ГЛАВА 12

- Ты не удер-р-ржишь меня, альфа! Ваш род измельчал за века, у тебя просто не хватит сил! – неистовствовала Нигатар, полосуя обнаженную грудь Рэя, и я изо всех сил пыталась ее остановить.

Да, мой гнев на Солера был огромным и жгучим, и я жаждала возмездия за каждый миг унижения, что пережила по его вине. Но сейчас вдруг поняла, что ненависть древней кошки гораздо более глубока, чем моя.

Нигатар хотела убить альфу, потому что чуяла в нем соперника, которого ее собственнические звериные инстинкты велели устранить, чтобы как в давние времена, единолично править кланом. Кошка сейчас защищала свою территорию от сильного самца, способного ее отнять.

- Р-р-реджина моя! – прорычал барс, и его кожа под нашими лапами вдруг словно бы подернулась дымкой, и в следующий миг мой строптивый наложник покрылся мехом, который поглотил нанесенные раны так, словно их и не было.

Теперь его черты стали наполовину звериными и глаза, смотревшие на меня, были глазами зверя.

В этот миг я поняла, что Нигтар боится. Ей страшно, что Ньера окажется права и Рэй Солер отнимет у нее контроль надо мной. Боги, она понимала, что не может выжить меня из тела, поэтому решила запереть где-то глубоко в метафизической темнице, чтобы я не могла влиять на ее действия.

Вкусив свободы этой ночью, сполна насладившись моей растерянностью и страстью Лиэра, древняя повелительница оборотней вошла во вкус и больше не хотела быть в тени. Она желала невозможного: жить снова и желательно так, чтобы я ей не мешала.

К моему удивлению, призрачные когти кошки не могли нанести новые раны Солеру в частичной трансформации. Их острия тщетно скользили по шерсти, вызывая у Нигатар бессильный гнев.

Рэй по-прежнему крепко держал нас, прижимая к себе и я, обнаженная, чувствовала, как кожу ласкает его шелковистый мех.

Не знаю почему, но барс и в частичной трансформации не вызывал у меня страха. То ли потому что я больше боялась древнюю кошку, то ли за время общения с ним во дворце Арнау привыкла к нему, как к неизбежному злу.

Даже изменившиеся черты бывшего альфы не отталкивали. Я не чувствовала себя зажатой в объятиях монстра, зверя, способного меня разорвать.

Впрочем, он ни разу не задел меня когтями, которые, я знала, сейчас у него были. На меня снизошло умиротворение и я ощутила, как контроль над телом постепенно возвращается.

Но едва я смогла шевельнуться по своей воле, как Нигатар завопила в моей голове: "Нет!" – и свет померк.

Я очутилась каком-то тропическом лесу. Темные громады деревьев под полной луной пугали меня. Они колыхались под ветром, что-то шепча, а пляшущие на стволах и на земле тени, казались живыми.

Чудилось, сотни глаз смотрели на меня из этой тьмы. Я крутилась на месте, как сумасшедшая, озираясь в поисках опасности, которой веяло отовсюду. В какой-то момент я не выдержала, вскрикнула и побежала.

Серебристая под лунным светом тропа, пересекаемая тенями, вела куда-то вверх. Я неслась вперед и боялась обернуться. Кто-то был там, за моей спиной в этой тьме, полной шелестящих теней. Мягкий, почти неслышный топот мощных лап, что никогда не сбиваются с шага. Мощное, текучее, хищное нечто преследовало меня, грозясь вот-вот настигнуть.

Я бежала, чувствуя, как легкие разрываются от нагрузки, а потом вдруг ощутила себя легкой, как бывало только во сне: только что мои босые ноги ступали по твердой, сухой земле и вот я уже лечу.

Меня словно бы подхватило течением ветра, который нес меня выше и выше по склону горы.

Лес сменился, превращаясь в хвойный, но ветер не остановился. Он мчал меня вперед и тогда, когда чаща сменилась лабиринтом из крупных камней, меж которых росли кусты рододендронов, все выше и выше.

Мимо рычащего, словно зверь, прыгающего по камням, бурного потока горной реки. Туда, где исчезала всякая растительность, и только льды сверкали под лунным светом. Где под безупречно чистым покрывалом снегов спали горные вершины. Выше той отметки, где они кутались в клубящиеся белые облака.

Алые руны горели тревожными огнями под слоем льда, у входа в древнюю усыпальницу. На небольшой площадке, у входа в вырубленный в скале склеп, сияла призрачно-голубя кошка, в которой я инстинктивно узнала Нигатар.

Она нервно била хвостом, оставляя в снегу неровные изогнутые следы, и ждала моего приближения. Откуда-то я знала, что древняя повелительница не может покинуть это место.

