Глава 26

Я постучала. Вдруг Алистер ошибся и сейчас Камелия как ни в чем не бывало откроет дверь? Но никто не отозвался. Тогда я глубоко вздохнула и, схватившись за ручку, провернула. Конечно же, дверь оказалась запертой. Обругав свою недогадливость, я стала размышлять, как мне проникнуть внутрь. Насколько я поняла, в каждой комнате замка имелся балкон, с выходом с сад. Эльфы не были бы эльфами без возможности в любое время полюбоваться зеленью своих лесов.

Если покои Камелии находятся сразу же за кухней, то и в личный садик Камелии можно проникнуть через кухонный сад. Мысленно погладив себя по голове, я быстро направилась на кухню, молясь, чтобы Камелия была занята и не пристала ко мне с очередным своим «снадобьем для малыша». Я не была уверена, что смогу сдержаться и не вывалить обвинения ей в лицо.

Мне повезло: на кухне творилась настоящая суматоха. Главная кухарка размахивала большой поварешкой на манер смычка, сопровождая все не очень-то вежливыми окриками. Младшие суетились, роняя на пол то пучок приправ, то орехи. Камелии нигде не было видно, чему я несказанно обрадовалась.

Конечно же, остаться совершенно незамеченной у меня не получилось. Бормоча: «Не обращайте на меня внимания», я выскользнула в сад и быстрыми шагами направилась к высокой изгороди, отделявшей этот клочок зелени от личного сада Камелии. Удостоверившись, что за мной никто не наблюдает, я взмахнула рукой и большой дуб, росший около изгороди, опустил ветвь. Сев на нее верхом, я приказала перенести меня за изгородь. Хвала всем лесным богам, мне попался послушный представитель буковых. Поскрипывая, ветвь задвигалась и через несколько секунд я, донельзя довольная собой, уже стояла на балконе, примыкающем к комнате Камелии.

Балкон был открыт, поэтому проникнуть в комнату не составило никакого труда. Я осторожно вошла и осмотрелась. Если я ожидала увидеть портрет Элрика, утыканный дротиками, то ничего такого не нашла и, сказать по правде, слегка огорчилась. Аккуратно заправленная кровать, туалетный столик, заваленный множеством цветных лент, большой гардероб, расписанный цветами, — вот и все убранство. Заглянув за дверь около гардероба, я обнаружила лишь сверкающую чистотой туалетную комнату.

— Что ж, приступим к тщательным поискам. Прости, Камелия, но уж очень мне не хочется замуж за короля, — пробормотала я себе под нос и начала открывать все ящики, какие только нашлись в комнате. Но в гардеробе висели лишь платья и стояли туфельки им в тон, а в ящике туалетного столика обнаружились только янтарные украшения. Я даже заглянула под кровать и потрогала дно столика, решив, что Камелия, как и моя мама, может что-то там скрывать. Но под кроватью не было даже клочка пыли, а шаря под столом рукой, я посадила здоровенную занозу, но так ничего и не нашла. Такому же тщательному обследованию подверглась и ванная комната.

Потратив на бесплодные поиски с четверть часа, я одновременно с радостью и грустью констатировала, что Камелия чиста, как первый снег. Но вот именно эта чистота меня и смущала. Уж слишком «причесанной» выглядела комната. И какой-то нежилой. Словно обитавшая здесь эльфийка знала, что кто-то может сунуть нос в ее вещи.

«Ты же Вэндэ Таурэ, примени силу», — вспомнился мне вдруг низкий насмешливый голос Морнэмира. Я закрыла глаза и сосредоточилась, сама не зная, что ищу. Но ведь в эльфийской летописи говорится, что именно я спасу род лесных эльфов. А что такое попытка вывести на чистую воду злоумышленника, как не спасение? Неизвестно почему вспомнилась гравюра из летописи — девушка со вскинутыми вверх руками в окружении трав и деревьев. Решив, что терять мне все равно нечего, я глубоко вздохнула и точно также вскинула руки. Тут же до моего слуха долетел скрип качнувшихся за окном деревья и тихий не то шелест, не то шуршание. Надеюсь, потолок не обвалится мне на голову. Боязливо открыв глаза, я увидела цепочку маленьких коричневых семян, что ровным строем катились ко мне по хрустальному полу. Коснувшись моих туфель, они послушно замерли. С громко колотящимся сердцем я подняла одно семечко, чтобы рассмотреть поближе. Так и есть — семена дикой моркови. Внутри будто что-то оборвалось.

