Глава 26. Облако и Кристалл
Когда Эдера насытилась покоем и благодатью, разлитыми в воздухе Рубежа, и выжидающе взглянула на Ветарию, магистр заговорила:
– Помнишь наш разговор об Иртел? Ты спросила, часто ли богов разделяют на части и разбрасывают по другим мирам, чтобы разделенными они не могли причинить вреда миру.
– Помню. Ты ответила, что боги легко зарываются. Не могут устоять перед искушением абсолютной власти.
– Верно. Единая божественная сущность может стать опасной для мира, породившего ее. И тогда ее расчленяют, лишая силы и памяти. А осколки помещают в разные миры. Когда я впервые узнала об этом, то задала себе первый вопрос: есть ли в нашем мире подобные осколки?
– Ты нашла ответ?
– Ответ очевиден – ты и сама это понимаешь. Миров превеликое множество, но и… божественных осколков, назовем их так, должно быть немало. Многие должны затесаться в наш мир – просто по статистике вероятности. Куда важнее был второй вопрос: как найти эти осколки, как их распознать?
– И… ты научилась распознавать?
– Да. И начала искать их.
– Ты смогла найти? Много?!
– Изрядно. Один из осколков имеет для тебя особенное значение.
– Почему?!
– Подумай, Эдера.
– Кэрдан – часть такой сущности?.. Он тоже ищет воссоединения? Его неуемная жажда власти, его алчность… Все потому, что он ищет цельность?
– Ищет и не может обрести. Пытается добиться осколком того, чем обладала целая сущность.
– Какой она была? Подобной Иртел?
– О, в сотни раз мощнее Иртел! В сотни раз властолюбивее. В разных мирах разбросаны не тысячи – миллионы ее осколков.
– И если они когда-нибудь объединятся?..
– То смогут поглотить бесконечное множество Вселенных. Подчинить и уподобить себе. И тогда мироздание остановится, ибо не может существовать лишь один полюс. Всегда должен присутствовать противоположный. Но сущность, породившая твоего брата, желает быть одна. Понимаешь ли ты теперь его опасность?
– Ты… ты должна убить его?
Ветария расхохоталась. Ее смех – резкий и жесткий – прозвучал коробящим диссонансом плавному, расслабленному пространству Рубежа.
– Убить его – последнее, что я сделаю в здравом уме! После смерти он станет в тысячу раз опаснее, чем при жизни. Догадайся, почему.
– Потому что… после смерти он воссоединится с исходной сущностью? Обретет мощь, которой та была лишена?..
– Не обязательно. Не сразу. Осколков слишком много, они не смогут так скоро собраться воедино. Но с каждым воплощением в нем будет возрастать жажда властвовать и обладать. Его сила может стать непреодолима. Потому его необходимо задержать в этом воплощении, пока он не научится обращать ее не только на разрушение. И это твоя задача.
– Что?!
– Ты должна быть с ним рядом. Так долго, сколько позволят его магическое могущество и твое бессмертие феи.
– Я и так буду! Вязь не оставила мне выбора! Но какой в этом прок, если он – часть божества, а я – всего лишь фея!
– Всего лишь? – снова засмеялась Ветария. – А ты знаешь, что такое феи, Адеир? Знаешь, что такое Элезеум, кто сейчас перед тобой? Тебе ведома собственная природа?
– Бессмертие… – начала Эдера и осеклась, переводя взгляд с Ветарии на Иринел.
Магистр склонила голову перед Светлой.
– Полагаю, Проясняющей лучше самой поведать фее о ее сущности. О сущности Элезеума.
Иринел поклонилась в ответ.
– Благодарю, Кристалл. Адеир… – начала она, но Эдера перебила ее:
– Феи – тоже части некой сущности?! Единой и целостной прежде, но раздробленной и разбросанной по мирам?!
Не успев спросить, Эдера осознала – так и есть, так она и чувствует себя: частью единого, большего, чем ее отдельная личность. Потому она так горевала, выброшенная из Элезеума прошлой весной. Ибо нет большего горя, чем оставаться отделенной от себя самой и не мочь вернуться к себе.
– Эта сущность – Элезеум! – выпалила она. – Элезеум – не место. Это дух.