- Пока не могу, но твоя кровь и твое сердце откроют мне путь! – прозвучал голос оборотницы в моей голове и она прыгнула.

Я попыталась снова взлететь, оттолкнувшись ногами от земли, но, кажется, на сегодня для меня чудеса закончились. У меня вышел лишь неловкий прыжок и кошка успела полоснуть меня когтями по бедру.

Хлынула кровь. Я вскрикнула, зажимая рукой порез, и не успела откатиться в сторону, когда кошка атаковала снова. Крупные, мощные лапы с сокрушительной силой, толкнули меня, заставляя упасть навзничь.

Оборотница обрушилась на меня всем своим весом и уже потянулась к горлу, когда кто-то сдернул ее с меня и отшвырнул прочь. Приподнявшись, я увидела Рэя Солера в полуобороте. Он стоял, как человек, но голова, хвост, мех и когти на руках и ногах принадлежали зверю. Глаза барса светились ледяным, беспощадным огнем:

- Ты! Как ты смог проникнуть за Грань?! – возмущенно прорычала оборотница.

- Моя прабабка была колдуньей – усмехнулся оборотень и, опустившись на четвереньки, ударил ладонями о снег, глубоко запустив в него когти. Когда альфа поднял руки, в его ладонях плясало серебристо-белое пламя.

Нигатар перешла в получеловеческую форму и повторила жест Солера. Ее огонь был голубым. С одинаковой текучей грацией эти двое принялись сближаться, рыча и неотрывно глядя в глаза противнику.

Барсы когтисто-зубастым, мохнатым серым клубком покатились по снегу, полосуя друг друга когтями, и каждый норовил вцепиться другому в горло. Оборотни двигались настолько быстро, что человеческий глаз не мог уследить за их движениями. Я видела лишь размытые, мечущиеся силуэты.

Голубое и серебристое пламя смешались, разгораясь все яростней. В какой-то момент я смогла различить, как оборотница швырнула Солеру в морду горсть снега и тот оступился, чтобы в следующий миг оказаться лежащим у самого края пропасти.

С криком, я бросилась вперед. Знала, что не успеваю, но все равно рассчитывала отвлечь Нигатар и спасти барса, что вступился за меня перед повелительницей котов, явившейся из прошлого.

Но через миг я поняла, что падение барса было лишь обманным маневром, и застыла в двух шагах от Солера, держащего Нигатар за глотку над пропастью.

- Давай, влюбленный кот, чего же ты ждешь? Брось меня вниз и твоя истинная будет свободна…

Барс зарычал. Когтистые пальцы бывшего альфы уже начали разжиматься, когда я, дрожа от холода и страха, ухватилась за покрытую мехом руку, и воскликнула:

- Нет! Не делай этого!

- Почему? – ответил мне искаженный рычанием голос.

- Ну же, ответь своему истинному на вопрос, открой ему свой маленький секрет – прохрипела Нигатар и ее морду исказила гримаса, в которой читалась злорадная улыбка.

Я помнила о том, что в этом мире любого заподозренного в подмене душ, подвергали испытаниям в храме Хамарры и казнили после провала. Но также я помнила и слова клановой целительницы о том, что наши с Нигатар души слишком сильно переплетены и ее уход убъет меня. Я не хотела давать такую власть над своей судьбой Солеру, но между смертью прямо сейчас и смертью потом, я выбрала второе:

- Я не жрица с севера и родилась не в Эритее. Моя душа была притянута в этот мир Хамаррой, которая подселила мне эту древнюю кошку, чтобы я смогла совладать с кланом. Я не выживу, если Нигатрар оставит мое тело.

- А остаться я согласна лишь в том случае, если ты дашь мне волю, маленькая лассара! Впрочем, я тоже не буду тебя сильно подавлять: можем договориться о графике. Я дам тебе, скажем, три дня в году – снова прохрипела Нигатар. Думаю, она бы пропела эту фразу, будь в ее распоряжении чуть больше воздуха.

- А жирно не будет? – спросила я.

- Тебе решать, влюбленный кот. Можешь убить меня и она погибнет, а можешь оставить мне жизнь. Посмотри на нее, подумай: это тело, которое ты так вожделеешь, будет твоим каждую ночь! Даже в призрачном состоянии я чую, как ты нас хочешь, эту сладкую, мучительную боль неудовлетворенного желания, которая терзает тебя так давно. Ты так силен, ты смог меня победить. Дай мне жить и, уж поверь, я тебя так приласкаю! Я не выброшу тебя прочь, я считаю тебя достойным любви, в отличие от нее. Стоит тебе однажды лечь со мной, и ты больше не захочешь других... Зачем тебе иномирянка, если я могу показать тебе рай?

