Глава 16 Храм великого дахака

Глава 16 Храм великого дахака.

Новая информация придавила, раздавила и расплющила. На какое-то время я даже потерялась в реальности, оставшись наедине со своими печальными мыслями. В себя пришла, лишь ощутив на теле упругие струи горячей воды. Не знаю, считывал ли местный водопад эмоциональное состояние, но я точно нуждалась в чем-то обжигающем снаружи, чтобы хоть немного заглушить режущую боль, терзающую меня изнутри.

Не единственная… Сколько у Лорса тайлин я так и не выяснила. Да и какая разница? Ведь как минимум одна все же была. Наверное, с точки зрения айринов, он не совершил ничего такого, за что следовало бы его порицать. Вот только я землянка. И у нас, конечно, встречается полигамия. Но я всегда хотела любить лишь одного, отдавать себя полностью, но и владеть им безраздельно. А любовь, разбитая на осколки — это ведь уже не любовь, правда?

Сколько времени прошло с того момента, как я подписала контракт? Месяц? Два? Сверившись с календарем в телефоне, выяснила, что пролетело почти три месяца. Половина срока. Время любви, нежности, тихого счастья. Время, наполненное светлыми надеждами на будущее. А сейчас? О том, что меня ждет дальше, думать не хотелось.

Я легла, зарывшись в одеяло. Не спала, конечно. Но, по крайней мере, так мне казалось, что я спряталась от всего мира. Приходили нао, приносили подносы с едой, потом так же тихо забирали их нетронутыми. А я все лежала и лежала. О Лорсе не думала, больно было. Вспоминала дом, дачу и почему-то яблоки: красные, желтые, чуть подгнившие, раскиданные в невысокой изумрудной траве.

Не заметила, как задремала. Разбудили меня жадные руки, горячие губы, прижавшиеся к шее, и хриплое «отоми», пробирающее до мурашек, лишающее воли и вообще… От которого наворачивались слезы, потому что разум не хотел этого слышать, душа жаждала, а сердце молило.

— Девочка моя… — Его язык скользит по плечу, обжигает, лишает меня дыхания и последних сил.

Нет. Нет! Я не хочу стать одной из многих твоих тайлин, не хочу пускать тебя под кожу… Ты и так проник слишком глубоко в меня. Пророс, укоренился. А я… Я не смогу без тебя потом, но и на часть не согласна.

— Я устала. Прости. — Не знаю, откуда во мне столько сил, но продвигаюсь к самому краю кровати и там замираю, каждой клеточкой тела ощущая его присутствие, его дыхание, его потребность. И мне больно от этого. Так больно и одиноко без него.

— Спи, отоми. — Снова приказ, а потом хлопает дверь, разделяя нас окончательно.

Вот и все. Прощай мой близкий и далекий, мой родной и откровенно чужой спаситель, моя невыдуманная сказка. Ты вернулся домой, на Арию. Твой земной путь окончен и пора отпустить все, что тебя связывало с другой планетой. Ты надежда своего народа, у тебя есть обязанности, есть своя дорога, с которой нельзя свернуть. Нам не по пути. Как жаль, что нам не по пути.

Слезы душат, но лучше выстрадать сейчас, чем мучиться все отпущенное мне мирозданием время. Контракт пересмотрен. Там есть лазейка, и я могу не делить постель с таори. Но три месяца проведу в его доме. Смогу ли? Выдержу ли? Вопросы превращаются в пчел и жалят меня, пока безликая темнота сна не накрывает, отгоняя все остальное.

Утро ворвалось неожиданно, разгоняя остатки сна. Оно говорила голосом толстячка-нао:

— Тайлина, прошу вас, вставайте! Мы опоздаем! Церемония начнется через час, а вам еще нужно примерить платья.

Лысенький коротышка суетливо приплясывал вокруг огромного вороха разноцветных тканей, сваленных грудой прямо на столе. Его тоненькая косица задорно подпрыгивала, выдавая волнение айрина.

— Какой цвет предпочитаете? К вашим глазам я бы рекомендовал голубой! — прощебетал нао. Его нарочитое оживление меня раздражало.

Голубое на похороны? Да пошли бы они мелким строем! Радоваться и скорбеть каждый волен по своим личным правилам.

— Черное! Я надену черное платье.

— Тогда позвольте приготовить к нему золотой пояс…

— Нет! Скромное черное платье и черный платок.

Спорить айрин не стал, но по его сопению и так было ясно, как негодует нао. Наплевать. Если Эгана некому оплакать, то это сделаю я.

Лорс не появился. В гостиной меня встретили нарядные, словно стайка пестрых бабочек, тайлины. Девушки недоуменно осмотрели мое длинное темное платье, но спрашивать ни о чем не стали. И на этом спасибо. Завтрак прошел неспешно и как-то тихо.