Иринел кивнула.
– «Элезеум» на Незыблемой Рунике означает Облачный Дух. А мы, его частицы – «феин». На человеческий язык это слово переводится как «осколок». Но люди подменили его созвучным «фея» – волшебный народец.
– Феи – осколки Облачного Духа?.. Как это забавно звучит – осколок облака!
– Так оно и есть, – улыбнулась Иринел. – Все мы вместе – Элезеум. Мы собираем друг друга, ищем в разных мирах и приводим сюда, на Ремидею, в мир-проводник.
– Как?! Как ищете и приводите?
– Бестелесными, бесформенными, одной лишь нитью сознания мы путешествуем по иным мирам, ищем себе подобных и помогаем осознать себя. Душа, частица Элезеума, должна сохранить осознание после смерти тела. Тогда она не заблудится в междумирье и пройдет по пути, который мы ей указываем. Когда ты перейдешь Рубеж и воссоединишься с нами, ты тоже будешь искать. Это предназначение воздушных фей.
Эдере захотелось вскочить с земли и бегать вприпрыжку вокруг поляны. Она не до конца понимала умом, о чем говорит Иринел, но ее сердце встрепенулось, словно вспомнило давно забытую истину. Вот оно, ее предназначение. Искать облачные души, заблудившиеся в чужих смертных мирах. Помогать им вернуться к целому, обрести себя.
– А водные, земные и огненные феи приводят эти души в наш мир – через рождение, – продолжала Иринел. – Некоторые ремидейские маги задавались вопросом, почему среди фей нет мужчин. Другие, кто глубже постигал сущность фей, доходили до вопроса – зачем вообще тонким существам принимать облик мужчины или женщины. В Элезеуме, в состоянии цельности и единства феи и правда не женщины и не индивидуальности. Мы – единая душа. Но когда нам нужно привести в мир-проводник новую часть себя, одна частичка вновь откалывается – на сей раз осознанно. Она выходит в смертный мир и принимает женское обличье, воплощается в женское тело. Потому что лишь женщины способны зачать и выносить плод. А единственный способ перехода, который мы нашли, – рождение во плоти. Когда душа, найденная воздушными сестрами, попадает в междумирье, водная, земная или огненная фея Избирает мужчину. Того, кто поможет ей вывести в мир-проводник обретенный осколок Элезеума. И для того же существует Вязь.
– Связывать фею с Избранником? Чтобы они не могли разойтись, пока смерть не разлучит их?
– Не только с Избранником. Со всем смертным миром. Вязь вынуждает фею возжелать блаженство обретения и горечь утраты, неведомых высшей сущности. Блаженство и боль, радость и печаль, счастье и страдание неразрывно сплетены между собой в живорождении. Тонкой сущности тяжело выносить такую противоречивость чувств. Наше бесплотное, безмятежное пространство свободно от боли и печали. Любопытство или желание помочь выводит фею из него в смертный мир. Но что заставит ее остаться, когда она столкнется с его горечью и страданиями? Лишь привязанность к этому миру и к смертному человеку, чью жизнь она решит разделить. Потому существует Вязь. Твои воздушные сестры считают Вязь проклятьем фей. Но другого способа воссоединять новые «феин», новые частицы себя мы не нашли.
– Но если воздушные феи только ищут, но не воплощают души, почему я попала под действие Вязи?! Почему смогла зачать детей?
– Законы физического воплощения действуют одинаково на всех феин, Адеир, – тихо ответила Иринел. – Воздушные сестры не испытывают влечения к Избранию. Но если хитростью или принуждением заставить одну из нас совершить Избрание, она будет подвержена тем же физиологическим процессам, что остальные… Способность к зачатию, деторождению… и Вязи.
– Будь она проклята, – буркнула Эдера. Напоминание о сломанной судьбе вернуло ее в раздраженное расположение духа, даже на дивной земле Рубежа.
Иринел сказала:
– Быть может, твой Избранник сам не подозревал об этом, когда заставил тебя. Он мог полагать, что с воздушной феей Вязь обойдет его стороной. Такого на Ремидее не случалось никогда.