Я проследила дорожку семян, которая уводила под кровать эльфийки. Пришлось снова лечь и заползти под нее. Именно там обнаружился тайничок, который я не заметила в первый раз. Маленькое углубление в стене рядом с полом было замаскировано так искусно, что без помощи своей силы я бы ни за что его не обнаружила. Отодвинув хрустальную заслонку в сторону, я пошарила внутри тайника рукой. Слева стоял развязанный мешочек с семенами дикой моркови, а справа я нащупала что-то хрустящее. Через секунду я извлекла на свет пергамент, в который была завернута пара кинжалов. Вертя в руках оружие, я испытывала смутное ощущения, что уже видела похожий кинжал. Ну, конечно, видела! Вскрикнув от неожиданности, я выронила тихо звякнувшее оружие. Ведь именно такой кинжал я извлекла из тела умирающей Амбреллы! Он был выпачкан в крови, но это не помешало мне запомнить его. Тот кинжал Элрик приказал забрать в оружейную, как он объяснил, «до выяснения истинных причин смерти эльфийки». Но у меня не было никаких сомнений, что это кинжалы-близнецы. Задумчиво пошевелив пальцами, я заставила семена вернуться в мешочек. Взяв пергамент, чтобы спрятать в него кинжалы и вернуть все на место, я зацепилась взглядом за строчки, которыми был испещрен лист. К моему великому огорчению, документ был написан на эльфийском. Моих знаний, которые заключались в паре фраз, явно не хватало, чтобы прочитать написанное. Под текстом я увидела две подписи. Одна будто состояла из сплошных углов, а вот глядя на другую мне припомнились изящные завитушки, которые выводила Камелия, сидя на кухне несколько часов назад. Поборов желание стащить документ и показать Элрику, я все же решила оставить его на месте. Камелия не должна догадаться, что кто-то копался в ее вещах. Положив кинжалы на место, я задвинула заслонку.

Выбравшись из-под кровати, я в нерешительности замерла. Что предпринять? Побежать с воплями к Элрику или Алистеру? Но первый ясно сказал, что ему нужны доказательства, а второй при всей своей верности королю примет сторону дочери.

Я снова вышла в сад и, немного порыскав по нему, обнаружила в зарослях несколько грядок с дикой морковью. Высокие стебли с собранными в зонтики белыми соцветиями тихо покачивались на легком вечернем ветру. Вот и еще одно доказательство. Однако этого тоже недостаточно. Камелия легко может сказать, что выращивала морковь в качестве приправы, а то, что она прятала семена под кроватью — милое чудачество. Вот наличие кинжалов ей будет объяснить труднее, но и здесь можно что-то придумать.

Я машинально прошла к изгороди и точно таким же способом, как и попала сюда, перебралась обратно. В голове был полнейший сумбур. Камелия… Сама не заметив как, я вновь оказалась на кухне.

— Вивиан, дорогая, нагуливаешь аппетит? — услышала я мелодичный голос той, которую меньше всего сейчас хотела видеть, и мысленно застонала. — А Элрик везде ищет тебя.

Камелия мягко улыбалась, ласковые карие глаза были так безмятежны, словно ничто в целом мире не могло разволновать добродушную эльфийку. Что ж, самое время узнать, так ли это. Я улыбнулась в ответ.

— Ох уж этот Элрик, — беспечно рассмеялась я, надеясь, что смех не звучит истерично. Я взяла эльфийку под локоть и зашептала, наклонив к ней голову: — За неделю, что нас не было, он меня просто измучил. Мне кажется, будет двойня, а то и тройня!

Камелия отшатнулась, нервно рассмеявшись.