— Варя, на эркане сядешь рядом со мной. Люди захотят видеть тайлин великого дома. — Номи вздохнула и все же добавила: — Ты выбрала неудачное платье.

Хорошо, что ответа она и не ждала, потому что он у меня был. Так и вертелся на языке, но никого обижать не хотелось.

Эрканом на Арии называли широкую платформу, посреди которой стояли удобные кресла для каждой из нас. Стоило занять свои места, как эркан плавно оторвался от земли, завис в полуметре и медленно двинулся вперед.

Как мне пояснили, все мужчины дома добираются до Храма великого дахака отдельно от женщин, сопровождая тела почившего воина и его дракона. Платформа плыла над широкой дорожкой, вдоль которой стояли айрины и приветливо махали тайлинам. Иногда им что-то кричали. Я плохо разбирала, но, судя по смущенным мордашкам, это были комплименты их грации и красоте. Все верно. Век тайлины не долог, и нужно потом подороже себя продать и потеплее пристроиться в этой жизни. А церемония хороший повод показать товар лицом. Как на смотринах. Почему-то стало противно.

Больше не смотрела по сторонам, а опустила глаза. «Бо! Номи!» — выкрикивали мужчины, а девушки улыбались и махали им в ответ. Старалась не прислушивать, не вникать, не осуждать. Это не мой мир, чужой, неправильный. Я всего лишь гостья.

— Смотри, Варя! — восторженно прошептала Номи.

И я не удержалась, взглянула туда, куда указывала девушка. А там… Прямо на дороге сидел дракон. Огромный. Мощный. Почти как настоящий. Его голова подпирала небо, а плывущие облака касались рожек. Крылья раскинулись в разные стороны так, словно он пытался взлететь. Не знаю, что за скульптор его вырезал из целой скалы, но постарался он на славу.

— Красота-а-а… — восхищенно выдохнула я.

— Храм великого дахака! — торжественно объявила Номи. — Там совершается все значимое в жизни каждого из нас. Там мы начинаем свой путь и заканчиваем.

Прямо в брюхе дракона, между массивных лап зиял проход. Эрканы подплывали и подлетали, снижаясь у входа. Из них выходили айрины, многие привели с собой детей. Мы тоже остановились. Сойти помогли нао в серых, под цвет каменного дракона, тогах. У каждого на лбу была татуировка в виде расправившего крылья дахака.

— Мы, как временные члены дома Амиро, встанем почти у самого коара, и нам все хорошо будет видно. Это великая честь! — прошептала главная тайлина, когда мы уже шли по проходу.

Внутри храм оказался настоящей пещерой, со свода которой свисали наросты в виде сосулек, гребенок и бахромы, очень напоминающие земные сталактиты. Рука человека точно не касалась всего этого великолепия.

Слово «коар» перевести не смогла, но и переспрашивать не стала. Смысл? Еще несколько мгновений и все увижу сама, собственными глазами.

Почти у противоположной стены пещеры возвышался идеально ровный помост из черного камня. Причем, он казался цельным и одновременно чужим, выбиваясь из ровного серого оттенка скальных пород этого места. Но как он мог сюда попасть? Только по волшебству не иначе.

Вокруг уже собрались, судя по белым одеяниям, величественным осанкам и распущенным светлым волосам, главы самых знатных домов Арии. Позади них стояли женщины и дети.

Отец Лорса пребывал в гордом одиночестве. Плечи расправлены, взгляд слишком высокомерный, словно все собравшиеся есть пыль под его ногами. Не мне судить, о местных порядках я знала прискорбно мало. А то, что уже успела усвоить, мне катастрофически не нравилось.

Глава дома Амира стоял у самого черного помоста. Номи направилась прямо к нему, поклонилась и юркнула за его спину. Ее примеру последовали и другие девушки. Я же немного замешкалась и поэтому встретилась с внимательным взглядом почти таких же зеленых, как у моего спасителя, глаз. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Он щурился, я же смотрела прямо и открыто. Ждешь, что поклонюсь? Извини, но нет. Я лишь слегка кивнула, а он усмехнулся в ответ. Только встав рядом с Номи, перевела дыхание. Оказывается, все эти несколько долгих для меня секунд я почти не дышала.

Послышалась песня. Дивная. Удивительно подобранные мужские голоса, отражаясь от каменных сводов, звучали величественно и божественно прекрасно, вызывая трепет в душе. Несколько серых нао, практически не сгибаясь под своей ношей, на ярких красных носилках внесли тело младшего Амиро. Его уложили в центр возвышения. Где-то впереди, едва слышно прерывисто выдохнул глава дома. Значит, все же сын для него что-то значил.

Голоса зазвучали громче, заведя новую песнь. И теперь по проходу двигался совсем дряхлый айрин. Его серая тога превратилась в лохмотья и развевалась при каждом шаге, оголяя худые жилистые ноги. В руках старец держал посох со странными кристаллами. Он подошел к помосту и развернулся. Все стихло. Взгляды устремились к странному айрину, и он заговорил:

— Великий дахак, не оставь без защиты детей своих! — а голос… не дребезжащий, сильный и мощный.