– Наверно, потому что не было других таких «осколков», – фыркнула девушка. – А как случилось, что и я, и моя мать родили близнецов?
– Твоя мать Лораин – Перворожденная, изначальная частица Элезеума. Одна из первых облачных душ, кто сумели найти друг друга и раскрыться для единения. В начале бытия Перворожденные проводили не одну и даже не две, а несколько душ. Твоя мать задержалась с выходом в смертный мир. Потому она привела сразу две души, да еще высшими из стихийных форм: воздушной и водной.
– Что это значит – высшие из стихийных форм?
– Каждая частица Элезеума, каждый «феин» принимает стихийную форму в зависимости от плотности. Чем разреженнее, тем ближе к изначальной сущности. Самые близкие, самые тонкие – воздушные частицы. Следом за ними – водные. Затем идут земные, и наконец, самые плотные, наиболее близкие к человеческой сущности – огненные. Можно сказать, что огненная фея рождается, когда Элезеум терпит поражение. Она никогда не становится его частицей по-настоящему. Почти все существование огненной феи проходит среди людей. Если «феин» рождается мальчиком, значит, он не готов воссоединиться с целым, перейти в тонкое бытие. Ему еще требуется время побыть в смертном мире, в индивидуальности. Либо же его матери не достает сил стать проводником.
– Значит, мне не хватило сил? – грустно спросила Эдера. – Элезеум потерпел поражение, когда я родила огненную фею и человека?
– Ты не была предназначена для этого, Адеир.
– Но почему все равно близнецы? У воздушной феи, не предназначенной для рождения?
– Все просто, Адеир. Когда твой… Избранный начал преследовать фей, нас почти не осталось на Ремидее. Но Элезеум продолжал искать души в других мирах и приводить их к нашему. Некому было воплощать тех, кто был найден. Можно сказать, что на границе между воплощенным и невоплощенным миром скопилась очередь из частиц Облака. Сразу две души воспользовались шансом, когда Избранник позволил тебе забеременеть от него. Увы, твоей силы не хватило, чтобы провести обеих.
– Прости, Мэл… – проговорила Эдера про себя. – Ты тоже мог родиться феей, если бы не я… А как Кэрдан сделал Серену человеком? – спросила она вслух.
– Он уплотнил ее душу до такой степени, что она потеряла способность воссоединиться с изначальной сущностью в этом воплощении. Твоя сестра перестала быть «феин». Ей придется завершить эту жизнь человеком и прийти сюда снова. Он назвал заклятье Отторгающим Касанием потому, что с его точки зрения оно отнимало некую субстанцию, которая делала фею феей. Но он не постиг сущность феи. Он не понимал, что делал облачную сущность более твердой.
– Кристаллизовал ее, – вставила Ветария. Иринел согласно кивнула.
Эдера насторожилась при очередном упоминании некоего «кристалла». Но сейчас ей некогда было допрашивать, что это значит, – другие вопросы теснились в голове.
– А Фелион? Почему она родилась человеком? Ее тоже кто-то уплотнил?
– Ее собственный род. Восемь поколений фей, рожденных в смертном мире и соединявшихся с Элезеумом после рождения дочерей. Облачный дух истончился в их роду. Ее мать утратила способность проводить тонкие тела. Душа, которую она готовилась провести, воплотилась человеком. Она была готова соединиться с Облаком, и в материнской утробе сформировалось женское тело – тело феин. Но при рождении Кирейн, мать Фаэлон, не сумела передать ей связь с Элезеумом.
– Но она говорила, что была в Элезеуме! Где же она была на самом деле?
– Кирейн пришла с дочерью к Рубежу в надежде исправить ее сущность, вернуть ей облачность. Увы, этого не случилось. Мы лишь создали иллюзорный мир – лес, хрустальные дворцы, вечная весна. Все те мифы, что бытуют в смертном мире о бытии Элезеума. Мы держали Фаэлон на Рубеже, напитывали ее облачностью, чтобы в следующем воплощении она сумела удержать свою сущность. Надеюсь, мы успели…
– Я надеюсь и молюсь вместе с тобой, – тихо прибавила Ветария. – Ил'Тара тоже молится. Он надеется застать перерожденную Фаэлон в этом мире, чтобы просить о прощении.
