хороший он!
К счастью, о том, как он грел мои замерзшие руки, и что мне досталось в подарок, так никто и не узнал….а иначе я сгорела бы со стыда!
Уже ложась спать, я посмотрела на леденец, который так и не попробовала, с интересом повертев его в руках и не понимая, что же это было? Слово зеленая стрелка или…
….присмотревшись, я удивленно захлопала глазами, разглядев на леденце мордашку с двумя глазами и видя теперь отчетливо образ змеи.