Глава 7 Нелегкий выбор

Глава 7. Нелегкий выбор.

Бывать в кабинете замдекана мне как-то раньше не приходилось. Просторное помещение в старинном здании делилось на две зоны: рабочую и отдыха. В зоне отдыха стояли массивные кожаные кресла и невысокий журнальный столик на гнутых ножках.

«Серый тип» тут же прошел к креслам и настоятельно порекомендовал мне последовать его примеру. С этим не сложно было согласиться, поэтому я удобно расположилась в одном из них. Если уж судьба готовит вам ловушку, то попадать в нее лучше с максимальным комфортом.

— Итак, Варвара, буду говорить с вами прямо и предельно откровенно, — начал рыбоглазый, после того, как расположился напротив меня.

— Вы? Прямо и откровенно? Не смешите.

— Не до смеха. И вам я бы посоветовал не сильно веселиться. — Тип вмиг собрался, его взгляд из наполненного отеческой мудростью превратился в колючий и цепкий.

— Да у меня обстоятельства так складываются одно смешнее другого. Скалаты напали, бабушка в больнице, переводить на заочное не хотят, теперь еще вы со своей откровенностью.

— За любое благо в этой жизни нужно платить, Варя. Если вы пойдете навстречу нам, то и мы поможем в решении многих ваших проблем. Мы же не звери.

— Знаете, вот я очень хотела бы сказать, что не понимаю, к чему вы клоните, но вся проблема в том, что понимаю. Бабушкин доктор уже говорил со мной о редком ферменте в моей крови, о том, что айрины заинтересованы в таких девушках. Но…

— Но вы отказались от сотрудничества с властями, Варвара. — Закончил за меня «серый». — Очень недальновидно с вашей стороны. Мы даем вам шанс еще раз хорошо все обдумать, взвесить и решить, что для вас важнее: жизнь вашей бабушки, а возможно, что и жизни всех землян без исключения или же ваша персональная мнимая гордость. И заметьте, я даже не давлю на чувство патриотизма. Просто раскрываю вам все карты.

— Послушайте, ведь я не единственная носительница этого фермента в крови. Есть же еще девушки, готовые добровольно сотрудничать с айринами?

— Не единственная, и да, таких девушек много. Я вам больше скажу, мы фактически сформировали группу из добровольцев, но айрины прислали на вас персональный запрос. Фактически вопрос стоит следующим образом: или вы соглашаетесь, и тогда они очищают Землю от скалатов, или вы отказываетесь, и тогда айрины отбывают к себе, а наша планета становится безжизненной пустыней.

Лихо закрутили. Я — спасительница человечества. Если бы так не нервничала, обязательно посмеялась бы.

— А вы не думаете, что они просто блефуют?

— До сих пор все наши договоренности исполнялись четко, поэтому лично у меня нет ни единой причины не доверять айринам.

— У меня нет ни единого шанса отказаться? — я с надеждой посмотрела на «серого».

Дверь открылась, и вошла секретарь с подносом, на котором были расставлены чашки, а в центре возвышался пузатый чайник. Женщина нервничала, руки дрожали, поэтому посуда звенела, когда она выставляла ее на стол. Тип не проронил ни слова, пока дама не покинула кабинет, и только потом снизошел до ответа, попутно разливая чай:

— Разумеется, ваши социальные права и гарантии никто не отменял, и заставить я вас не могу. Но, признаюсь, я не понимаю вашей упертости в данном вопросе. По моим данным, вам уже нечего терять.

— Что? — я ушам своим не могла поверить. Неужели мы настолько все под колпаком, что о нас с легкостью могут выяснить даже такие подробности? Да, у нас с Мишкой было! Один раз! И я об этом даже бабушке ни разу не обмолвилась, а «серый» уже откуда-то все знает. — По-вашему, если женщина потеряла девственность, то ей уже и терять нечего?

Обида, горечь и безысходность давили. Я, как волчица, которую обложили красными флажками, она мечется, пытается бороться и выжить, а в итоге несется прямо в расставленную охотниками ловушку. Вот только зверь этого не понимает, а я осознаю, более того — чувствую каждой клеточкой тела, но ничего не могу поделать. Я лишь песчинка в масштабах всего человечества, и согласиться придется. Заставят, возьмут шантажом и измором. А потом? Что останется мне потом? Истерзанная, разбитая на тысячи осколков душа? Ведь я прекрасно знаю, кому меня отдадут. Знаю, как этот мужчина действует на меня. Я фактически перед ним беззащитна, полностью обнажена, даже если на мне тонны ткани. Как же не хочется себя терять… Как же не хочется…

Дверь вновь открылась, но на этот раз в кабинет вошел айрин. Тот самый, пожилой, с которым в клубе задержался мой спаситель.