— Да услышат тебя лесные боги, Вивиан! — сказала наконец она, сверкнув глазами.

— Скажу тебе по секрету, — зашептала я, снова вцепляясь в тонкую руку Камелии, — за эту неделю произошло много чего… Например, совершенно случайно нам с Элриком удалось узнать, что Лиатрис жива и преспокойно себе живет в мире смертных!

— Что-о-о?!

— Тише, Камелия! Элрик запретил мне рассказывать, но ты ведь моя… э-э-э… подруга, поэтому не вижу большой беды, если ты узнаешь об этом чуть раньше остальных. Так вот, Лиатрис жива, но совершенно не собирается возвращаться, можешь себе такое представить? И наш брак с Элриком вроде как теперь недействителен. Поэтому мне срочно нужно сшить новое свадебное платье и повторить брачные обеты, пока малыш, точнее малыши, — я выразительно погладила себя по безнадежно плоскому живот, стараясь выпятить его как можно сильнее, — не стали совсем уж большими. Зная Элрика, это будут настоящие эльфийские богатыри! Ты не представляешь, как он неутомим! Камелия, почему никто заранее не рассказал мне, чего ожидать от объятий эльфа! Это ведь… это же… — я мучительно подбирала слова, стараясь представить себе ледяные руки Элрика. А потом на память пришел обжигающий поцелуй Флориана и мурашки, бежавшие по телу всякий раз, когда я оказывалась в его объятиях. Я мечтательно улыбнулась. — Это словно волшебство. Я никогда не думала, что смогу испытывать подобные чувства. Когда он обнимает меня, я забываю обо всем на свете. А его поцелуй…

— Прекрати! — взвизгнула Камелия, а я изумленно уставилась на нее. Оставив меня, эльфийка подбежала к молоденькой кухарке и отобрала у той баночку с солью. — Ты же безнадежно испортишь ужин короля!

— Но ведь я даже еще не начинала солить это блюдо, госпожа Камелия, — пробормотала кухарка, хлопая пышными ресницами.

— Ты хоть понимаешь, какая это ответственность — готовить его величеству! — продолжала бушевать Камелия, будто не слыша кухарку. Та осторожно кивнула, изумленно посматривая на Камелию. Я же всеми силами старалась сдержать улыбку. Половина дела сделана. Осталось спровоцировать Камелию при большом скоплении эльфов и заполучить признание во всех ее злодействах.

Я внутренне поежилась. Меня мучил все тот же вопрос: зачем это Камелии? И почему, ну почему виновной во всех этих неприглядных вещах нужно было оказаться именно Камелии, а не какой-нибудь другой эльфийке, с которой я не успела подружиться? А она ведь дочь Алистера… При мысли о том, каким потрясением все это станет для лекаря, в груди отчаянно заныло.

— Прости, милая, — эльфийка снова подошла ко мне, — эти глупые кухарки словно сговорились сегодня! Так и норовят испортить торжественный ужин! Ты говорила, что нужна помощь с платьем? — Камелия быстро взяла себя в руки. Снова безмятежная улыбка и искреннее желание помочь. — В кладовых достаточно богатых тканей, нужно только выбрать.

— Не нужно ничего шикарного. Элрик сказал, что больше всего я нравлюсь ему совсем без одежды, — смущенно сказала я, продолжая вдохновлено врать. — Представляешь? Я-то думала, он такой надменный и холодный, а он очень даже страстный! Я считала, что когда тебе слегка за пятьсот, тебя уже не интересуют страсти, но как же я ошибалась! Ты была права, когда говорила, что король полюбит меня! Я так счастлива, Камелия! Так счастлива!

Я смотрела на Камелию, пытаясь понять, не переусердствовала ли в своих восторгах. Но ведь так и должна вести себя смертная, в которую якобы влюбился эльфийский король, разве нет? Судя по виду эльфийки, я все делала правильно. Она старалась улыбаться безмятежно, но в глазах ее не было тепла.

— Я очень рада за тебя и Элрика, — сказала наконец она. — Пусть ваш брак не омрачат никакие беды.