- Какие сладкие речи – мурлыкнул барс, оглядывая алчным взглядом оборотницу, а затем и меня, словно рисуя в воображении, что сделает с этим телом, когда никто больше не будет ему сопротивляться – Должно быть, ты многое умеешь, Нигатар?

- Ты и не представляешь, сколь я искусна, мой кот…– попыталась мурлыкнуть в ответ древняя повелительница, но получилось не очень, потому что ее все еще держали за горло над пропастью. Тем не менее, даже каркая, как ворона, Нигатар пыталась ворковать с придыханием – Возьми меня. К чему тебе вечно краснеющая девица, которая испугается твоего размера, стоит тебе снять штаны?

- Хорошее предложение – во все клыки улыбнулся барс, а потом прищурился и, доверительно склонившись к круглому уху, торчащему из белой гривы волос оборотницы, доверительно произнес – Я бы даже сказал, что заманчивое, но кое-что ты все-таки не учла.

- И что же? – с легкой насмешкой поинтересовалась оборотница.

- Я люблю ее невинность и то, как она краснеет. С высоты твоего опыта, всех лет, прожитых в высокомерном презрении ко всем, в жестокости и разврате, ты никогда не сможешь смотреть на меня, как она – с этими словами барс развернулся и поволок оборотницу к склепу.

Они исчезли в темном узком зеве, по бокам которого сияли кровавыми ломаными линиями, высеченные на камне руны. Знаки, значение которых так и осталось для меня загадкой, полыхнули и угасли, а потом мир вокруг поплыл, чтобы вновь утонуть во мраке.

Я снова лежала в постели, но на сей раз в чьих-то объятиях. Было тепло и уютно. От кожи оборотня, что лежал обнаженным у меня за спиной, исходил жар, в который мне хотелось завернуться, словно в плед, и провести так как можно больше времени. Однако интуиция подсказывала мне, что не следует оставлять подданных без контроля слишком долго. Не сейчас, когда мое положение еще не укрепилось. К тому же сосущая пустота в желудке всегда была плохим товарищем сну.

Мы с двуликим лежали словно ложки, вложенные одна в другую. Мои ягодицы упирались ему в пах, спина была плотно прижата к его телу. Одну руку оборотень подложил мне под голову, другой обнимал меня, собственнически покрывая крупной горячей ладонью грудь. Только отметив последний факт я, наконец, сумела вынырнуть из блаженно-уютной неги и задаться вопросом кто именно рядом со мной лежит.

Вид алой татуировки на предплечье мужчины заставила вздрогнуть. В жилах мгновенно вскипел адреналин: я голая в постели с Солером!

Попыталась освободиться из загребущих лап бывшего альфы, но тот лишь недовольно заворчал сквозь сон, как потревоженный зверь. Я снова попыталась выбраться из этого горячего тестостеронового капкана, но Рэй только прижал меня к себе крепче, закинул свою ногу поверх моих и зарылся носом в волосы на макушке.

Пальцы его руки, что лежала на моей на груди, пришли в движение: сначала растопырились в стороны, а потом на миг сжались, вокруг нее, как лапа кота, который захотел потянуться, или поточить когти.

Тело оборотня за моей спиной вдруг завибрировало и я услышала негромкий, очень низкий звук, в котором не сразу распознала мурчание. Пальцы Солера мучительно медленно обвели ореолу соска, после чего я собственным задом явственно ощутила, как рад меня видеть просыпающийся барс.

Я толкнула оборотня локтем в бок, и снова попыталась встать, но куда там:

- Поздно бежать, моя маленькая лассара, ты, наконец, попалась! – хрипло прошептали мне на ухо, лизнув мочку длинным, чувственным движением, отчего у меня непроизвольно выгнулась спина – Да, я чувствую, как ты меня хочешь… – мурлыкнул Рэй и потерся каменным членом о мои ягодицы.

- Отпусти меня!

- Ни за какие сокровища мира, моя лассара! – жарко прошептал мне на ухо оборотень и коснулся губами моей шеи – Предупреждая твою угрозу, напомню: ты не выгонишь меня из гарема, потому что я тебе нужен. Нигатар может вырваться, если меня не будет рядом.

И тут я вспомнила все, что произошло со мной в недавнем видении. В тот же миг я прекратила вырываться из объятий барса, напряженно застыв.

Теперь я не могу быть на комфортном расстоянии от экс-альфы, в противном случае древняя кошка присвоит мою жизнь.

И Солер знает, что я попаданка! Если он скажет ахайдам, кто я такая, то испытания, больше похожие на пытки, и торжественная казнь мне обеспечены. Какой замечательный подарочек приготовила мне Хамарра! Ну и как я, спрашивается, выполню ее миссию в этих условиях?