– А те две феи, которые умерли из-за Кэрдана? – спросила Эдера. – Что случается с Осколком Облака, если он умирает по-настоящему?
– Уходит в другой мир. Как ушли осколки Иртел. Элезеуму придется заново искать «очеловеченную» и ушедшую частицу. Заново вытягивать ее в мир-проводник. Но с Элиен и Маэлад будет проще, чем с новыми частицами. Их память четче, чем у других душ, а сила больше, ибо они пережили тонкое воплощение. Им будет легко найти дорогу. Возможно, уже очень скоро они вернутся сюда. Возможно, пройдут воплощение в другой Вселенной, принеся ей чуть больше облачности. А затем все равно придут к себе.
– Почему ты называешь Ветарию «женщина Кристалла»? Что это за Кристалл, который вы обе то и дело поминаете?
Иринел поклонилась магистру.
– Настал твой черед говорить о собственной сущности, Кристалл. Я умолкаю.
Ветария не успела ничего сказать – Эдера в очередной раз догадалась прежде объяснений.
– Ты тоже – часть большой могущественной сущности! Как феи – часть Элезеума, так ты – часть этого самого Кристалла!
– Угадала. Да, моя душа принадлежит Кристаллу, как твоя – Облаку. И точно так же, как Элезеум собирает свои частицы в разных мирах, я собираю свои – в этом.
– Ун-Чу-Лай… это Орден Кристалла?
– Он стал таковым. Это был обыкновенный орден магов-наемников, когда я пришла туда. За шестьсот лет я полностью изменила цели и предназначение Ордена. Теперь его главная задача – собирать и налаживать связь между кристальными душами. Я собрала двенадцать тысяч осколков Кристалла, разбросанных в нашем мире.
– Если у мета-сущностей есть имена – Облако, Кристалл – то как называется сущность Кэрдана? Ты не сказала.
– Подумай, – усмехнулась Ветария. – У тебя сегодня неплохо получается.
«Она одной породы со мной, – прозвучал в голове Эдеры голос Кэрдана. – Хищник, который хочет отбить законную добычу у другого хищника». Она медленно проговорила:
– Кристалл. Ты – та же сущность что Кэрдан. Настолько могущественная, что когда-то могла поглощать Вселенные.
– Может до сих пор. И поглощает. Кристалл безгранично прожорлив. Такова наша природа – овладевать, управлять и контролировать. Мы – те, кто придает твердую форму. Мы уплотняем ткань мироздания, создаем структуру из бесформенности. Облако стремится к беспредельности. Кристалл задает предел. Вы не признаете границ – растворяетесь в ткани бытия, напитываете собой мироздание. Мы же хотим замкнуть бытие в себе, поглотить. Вы отдаете себя, мы присваиваем себе. Мы очерчиваем, вы размываете очертания. Вы – абсолютная свобода. Мы – абсолютное обладание. Облако и Кристалл – два полюса-антагониста, которые извечно тянутся друг к другу. И желают уподобить друг друга себе. Вы хотите сделать нас тонкими и летучими, а мы жаждем подчинить вас и уплотнить. И перевес на нашей стороне. Благодаря нам, нашей мощи, нашему превосходству Вселенная близка к полному отвердеванию. В ней почти не осталось тонкости и облачности. Вас, частиц Элезеума. Как ты думаешь, почему понадобилось собирать фей из других миров?
– Чтобы спасти от вас. От Кристалла.
– Именно. Элезеум приводит вас на Ремидею, чтобы вырвать из наших зубов. Потому что мы настигаем вас и уподобляем себе.
– Поэтому Кэрдан мучил фей? Потому что они – Облако, а он – Кристалл? Он ненавидит нас? И ты? Вы получаете удовольствие от нашей боли?
– Нет. Кристалл жаден, но не жесток. Нам нужны власть и обладание, но не страдания. Я не знаю точно, но предполагаю, что любовь твоего мужа к боли родилась в его прошлом воплощении. Скорее всего, при смерти. Не исключено, что объединение нескольких осколков Кристалла в одну личность произошло через ритуал мучительного умерщвления. Это исказило сущность Кристалла и наделило твоего мужа пристрастием к чужой боли. Потому я не хочу вновь убивать его. В нем и без того слишком сильно желание отыграться за собственную боль и мучения. Очередная насильственная смерть может породить чудовище. Новую сущность, уже не Кристалл. Не такую всеобъемлющую, но достаточно могущественную. Более могущественную и кровожадную, чем Иртел.