— Да услышат тебя лесные боги, Камелия. Ведь именно они послали меня сюда, — с притворной смущенной улыбкой ответила я. — Что ж, пойду к Элрику, он не очень-то любит ждать.

— Да-да, ужин скоро будет, — пообещала она.

Кивнув, я направилась в нашу с Элриком спальню и, быстро искупавшись, переоделась в чистое, пепельного цвета, платье. В моем шкафу наблюдалось теперь не то что пятьдесят, а сто пятьдесят оттенков этого цвета.

Занятая переодеванием и прической, я гнала мысли о том, что отравительница и убийца обитает под одной со мной крышей. Но делать нечего. Я не могу просто так обвинить эльфийку из хорошей семьи. Элрик скорее поверит ей, чем мне. Сидя перед зеркалом и расчесывая волосы, я все обдумала как следует, еще раз убедившись в правильности своего решения. Только открытое признание Камелии снимет с меня все обвинения в глазах лесных эльфов и освободит от брачных уз с королем. Осталось это признание получить.

— Что ж, Камелия, все это время ты лишь притворялась невинной овечкой, сама же только и ждала момента, чтобы избавиться от меня. Пришло время овечке повстречаться с лисицей, — мрачно сказала я своему отражению. А потом громко фыркнула. На лису я походила точно так же, как енот на лошадь.

В дверь постучали.

— Госпожа Вивиан, его величество король Элрик приглашает вас в западный зал для встречи с подданными.

— Уже иду! — отозвалась я, вставая. Себе под нос прошептала: — Твой выход на арену, Вивиан.

Молчаливый стражник сопровождал меня до самого вышеупомянутого западного зала. Видимо, Элрик был не самого высоко мнения о моей способности ориентироваться в замке. Но сейчас я испытывала благодарность за такую заботу. Ничто не помешает Камелии выскочить из-за угла и воткнуть кинжал мне в живот точно так же, как и Амбрелле. И чем только бедняжка провинилась? Неужели догадалась о том, что замышляет ее «лучшая подруга»?

В большом, ярко освещенном свечами зале виноградине негде было упасть. Длинные фуршетные столы, как и во время маскарада, были расставлены вдоль хрустальных стен, чтобы любой желающий мог подкрепиться. Когда я подошла, Элрик разговаривал с капитаном стражи. Вполголоса он приказывал ему смотреть в оба. Кивнув, капитан занял свой пост слева от короля. Осмотрев меня придирчивым взглядом серебряных глаз, король, видимо, остался доволен.

— Где твоя корона? — спросил он, подавая мне руку.

— Я ведь еще не королева, — напомнила я, после чего приблизилась к Элрику будто бы в любовном объятии, сама же жарко зашептала ему в ухо: — Запомни: мы влюблены! Да так, что воздух вокруг нас искрит! Так надо.

Отстранившись, он с сомнением посмотрел на меня, но согласно кивнул. Я перевела дыхание и, снова повиснув на шее Элрика, громко спросила:

— Любовь моя, чего же мы ждем?

Сама в этот момент высматривала Камелию. Эльфийка обнаружилась рядом с отцом. Она, не мигая, смотрела на нас. Я крепче ухватилась за Элрика.

— Вивиан… То есть, любовь моя, ты меня задушишь, — процедил король сквозь зубы, пытаясь ослабить мою хватку.

Стражники, стоявшие позади нас, старались сдержать улыбку.

— Я так соскучилась по тебе! Мне не хватало твоих…, - я чуть запнулась, — поцелуев и горячих рук на моей… моем…

— Лице? — предположил король.

— Ты такой затейник! — громко рассмеялась я, краем глаза следя за Камелией. Она определенно подошла ближе.

— Мы должны сделать объявление, любовь моя, — бодро сказал Элрик, улыбаясь одними губами.

— Конечно, любовь моя, — я наконец отлипла от Элрика. Меня и саму тошнило от того словесного сиропа, который приходилось разливать. Однако большинство эльфов смотрели на нас с улыбкой на прекрасных лицах, довольные тем, что их король вроде бы счастлив.