- О чем ты думаешь, женщина? Я не желаю твоей смерти.

Ах да, он не хочет моей смерти, потому что я нужна ему живой для совершенно определенных целей. Как я могла забыть! Ему нравится моя невинность, то, как я краснею, и еще он теперь может читать мои мысли. Кажется, пора паниковать?

Но все же если выбирать меж полной потерей контроля над жизнью и сексом с этим маньяком, лучше уж второе. Или первое? А можно я не буду выбирать?!

- Что значит "маньяк"?

- Варвар. Дикий, озабоченный и сумасшедший – любезно пояснила я.

- Варвар? Я?! Так меня не называла ни одна из моих любовниц – заявил уязвленный барс, даже мою грудь от возмущения тискать перестал.

- И много их было? – брезгливо ответила я, представив себя частью длинной очереди из местных красоток всех мастей.

- Достаточно, но отныне ни одна не заменит мне тебя.

- Неужели? Думаю, когда я надоем тебе, ты будешь искать, кого бы еще уложить в свою постель.

- Ты не понимаешь, Реджина. Мне не нужен никто кроме тебя.

- И именно поэтому ты решил показать мне, как трахаешь симпатичную служанку императора на лоне природы.

- Ты ревнуешь?

- Еще чего не хватало! Видишь ли, озабоченный ты наш, там, откуда я родом считается постыдным подглядывание за чужими утехами.

- Ревнуешь – в голосе двуликого звучало довольство и торжество.

- Кажется, кое-кто слышит только то, что желает слышать, а остальное пропускает мимо ушей?

Он одним движением сильных рук барс развернул меня к себе и я почувствовала, что против воли снова краснею.

- Ты не умеешь лгать, Реджина.

- Слушай, если тебе так важно получить меня, то я здесь. Можешь начинать прямо сейчас. Разбуди, когда закончишь. Я все равно не смогу вырваться, просто потому что ты сильнее. Но перестань иметь мне мозг своим огромным самомнением!

- Нет. Я хочу, чтобы наш первый раз был по обоюдному согласию.

Я не ослышалась?!

- С каких пор тебе важно, что я чувствую?

- С тех самых, когда я понял, что ты моя истинная, моя адиаль. Я должен извиниться за то, что пытался овладеть тобой без согласия.

- Кто ты такой и куда ты дел настоящего Солера? Что случилось, альфа? Ты не заболел? – саркастически заявила я, тронув лоб двуликого – Или у тебя приступ доброты? – нахмурилась я, критически оглядывая барса, но почему-то избегая встречаться с ним взглядом.

- Я не мог думать ни о ком другом с того момента, как увидел тебя. Но когда мы встретились, ты была наложницей императора, а значит, недосягаема для меня. Я пытался забыть тебя, но не находил покоя в объятиях других женщин и это меня взбесило. Я понял, что впервые утратил контроль над собой. Когда ты стала служанкой, я попытался снискать твою благосклонность снова. Мне казалось, если я возьму тебя хоть раз, это наваждение пройдет, и я опять почувствую себя спокойным и свободным. Но ты отказывала мне раз за разом, а я желал тебя все сильнее. Я был зол на тебя, на себя и на весь мир из-за того, что ты меня отвергала. Метка не появилась сразу, и я не понимал, что происходит. Когда Хамарра лично нарисовала мне эту татуировку, я ощутил зов истинной пары и был вынужден отправиться ее искать. Я был удивлен, узнав, что это ты. Но теперь я знаю, почему не могу не думать о тебе: ты "та, что в сердце", моя адиаль.

- Да, чудесно. А теперь, будь добр, отпусти меня и я пойду разбираться с проблемами клана.

- Ты мне не веришь?

- Верю. Но знаешь что? Я руку даю на отсечение: если бы не было этой метки и я не была твоей истинной, ты бы меня просто изнасиловал. Не так ли? Я же "ненавистная человечка", одна из тех, кто виновен в порабощении твоего народа, а ты у нас гордый повелитель котов и не приемлешь отказов. Сейчас ты назвал меня адиаль, или как там у вас величают любовь всей жизни, но против моей воли, удерживаешь рядом с собой. Что бы ты там ни пел про истинные пары, между нами ничего не изменилось.

- Если ты сейчас уйдешь и не закрепишь со мной связь, Нигатар очень скоро вырвется из места, куда я ее заточил. Ты навсегда потеряешь свободу, а я потеряю тебя, и ты не представляешь, насколько меня страшит эта мысль!

Я ахнула, потому что барс молниеносным движением толкнул меня, заставив лечь на спину и навис сверху, прижимая меня к постели, и впился в губы жадным поцелуем.