– И она будет преследовать частицы Облака с еще большей страстью и жестокостью, чем на Ремидее? Разве ты не хочешь этого? Истребить всех нас, извести Облако – ведь это твоя цель?
– Адеир, не спеши. Я не сказала, что мы желаем уничтожить вас. Лишь обладать вами. Увы, при нынешнем раскладе сил во Вселенной это равноценно. Ничтожно мало миров, сохранивших тонкость. Баланс нарушен в пользу кристаллизации. Мы подходим к уничтожению второго полюса. Но два полюса нуждаются друг в друге. Мы тянемся к своей противоположности, желаем уподобить ее себе. Сейчас, когда вас осталось так мало, наша тяга особенно возросла. Мы хотим поглотить вас – ибо не умеем по-другому. Но если мы не станем ограничивать себя, поглощать будет нечего. А еще из кристаллизованных миров уходит магия. Она уже ушла из многих, и незаметно уменьшается в нашем. И, наконец, тотальная кристаллизация уничтожит существование. Когда нечто предельно отвердевает, оно не может развиваться. Абсолютный Кристалл не приемлет изменений, так же как абсолютное Облако не приемлет статичности. Без изменений нет развития, без развития нет жизни. У кристаллизованного мира лишь один путь развития – коллапс. Взрыв. Уничтожение.
– И потому ты… ограничиваешь себя? И Кэрдана? И все частицы Кристалла, которых собрала в Ун-Чу-Лай?
– Да. Вся мощь, что ранее обращалась на победу над вами, теперь обращена на откат победы. На возвращение вам завоеванных позиций. В этой войне победа равна поражению. Потому сейчас, победив, мы отступаем. Я возглавляю отступление.
– А потом, когда вы отступите? Что тогда?
– Снова война, Адеир. Снова игра. Может, в ней шанс победить будет у вас. И тогда настанет ваш черед отступать и умаляться. Ибо мир, всецело облачный, лишенный кристальности, просто распадется на атомы. Все растворится во всем и станет ничем. Абсолютная свобода столь же разрушительна, как абсолютное скрепление. Вселенная живет в равновесии. Если некому станет брать – незачем станет отдавать. Если все будет лишь брать, никто не будет отдавать – нечего станет брать.
– Значит, Вселенная – лишь площадка для игр двух сущностей? Дающей и берущей, свободы и скрепления?
– Не только. Сущностей гораздо больше, чем две. Каждый человек – носитель той или иной высшей сущности, иногда – не одной. Распознать их невозможно до тех пор, пока достаточно частиц не соберутся в одной личности. Но люди могут чувствовать друг друга иррациональным притяжением. Они называют это – родственная душа. Так все мы, ун-чу-лай, чувствуем себя родными друг другу – ближе, чем кровная семья.
– Поэтому ты не обошлась с Кэрданом как с Иртел? Ты ведь могла разделить обратно те частицы, из которых он был соткан, разбросать по разным мирам. Это обезопасило бы мироздание от него. Но ты сделала этого, потому что… он тебе родной.
Ветария усмехнулась.
– От тебя ничего не скрыть. Верно, не для того я сотни лет собирала тысячи частиц, чтобы собственноручно разбросать одну из них, самую крупную и ценную.
– Поэтому ты хочешь использовать меня, чтобы приручить его.
– Или его, чтобы приручить тебя. Эта веревочка о двух концах, Адеир. Полюса тянутся друг к другу. Он к тебе, ты к нему. У каждого из вас есть то, чего не достает второму.
Эдера фыркнула.
– Скажи еще, что это любовь.
Ветария пожала плечами.