— Не оставь! — хором повторили айрины.

— Великий дахак, поделись мудростью своей!

— Поделись! — вторит ему народ.

— Великий дахак, избавь от гнева своего!

— Избавь!

— Ария, приветствуй ми-таори! Ария, приветствуй ми-тао! — возвестил старец.

Все обернулись. И я, конечно, тоже. Там по проходу к помосту медленно шел Лорс. А рядом… Рядом с ним вышагивала самая прекрасная из виденных мною женщин — блондинка с удивительно синими глазами. И мой спаситель сжимал ее маленькую нежную ручку своей.

— Таори-дахак дома Амиро и его тайлина Оцери! — объявил старый жрец.

Так вот ты какая, ми-тао Арии! Красивая, изящная и очень подходящая для одного конкретного, самого невозможного в мире мужчины. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — они просто созданы друг для друга. А я… Я вообще досадная случайность. В носу защипало, а щеки опалило румянцем. Нет, никто не увидит слез Варьки Трофимовой! Любовь проходит, такое случается. Но пусть со мной останется хотя бы гордость.

Жрец местного культа вложил в руки прекрасной пары посох. Стоило пальцам Лорса и блондинки сжаться на древке и соприкоснуться, как кристаллы вспыхнули.

— Великий дахак, прими в свои чертоги верного воина твоего! — продолжил старец.

— Прими! — повторили собравшиеся в храме айрины.

С навершия посоха сорвался пронзительно белый луч и устремился к помосту. Носилки и тело окутало сияние, и через несколько секунд они просто исчезли.

— Великий дахак принял своего сына! — оповестил серый, принимая от Лорса посох. — Ария жива, пока живы таори и тао! Слава Арии!

— Слава! Слава! Слава! — грянуло со всех сторон.

Снова запели серые. Жрец двинулся в обратный путь, за ним медленно покидали храм Лорс и его возлюбленная тайлина. Так я потеряла его второй раз. Теперь уже безвозвратно, без надежды на будущее. А что осталось мне? Лишь воспоминания о моем коротком инопланетном счастье.

Подняв глаза, я вдруг встретилась с внимательным взглядом серых глаз. С той стороны помоста за мной внимательно наблюдал тот самый таори, что ошибся на корабле дверью. Рядом с ним стояла красивая, рыжеволосая землянка. Кажется, ее звали Юлия. Она, чуть привстав на носочки, что-то восхищенно ему рассказывала, мужчина кивал, но смотрел… Смотрел он на меня. Жадно, хищно, словно изголодавшийся зверь почуявший долгожданную добычу. Бррр! Не о том думаю! Не о том!

И я отвернулась, чтобы последовать вместе с Номи и другими девушками за главой дома Амира. Прочь из этого странного места прочь оттуда где разрушились мои мечты. Я шла медленно, и все время спиной чувствовала его взгляд. Нет, не чувствовала, ощущала каждой клеткой! Он словно гладил, ласкал, облизывал, но не воспламенял. Он был пустым и чуждым для меня, как и сам мир Арии, где, возможно, когда-то жили и умирали мои предки.

Народ рассаживался по платформам. Возникла толчея, в которой я и не заметила, как слегка отстала от тайлин. И чуть не вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к руке. А потом ладонь нежно погладили.

— Здравствуй, вкусняшка! — произнес знакомый голос.

— Здравствуй, таори-дахак, — тихо ответила я, не поворачиваясь в сторону сероглазого.

— Я не могу тебя забыть и слишком часто о тебе думаю. — Как-то грустно это прозвучало. Словно мужчина мне пожаловался.

— Сочувствую.

— Не стоит. Мне нравится то чувство, что опаляет грудь, когда я вспоминаю тебя, маленькая земляночка.

— А не боишься того, кому я принадлежу по контракту?

— Не боюсь! — горячо прошептал сероглазый прямо на ухо. — Но бои между таори запрещены. Слишком мало нас осталось, и мы слишком нужны планете. Пострадаю не только я и твой таори, пострадают два рода.

— Вот и держись подальше! — я с силой вырвала руку.

— Да кабы я мог! — раздалось обиженное сзади. — Вкусняшка, пощади! Хочу видеть тебя хотя бы изредка!

Отвечать не стала, просто пошла вперед. Не могу сказать, что воспрянула духом, но настроение, определенно, улучшилось. Женщины чувствуют чужой интерес интуитивно, всей кожей, всем существом. И это знание вселяет уверенность в себе. И сейчас, пережив одно из самых горьких разочарований своей жизни, я твердо знала, что на этом мой путь не обрывается, а тянется дальше. И неизвестно, что ждет меня за следующим поворотом судьбы.