Как и в день маскарада, эльф-распорядитель легко ударил посохом о хрустальный пол. Раздавшийся мелодичный звон призвал присутствующих устремить глаза на нас с королем. Я продолжала бросать на Элрика полные обожания взгляды. Сегодня на короле был темно-серый, расшитый тонкой вязью, камзол без рукавов, надетый поверх серебряной рубашки. Серые штаны заправлены в сапоги из мягкой кожи. И неизменная корона, охватывающая лоб, со сверкающим камнем посередине. Светлые волосы уложены волосок к волоску. Я тихонько вздохнула. Если бы не вечная холодность Элрика, он был бы прекрасен не только внешне. Когда в зале образовалась тишина, Элрик заговорил.

— Мои бессмертные лесные друзья, я рад видеть вас всех сегодня. Надеюсь, за ту неделю, что нас с моей супругой не было, в Лоссэ Таурэ царили мир и покой. — Послышались тихие беззлобные шуточки на тему того, чем же мы были заняты так долго. Эрик лишь снисходительно покачал головой, выжидая, когда они закончатся. Вообще, держался он пока что неплохо. — Обстоятельства сложились так, что нам с Вивиан стало известно о том, что Лиатрис, которую я столь неразумно взял в супруги два века тому назад и нарек королевой Лоссэ Таурэ, вовсе не мертва. Она покинула лес по доброй воле и теперь живет среди смертных. Мне пришлось, согласно нашим традициям, расторгнуть связывающие нас брачные обеты.

Элрик проговорил все это довольно бесстрастно, но по залу пронесся возмущенный ропот. Эльфы были не довольны предательницей, променявшей их лес на жизнь среди смертных. Я водила глазами по толпе, выхватывая взглядом то одно удивленное лицо то другое. Дядюшка Элрика, как обычно, поправлял монокль. Казалось, за три тысячи лет он повидал все, что только можно повидать, поэтому выглядел не сильно удивленным. Скорее раздосадованным оттого, что монокль ведет себя столь своенравно, норовя то и дело упасть на пол. Алистер кивал, подтверждая сказанное Элриком, а Камелия напряженно слушала, прижав к груди изящные руки. Остальные эльфы внимали с не меньшим интересом. На примыкавшем к залу балконе я увидела вдруг мелькнувший высокий силуэт. У стоявшего там эльфа были определенно черные волосы. Неужели Флориан? Но с такого расстояния я не могла рассмотреть точно.

— Прости меня, мой король, за недостойную дочь! — воскликнул выступивший вперед эльф, удивительно похожий на Лиатрис. Я вздрогнула от неожиданности. Так вот, значит, как выглядит честолюбивый эльфийский папаша. Надеюсь, у него больше нет дочерей, которых он попытается предложить еще какому-нибудь королю.

— Тебе не за что извиняться, Арвэль, — спокойно сказал Элрик. — Мы всегда были свободным народом. Таким и останемся. Но я рассказал все это с единственной целью. Ввиду сложившихся обстоятельств мы с Вивиан повторим наши клятвы…

— Завтра! — выпалила я, смущенно хлопая ресницами, и с силой сжимая ладонь Элрика.

— Завтра? — недоуменно переспросил король, бросая на меня удивленный взгляд.

— Да, я больше не могу ждать, любовь моя, — заявила я под дружные смешки эльфов.

— Что ж, я… я не могу отказать, если ты просишь… любовь моя, — выдавил наконец король, притягивая меня к себе и целуя в лоб.

— В лоб? Серьезно? — прошипела я, думая о том, что это мало похоже на страстный поцелуй влюбленных, убежавших на целую неделю, чтобы предаться страсти. — Я еще теплая, чтобы меня в лоб целовать!

Застонав, Элрик легонько клюнул меня в губы. Я же прижалась к нему, с силой впечатав рот в его губы, изображая пылкий поцелуй. Эльфы зааплодировали, поддерживая наше решение. Знали бы они, что у меня на душе скребся целый кошачий выводок, а Элрик бы лучше женился на одном из дубов в своем лесу, чем на мне.