– Тебе придется поверить, если я так скажу. Такова любовь Кристалла – захватить и зафиксировать, замкнуть контуром. А любовь к Облаку еще более сурова. Мы хотим уподобить себе тонкую сущность, лишить ее облачности. Если при этом мы не помним себя, не осознаем свою сущность и не соблюдаем дисциплину духа – тогда наши устремления принимают уродливые формы. Твой муж пытал и мучил тех, кем хотел и не мог обладать. Научи его по-другому. Сделай то, что делает облако. Раствори, отдай себя. Стань кристаллом на мгновение, не оставшись им навечно. Помоги ему принимать облако в его подвижности и летучести. Покажи, что ты не уйдешь, если останешься собой. Тогда ты изменишь его. Он уже начал меняться – медленно и незаметно. Процесс запущен.
– Какой процесс, о чем ты?! Как я могу дать ему то, что он сам отнял у меня?! Он лишил меня связи с матерью и с Элезеумом! Я сама не чувствую в себе облачности, а ты хочешь, чтобы я отдала ему себя! Мне нечего ему дать! Он уже все забрал!
Ветария вздохнула.
– Ты права. Одно из следствий нашей победы. Даже облачные создания кристаллизуются и перестают быть собой. Вам действительно нечего нам дать. Мы победили сами себя.
Она повернулась к Иринел.
– Светлая, по этой причине я пришла с Адеир сюда. Я могла бы рассказать ей историю Облака и Кристалла в любом месте. Но без твоей помощи не обойтись. Ты сможешь воссоединить Адеир с ее сущностью? Ты – первое заинтересованное лицо в этой игре.
Иринел покачала головой.
– Нет первых и последних. Кристалл любит устанавливать иерархию. Разделять. Но Элезеум не разделяет и не обозначает. Просто существует, несет себя. Жизнь едина и неделима. Я помогу тебе, Адеир. Ты переживешь заново рождение облачной сущностью. Почувствуешь себя Элезеумом. И почувствуешь Кристалл. Ты проживешь единство и неделимость мира – так, как этого не может или не хочет чувствовать Она.
– Она?
– Кристалл. Ты хочешь увидеть Ее?
Эдера кивнула. Иринел и Ветария обменялись взглядами. Королева фей сделала Эдере знак подвинуться ближе. Когда девушка пересела, Иринел протянула руке каждой из собеседниц. Троица погрузилась в молчание.
Эдера почувствовала, как ее сознание обволакивает дремота. Пространство вокруг трех женщин начало трансформироваться. Они сидели уже не на траве под деревьями, а в темном бездонном пространстве, без измерений, без времени. Эдера не имела в нем тела, а была лишь пучком импульсов. Рядом с собой она почувствовала другой сгусток – свою полную противоположность. «Ветария, – произнесла она. – Где Иринел?»
«В тебе. Ты и есть Иринел. Здесь вы едины».
Эдера осознала, что они не разговаривали, а направляли друг другу импульсы, обменивались частичками себя. Здесь, в запредельном космосе, между бестелесными созданиями не существовало речи. Сгусток, который в воплощенном теле именовался Ветарией, выстрелил в пространство потоком частиц, и оно поменялось. Теперь вокруг был не космос, а некое ограниченное пространство. Его заполняли странные… существа? души? частицы? Они протягивали к Эдере подобие лап или щупалец, пытались обвить ее, охватить потоками, втянуть в себя, зафиксировать, пленить. Она завибрировала, желая вырваться, освободиться, сбежать от алчных существ. Ветария коснулась ее своим потоком – таким же алчным и вожделеющим, но, в отличие от остальных созданий, осознающим и сдерживающим алчность.
«Пообщайся с ними. С ней. Со мной. Обратись ко мне, Вдохновитель».
Эдера ощутила, как поток частиц, из которого она состоит, преобразовывается. Она становилась больше, чем привыкла себя ощущать. Как будто огромная душа, частью которой она была, приняла назад свое дитя. Алчные создания вокруг тоже слились в единое целое, Ветария вместе с ними. Там, в этой единой сущности был и Кэрдан, она чувствовала его.
– Я пришел, Творец, – промолвила та сущность, которой была Эдера. Воздушная, неуловимая, безграничная и беспредельная. Точка – и в то же время бесконечность. Начало любой жизни, начало любого движения – и покой.