— Приветствую вас! — произнес он приятным, нисколечко не старым голосом. — Срочные дела заняли больше времени, чем я рассчитывал. Прошу меня извинить.

«Серый тип» вскочил, галантно поклонился айрину и предложил ему присесть.

— Чаю? — осведомился рыбоглазый.

— Благодарю, нет. Многие ваши традиционные напитки пагубно сказываются на здоровье, а я уже не молод. — Айрин величественно замолчал.

Тип утратил душевное равновесие и, несмотря на всю свою выдержку, заметно занервничал. Я молчала, «серый» тоже. Наконец, айрин спросил:

— Вы пришли к интересующему нас соглашению, Алексей?

Вот значит, как его зовут. А мне он не представился. Ему не идет такое мужественное и нежное имя, больше бы подошло Люцифер или, на худой конец, Карниван.

— Пока нет, урсуле-тао. Но мы над этим работаем, — поспешно отчитался тип.

— Позвольте узнать, милая девушка, что мешает вам протянуть руку помощи тем, кто уже протянул вам свою? — голос айрина обволакивал.

По его словам вообще выходило, что я неблагодарная. От меня просят сущий пустяк, а я ломаюсь и отрываю огромное количество людей от более значимых дел, чем уговоры одной девчонки. Только как быть со мной?

— Мне мешает воспитание, уважаемый урсуле-тао. — Обращение я повторила за «серым», но айрину оно пришлось по душе. — Понимаете, меня немного просветили на счет того, зачем я нужна вашей расе. Только у нас не принято… — я замялась, спешно подбирая синоним к сексу. — У нас не принято совокупляться без чувств. Не знаю, известно ли вам о любви, но люди в нее верят, ждут ее и берегут, если найдут.

— Любовь… — вздохнул пожилой айрин и грустно улыбнулся. — Поверьте, дитя, я знаю и даже еще помню, что это такое. Но, в чем-то вы правы. Слияние таори-дахака и его тайлины мало напоминает отношения пылких возлюбленных, хотя нечто родственное все же присутствует. В данном случае речь не идет о чувствах. Здесь имеет место слияние двух энергий: созидающей тао и разрушительной таори. Но, поверьте, и мужчина, и женщина только выигрывают от подобного контакта, становясь сильнее.

— То есть вы все же хотите принудить меня к такому слиянию? — напрямик спросила я, айрин поморщился.

— Возможно, недопонимание возникло из-за того, что у наших народов несколько разнятся и культура, и мировоззрение. Эти понятия вообще очень условны, ибо складывались исторически, под воздействием разных фактов. Я немного изучал вашу расу. Роль тайлины сродни роли донора в этом мире. Ведь у вас уважают тех, кто отдал свою кровь тому, кто в ней нуждался?

— Несомненно, — кивнул рыбоглазый.

— А в нашем мире тайлины пользуются заслуженным почетом и уважением. Более того, их симбиоз с таори-дхаком всегда весьма щедро оплачивается. — Я подняла возмущенный взгляд на айрина, и он сразу поспешил исправиться: — Вы не так меня поняли, хотя и материальные блага не стоит скидывать со счетов. Тайлина может получить от общества все, что пожелает: любую медицинскую помощь для себя и членов своей семьи, любые социальные гарантии, работу, если таково будет ее желание. Тайлины почти столь же влиятельны, как сами таори-дахаки. Кроме того, такой союз практически всегда временный, сродни земному гражданскому браку. На срок заключается контракт, по завершению которого, женщина вольна как его продлить, так и расторгнуть.

— А в нашем обществе, уважаемый урсуле-тао, явление, когда дама торгует своим телом, продавая секс за личные блага для себя и своей семьи, порицается.

— Даже если этим она спасает чьи-то жизни? — хитро прищурился айрин.

Вот только ответить ему я не успела. В сумке зазвонил мобильный.

— Простите. — Я начла судорожно искать телефон, но как это часто бывает, никак не могла найти его в недрах рюкзака и от этого еще больше волновалась А когда нашла, то похолодела от ужаса, увидев имя абонента. — Слушаю вас, Геннадий Захарович.