— Нет! Нет! Так нельзя! — выкрикнула Камелия, решительно продвигаясь к нам. Мы отстранились друг от друга. Элрик нахмурился, а я обрадовалась, подумав, что эльфийка все-таки не вынесла устроенного для нее спектакля и решила вмешаться. — Ведь платье еще не готово! Какая же свадьба без платья? Швеи не успеют сшить его за ночь! Нам нужно время!

От разочарования мне захотелось взвыть. Вместо этого я прильнула к Элрику, чуть ли не силой заставив его обнять меня, и весело сказала:

— Камелия, дорогая, мне нет дела, в каком платье я пойду под венец. Главное, что под энвина норно меня будет ждать Элрик. Правда, любовь моя? — я обратила полный томления взгляд на короля. Скулы Элрика приобрели розовый оттенок.

— Конечно, любовь моя, — подхватил он, потом обратился к Камелии: — Это не важно, Камелия. Вивиан подыщет подходящее платье из своего приданого, не беспокойся. Твоя же задача — приготовить такой пир, о котором мы будем вспоминать еще много столетий.

Камелия хотела что-то сказать, но, передумав, лишь послушно склонила голову.

— Я приготовлю, мой король, не сомневайтесь, — тихо пообещала эльфийка, а меня словно ледяной водой окатили после ее слов.

Больше ничего примечательного на ужине не произошло. Я все также везде ходила рядом с Элриком, называя его к месту и не к месту своей любовью, и висла на нем, чем окончательно достала короля, хотя он старался не подавать виду, а был мил и обходителен. В меру своего характера, конечно. И только прикасаясь к нему, я чувствовала, как он напряжен. За ужином я не съела ни крошки не выпила ни капли, с тоской посматривая на угощавшихся различной снедью эльфов.

Мне хотелось громко завопить, запретить им есть эту отравленную пищу, а виновницу всех их бед подвесить на ближайшем же дереве и чтобы одна из ветвей удерживала ее за белую шею, но я сдерживала себя, лишь сильнее приникая к Элрику. К концу вечера мне стало казаться, что у него и меня на теле останется россыпь синяков. Но все неприятное когда-нибудь заканчивается. Подошел к концу и этот вечер.

Когда дверь спальни скрыла нас от любопытных взоров, я устало привалилась к стене, а Элрик опустился в кресло, вытянув длинные ноги.

— Как же хочется выпить! — выпалил он.

— Спроси, может, что-то осталось от присланного Исилендилом вина, любовь моя, — хмыкнула я.

Элрик мой юмор не оценил.

— Свадьба завтра? К чему спешка, любовь мо… Лесной дьявол! — выругался Элрик, а я сдержала усмешку.

— Я рассчитываю, что отравитель себя проявит, — я прошла к столу, и, взяв большое яблоко из блюда со свежими фруктами, впилась в него зубами. Только сейчас я поняла, как голодна.

— Ты уже знаешь, кто это? — быстро спросил Элрик.

— Угу.

Король в мгновение подскочил ко мне и впился пальцами в плечи.

— Имя!

— Элрик, подожди до завтра, прошу тебя. Вдруг я ошиблась, и тогда обвиню невиновного. А если я все-таки права, злоумышленник себя не проявит, потому что ты постоянно будешь начеку и испепелишь его взглядом.

— Ты хочешь рисковать жизнями лесных эльфов? Я — король и должен заботиться об их благополучии.

— Никто ведь не умер за все время после проклятия, так?

— Если не считать Амбреллы.

— Она умерла не от отравы, а от кинжала в животе. Все это время в пищу лесным эльфам подсыпали семена дикой моркови. Это средство делает зачатие невозможным. Но оно не опасно для жизни.

— Оно опасно для новой жизни, — отрезал Элрик.

— Послушай, завтра все станет ясно, — устало объяснила я. — Если я ошиблась, я выйду за тебя замуж, Элрик, я сдержу слово, и сила Вэндэ Таурэ будет принадлежать лесным эльфам. А если нам повезет, то свадьба не состоится, и вскоре эльфийки вновь обретут смысл жизни.