– Благодарю тебя, Вдохновитель, – ответила вторая сущность, Ветария-Кэрдан-Кристалл. – Я тосковала о тебе. Я желаю тебя. Ты мне нужен.
Та частичка Вдохновителя, которая ощущала себя как индивидуальное сознание Эдеры, отметила, что Творец-Кристалл говорит о себе как о женщине, а Вдохновителя-Облако называет мужчиной.
– И ты нужна мне, Творец. Я тянусь к тебе и желаю быть сотворенным. Быть воплощенным. Но я не могу стать тобой навечно. Я воплощаюсь для того, чтобы развоплотиться. Рождаюсь, чтобы умереть. В рождении мой дар тебе и твой дар мне. В смерти – мое торжество и освобождение. Твоя любовь созидает и связывает. Моя – убивает и освобождает. Нам нужно дать простор друг другу.
– Нам нужно дать простор друг другу, – эхом откликнулась Творец. – Прости меня, Вдохновитель. Тяжело превозмочь желание обладать тобой вечно. Я хочу, чтобы ты вошел в меня и остался. Никогда не уходил. Слишком больно отпускать тебя. Слишком сладко, когда ты рядом.
Волны скорби, печали и сострадания всколыхнули бесплотное тело Вдохновителя.
– Прости меня, Творец. Я не хочу причинять тебе боль. Если бы я мог оставаться собой, пребывая тобой вечно, я бы не уходил. Но если я останусь в тебе навсегда, я перестану существовать. Угасну. Тогда творение останется без вдохновения. Удерживая, ты меня теряешь.
Кристалл содрогнулась. Дух рыдал в отчаянии от недостижимости желания. Вдохновитель окутал ее мягким потоком благодати.
– Плачь, Творец. Это я плачу в тебе. Плачем и болью ты породишь новые формы, напитанные мною… твоей тоской по мне… твоим влечением ко мне. Разве ты сможешь породить их, если я не буду уходить? Разве хочешь лишиться радости и блаженства, когда я возвращаюсь? Наше расставание – мой дар тебе. Твои творения – череда блаженства и боли. Они не могут друг без друга – как мы. Но мы не можем не расставаться и не терять друг друга, ибо без расставания нет встреч, без встреч нет созидания. Живи тоской, живи вожделением, Творец. Живи болью утраты и блаженством обретения. И тогда я не оставлю тебя. А ты меня. Отпускай меня, чтобы потом принять.
Кристалл протянула к Облаку невидимые руки. Вдохновитель обнял ее. Две сущности пребывали вместе, пронизывая друг друга потоками – противоположными, разнополярными, нуждающимися друг в друге и не существующие один без другого. Затем Вдохновитель отстранился от Творца, и та пустилась в танец, испуская потоки частиц, формируя причудливые комбинации, кристаллизуя и фиксируя. Вдохновитель улыбался, наблюдая со стороны за танцующей Кристалл и созданиями, что порождал ее танец. А затем начал касаться ее творений. Они вспыхивали голубым сиянием и растворялись, твердые кристальные структуры развоплощались обратно в бесформенные потоки частиц. Кристалл хваталась за ускользающие формы, пыталась удержать их, горестно плакала… и сотворяла новые. Вдохновитель снова приближался, касался ее, танцевал вместе с ней – и она смеялась от восторга и блаженства его близости. Потом он отходил в сторону, и она плакала, оставшись одна. Радость сотворения новых форм перетекала в горе утраты и развоплощения, радость прикосновения Вдохновителя перетекала в страдание и одиночество, когда он покидал Творца.
Эдера созерцала бесконечный танец и не почувствовала переход из бесплотного единения с духом Вдохновителя-Облака в собственное индивидуальное сознание, возвращение в тело. Она вновь сидела на траве по ту сторону Рубежа. Иринел и Ветария выжидающе смотрели на нее. В первые мгновения Эдера не понимала, кто она и кто они, что за лес вокруг.
Затем видение вернулось в воспоминании. Она вспомнила себя, а следом – мужчину, что ждал по другую сторону Рубежа. Он не мог пройти за нею. Он был вынужден отпустить ее, как Кристалл отпускала Облако против своего желания. Он боялся утратить ее и страдал без нее, как страдала Кристалл. Он был частицей Кристалл. И вожделел ее, частицу Облака.