Голос дрогнул.

— Варвара Александровна, скажу прямо — у меня плохие новости. Полине Ивановне стало хуже. Боюсь, счет идет уже не на дни, скорее на часы или даже минуты, — сообщил доктор.

— Я сейчас приеду.

— Лучше определитесь с методом лечения и найдите деньги. Иначе, нам поможет только чудо.

Доктор отключился, а я так и осталась сидеть с телефоном. От Янковского вестей не было, а квартиру и дачу продать за час нереально. Бабушка… Позволить ей умереть я не могла.

— Каков минимальный срок контракта? — в упор взглянула на айрина.

— Половина земного цикла, дитя. Сто восемьдесят пять дней, если быть точным.

— Я согласна, но у меня есть несколько условий.

— Слушаю.

— Моя бабушка…

— Ее осмотрят наши лучшие лекари сегодня же.

— Немедленно!

— Это приемлемо, — ответил мне айрин, и что-то тихо сказал в такой же прибор, как я видела у своего спасителя. — Один из лучших лекарей Арии займется вашей родственницей через несколько минут.

— Хорошо, — выдохнула я. — Это первое. Второе, в университете мне дают полный академический отпуск с последующим правом восстановления.

— Это даже не обсуждается. Разумеется, вы получите отпуск и без проблем восстановитесь в университете по завершении контракта. — Заверил меня «серый».

Свежо предание…

— И все же, я хотела бы, чтобы такой пункт присутствовал в документе.

— Приемлемо, — кивнул айрин.

— И я бы хотела знать обо всех форс-мажорах, которые могут возникнуть.

— Практически никаких, девочка. С тайлинами обращаются бережно, их чтят, берегут и всячески угождают. Тебе лишь надлежит оказываться доступной в любой момент, как того пожелает таори-дахак. Даже среди айринов женщины с сильным тао и большим содержанием в крови алави-тао большая редкость.

— Алави-тао — это нужный фермент? — мне благосклонно кивнули и даже пояснили.

— Это нить, связывающая простых смертных с богами. Росток энергии, которая после преображения способна искоренить любое зло. — А когда я кивнула, айрин продолжил: — Единственный нюанс. Наше пребывание на вашей планете может закончиться раньше, чем завершится ваш контракт. И тогда ты должна последовать за своим таори. Потом же мы вернем тебя на Землю, если ты изъявишь такое желание.

— А бабушка?

— Наши средства связи намного совершеннее земных. Ты сможешь в любой момент связаться с ней и даже пригласить в гости.

При этом айрин даже не выказал сомнений, что бабуля поправится. Это радовало и обнадеживало.

— Это все? — спросил «серый».

— Я бы хотела, чтобы контракт начался не раньше, чем через неделю, — ответила я.

Рыбоглазый взглянул на инопланетянина, тот на секунду задумался и изрек:

— Неприемлемо. Мы можем дать лишь три дня. Ваш таори давно нуждается в тайлине, и дальше оттягивать опасно.

— Хорошо. На таких условиях я готова подписать документы.

— Через час их доставят, ми-тао. — Айрин улыбнулся.

— Как вы меня назвали?

— Ми-тао, так принято обращаться к носительнице священного алави-тао. Ты привыкнешь и к уважению, и к трепету, и к обращению.

— Когда я смогу увидеть бабушку?

— Сразу, как я получу наш экземпляр договора, — поспешно ответил айрин.

Думать о плохом не хотелось, но такая суета меня несколько озадачила. Вряд ли они все подстроили. Ну, какой мерзавец будет вредить и так больной пожилой женщине?

— Чаю? — спросил у меня «серый».

— Яду. — Твердо сказала я.

— Неприемлемо, — вмешался айрин. — Тайлина обязана следить за своим здоровьем и соблюдать режим питания. Это проконтролируют.

Да, чувствую, с таким контрактом не скоро я бабушкиных пирогов отведаю.

Час тянулся. «Серый» о чем-то тихо беседовал с урсуле-тао, а я маленькими глотками отпивала почти остывший чай из нарядной чашки. К разговору не прислушивалась. Просто задумалась об одном инопланетном блондине, имени которого не знала, но с которым согласилась провести полгода своей жизни.

— Вам тут документы доставили, — робко сообщила секретарь.