— Не понимаю, почему я в который раз решаю поверить тебе, — пробормотал король, делая шаг назад и изумленно меня рассматривая.

— Может быть, эльфийская часть моей крови вызывает у тебя доверие. А может быть, нежные чувства к Идриль мешают тебе излишне упорствовать, — пожала я плечами, жуя яблоко.

— Что ты сказала? — вскинулся Элрик. Похоже, его запас нежностей исчерпал себя на ближайшую сотню-другую лет.

— Пора спать, Элрик. Завтра нам предстоит тяжелый день.

— Просто читаешь мои мысли, — откликнулся король, расстегивая жемчужные пуговицы камзола.

— Так, подожди! Ты что, собираешься спать здесь? — подозрительно спросила я, наблюдая за королем, уже снимающим рубашку. — Но кровать только одна. Тебе придется подыскать себе другую комнату.

— Это моя комната, а мы безумно влюблены. Если я уйду, завтра по всему лесу будут ходить слухи о том, что я спал отдельно. Ты сама придумала ерунду с безумной любовью, и я до сих пор понять не могу зачем, — проворчал Элрик, скидывая сапоги и вытягиваясь на кровати во весь рост. Спасибо хоть брюки не стал снимать.

Признав правоту Элрика и поняв, что попалась в собственную ловушку, я легла прямо в платье на другую половину кровати спиной к королю и отодвинулась как можно дальше, благо ширина ложа это позволяла. Мне казалось, что я ни за что не смогу уснуть, но я даже не поняла, как глаза сомкнулись, и я забылась тяжелым сном.

Мне снилась огромных размеров морковь, вокруг которой семена с лицами эльфов водили хоровод и громко пели: «Мы родились, мы родились, Вивиан и Элрик поженились!» Эти семена окружали меня, становясь все больше и больше, лишая меня возможности свободно вздохнуть. Я вскрикнула и проснулась.

Видимо, сейчас середина ночи. За балконным окном темно, свет исходит лишь от хрустальных стен и пола. Я посмотрела на сладко спавшего Элрика. Даже во сне он выглядел суровым. Видимо, мои крики его ничуть не потревожили. Что ж, полезное качество для семейной жизни. Я вытерла выступившую на лбу испарину и поняла, что больше заснуть не получится. Да еще голод напомнил о себе громким урчанием в желудке.

Тихонько поднявшись и прихватив еще одно яблоко, я вышла на балкон и вдохнула свежий ночной воздух. На всем лежала печать спокойствия. Ни шороха, ни шелеста, даже птицы молчат. Внезапно яблоко выпало из моих рук. Мысленно обозвав себя растяпой, я наклонилась, чтобы поднять его, и тут около моего уха отчетливо что-то просвистело. Машинально я прикрылась руками. Растущее рядом дерево приняло это за команду и заскрипело ветвями и стволом, словно собираясь шагнуть мне навстречу. А потом все неожиданно стихло. Тяжело дыша, я осторожно опустила руки и с ужасом посмотрела на кинжал, пробивший хрустальный пол. Если бы не случайно выпавшее яблоко, сейчас этот кинжал точно также торчал из моей головы. Я осторожно коснулась его пальцем. Так и есть. Кинжал из того же набора, что я нашла у Камелии. Интересно, это ей наемники подарили парочку, или она сама раздает им оружие? Я поднялась и хотела разбудить Элрика, чтобы сделать ему выговор. Хороша охрана! Наемники чуть ли не с нами рядом сидят, а им хоть бы что!

Полная негодования, я уже собиралась устроить Элрику веселую ночь, как до моего плеча кто-то легко дотронулся. Я резко обернулась, но это была всего лишь ветка, которую я, видимо, призвала, когда пыталась защититься. Я перевела взгляд на дерево, от которого она протянулась, и замерла с открытым ртом. Там, опутанный ветвями наподобие кокона, висел наемник. Он злобно таращил глаза и извивался, пытаясь вырваться. Приказав дереву не отпускать его, я плотно прикрыла балконную дверь и легла на кровать, после чего заснула крепким сном без сновидений.