Эдера вскочила и бросилась назад, в том направлении, где пересекала Рубеж. Пространство вокруг поменялось. Фея очутилась по ту сторону Рубежа и увидела мужчину. Он нервно расхаживал из стороны в сторону, иногда поглядывал на две колыбельки, стоявшие на земле. Эдера бросилась к нему и обняла.
– Прости меня, Кристалл. Я должен уходить от тебя, чтобы ты могла творить. Но я буду возвращаться. Я всегда буду возвращаться к тебе. Ты нужна мне, Кристалл.
Кэрдан отстранил ее, не выпуская из объятий, и тревожно заглянул в глаза. Расширенные зрачки Эдеры блестели.
– Эдера… Ты в порядке? Что эта тетка сделала с тобой?! Местными грибочками накормила? Или ты чего-то надышалась в своем Элезеуме?..
Она удивленно посмотрела на него, не понимая, почему он не понимает. А потом расхохоталась.
– Нет, я не в порядке. Я люблю тебя, сумасшедшая Кристалл! Разве я могу быть в порядке?
Он замер, боясь поверить услышанному.
– Ты… ты это серьезно?
– Серьезнее некуда, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Я тебя люблю и нуждаюсь в тебе. Но я буду уходить. И возвращаться.
– Хорошо, – шепнул он в ответ, обнимая ее еще крепче. – Уходи, если так надо. Но только попробуй не вернуться. Я достану тебя из Элезеума или из другой вселенной.
– Жадная, ненасытная Кристалл! Учись сдерживать свою жадность!!!
– Не дождешься. И прекрати называть меня женщиной! Так и знал, что твоя монастырская подружка Лаэ плохо на тебя повлияет!
– Но ты и есть женщина, Творец! А я – мужчина, Вдохновитель.
– Ладно, мы попробуем эту ролевую игру, раз она так тебя заводит. В конце концов, ради того, что ты только что мне сказала, можно и потерпеть немного. А где твоя мерканская подружка?
Эдера пожала плечами.
– За Рубежом, полагаю.
– Она вернется?
– Понятия не имею. Она в своих играх.
– Пусть в них и остается. А мы можем возвращаться без нее.
– Наверно, ты права, Кристалл.
– Я тебе дам Кристалл!
Он повалил ее на траву и начал раздевать.
– Сейчас я тебе покажу, кто здесь женщина и кто мужчина. Ты совсем забыла разницу в своем Элезеуме, с одними девочками. Придется вспоминать, Эдера. Вдохновитель, или как ты там себя изволишь величать?
Эдера хохотала и брыкалась, пока Кэрдан стаскивал с нее платье. Почти как в старые добрые времена… Но не совсем. Теперь она знала, кто он и кто она. Теперь она могла понять.
По другую сторону Рубежа две женщины пребывали в молчании. Иринел поднялась и протянула руку Ветарии.
– Пойдем.
Та изумленно смотрела на протянутую руку.
– Ты готова провести меня? Он пустит?..
– Он уже пустил тебя. Осталось пройти чуть больше. Элезеум открыт для всех, кто готов встретить его. По-настоящему готов.
– Он не боится, что когда-нибудь я могу обернуть увиденное против него? Когда рубеж кристаллизации отступит на безопасное расстояние… и мы снова сможем начать свою игру, перейти в наступление?
Светлая лукаво улыбнулась.
– Может, тогда ты вспомнишь все, что он показал тебе, Игрок Кристалла. Вспомнишь, что все едино. Нет наступления и отступления, некого атаковать и нечего защищать. Нет полюсов, нет дуальности. Есть лишь единое бытие. Не борьба, но пульс. Не атака и отступление. Вдох и выдох. Одно рождает другое, одно не может существовать без другого.
Ветария улыбнулась с встречным лукавством.
– Ты делаешь свой ход, Игрок Облака. Отвоевываешь позиции. Что ж, я воспользуюсь этим.
Она вложила руку в ладонь Светлой. Иринел повела женщину-Кристалл за собой, впуская в бытие духа-Облака. Причудливый танец Творца и Вдохновителя не прерывался ни на мгновение.