— Зовите, — велел «серый».

А дальше я совсем растерялась, потому что в кабинет вошел мой вчерашний знакомый Данру. Он поклонился урсуле-тао, а потом синие глаза просто впечатались в меня. И смотрел айрин укоризненно, словно я предала его, что ли… Сразу спрятаться захотелось, или хотя бы провалиться сквозь землю. И почему мне перед ним так неудобно? Ощущение, что меня застали за чем-то постыдным.

Седовласый изучил свитки, кивнул и протянул мне.

— Приложи большой палец к нижнему углу, — проинструктировали меня.

Приложила, кожу обожгло острой болью, а по поверхности документа расплылось небольшое кровавое пятнышко. Ничего себе! Прямо кровавая клятва какая-то, будто душу дьяволу продаю.

— Еще что-то? — спросила урсуле-тао.

— Нет, совершенно ничего. Контракт вступит в силу через два дня и восемнадцать часов.

— Можно мне к бабушке? — попросила я, поднимаясь с кресла. До чертиков надоели разговоры. Тем более, они все равно от меня добились всего, чего хотели. А вот я сейчас желала одного — как можно быстрее оказаться на воздухе и вдохнуть его полной грудью, ощутить ветер на щеках.

— Иди, ми-тао. — С отеческой улыбкой позволили мне. — Тамак, прошу вас проводить девушку до клиники. Координаты вам сбросят на гейр.

А вот на это я никак не рассчитывала и не собиралась оставаться наедине с синеглазым. Данру поклонился, и мы вышли.

В коридоре нас провожали завистливые липкие взгляды студенток. Разумеется, завидовали мне, а вот глаз не сводили с моего провожатого. Может, он и не против познакомиться, но ему уже навязали меня. Так что, девчонки, сегодня вы в пролете, а вот меня, кажется, ожидает не совсем приятный разговор.

— Типу талле! — скомандовал Данру, как только мы заняли места в летательном аппарате. Аппарату приказали следовать по заданному маршруту.

Я молчала, он тоже не торопил события, земля удалялась плавно, но неумолимо.

— Зачем? — не то спросил, не то простонал синеглазый. — Варя, зачем?

А я и сама не знаю зачем. Просто так вышло, обстоятельства, карма. Все это общие, ничего не значащие слова, поэтому я не стала ничего говорить. А он… Он не имеет ни на что прав: ни спрашивать, ни обвинять.

Я отвернулась и смотрела на проносящиеся внизу дома, дороги, светофоры.

— Извини. — Наконец, произнес айрин. — Я не должен был спрашивать, просто… просто ты вот здесь…

Я обернулась. Проблемы проблемами, но любопытство присуще каждой женщине. Интересно же посмотреть, где там я у него? Айрин приложил ладонь к груди на уровне сердца.

— И здесь! — теперь он приложил ладонь к голове. — И здесь. — Ладонь прикрыла сапфировые глаза и снова вернулась к сердцу. — Думаю о тебе постоянно, Варя.

Смогла только грустно улыбнуться в ответ, потому что я-то о нем не думала, даже вспоминала только по делу, и уж точно Данру не герой моего романа. И почему мое сердце не заходится при виде очаровательного мужчины, который честен и искренен, а от одного взгляда на зеленоглазую сволочь пускается вскачь? Любовь зла? Глупости все это. Просто биохимия и эти, как их там… алави-тао. Это они, как магнит, притягивают меня к невозможному, эгоистичному мужчине.

— Варя… Варя…

Кажется, я задумалась так сильно, что даже не слышала, как зовет меня Данру. А потом, потом увидела его склоненное надо мной лицо. И губы нежные, горячие коснулись моих робко и бережно. Совсем не так. Не так. Не жалят, не обжигают, не заставляют гореть. Совсем никак. А жаль, жаль, что сердце сделало иной выбор.

— Не делай так больше, пожалуйста. — Тихо сказала айрину, отстраняясь.

— Извини, Варя. — Он откинулся в свое кресло и застыл. — Извини. Но я никогда не перестану надеяться, что однажды ты ответишь мне.

Больше мы не говорили. Летательный аппарат совершил посадку прямо около центрального входа. По больничным коридорам почти бежала. А около палаты бабушки меня встречал Геннадий Захарович. Он улыбался тепло и открыто. Только от одного этого от сердца отлегло, а на душе стало чуточку светлее.