Глава 11

В ушах эхом звучали произнесенные дядей слова, вопросы множились со скоростью света. Жалобу? Какую жалобу? На меня – Варнавскому?! Откуда Яков знает, что это мой директор?.. Или…

Сам господин директор хранил завидное спокойствие, но на меня посматривал хмуро. Мои пальцы судорожно зарылись в Шушину шерсть, пустырь за парковкой показался особенно страшным и очень подходящим для экзекуций. Виктор что, из местной инквизиции? Я нервно сглотнула, в воображении ярко вспыхнул костер, строгим начальственным голосом прозвучало: «Сжечь ведьму!» Вот черт. Надеюсь, все не настолько критично и можно будет отделаться штрафом.

– Она пыталась меня убить, – заявил Яков, указывая на нас с Шушей перепачканным в каше пальцем, и надежда на штраф начала подтаивать. – Подлым и вероломным образом…

– Как-то плохо пыталась, – то ли отметил, то ли возразил Виктор. – Раз вы сейчас претензии предъявляете.

О, он вроде как на моей стороне! Я приободрилась, выпрямила спину. Шуша на моих руках сидела смирно, внушая веру в благополучный исход.

– Удачные и неудачные покушения одинаково наказуемы, – не отступился дядя, продолжая безуспешные попытки встать на ноги. – Заглатывание людей проводниками – это злостное нарушение! Прямая угроза моей жизни, физическому и душевному здоровью. Я требую, чтобы эта пигалица ответила по всей строгости закона.

– Раз удачные и неудачные покушения наказуемы одинаково, – возмутилась я, – то давайте я еще раз попробую, чего терять-то?

Шуша согласно зарычала. У Якова сразу получилось вскочить с асфальта и даже отбежать от меня на пару метров – к Виктору и его машине.

– Видите? – вопросил этот пострадавший. – Она мне угрожает!

– Допустим, – невозмутимо сказал предполагаемый инквизитор, и я порядком струхнула.

Сомневаюсь, что Шуша осилит сожрать двоих, чтобы я сумела дать деру. Да и закусывать такими красивыми мужчинами вредно для генофонда планеты. А я всегда чувствовала, что пора начинать заботиться о планете. Например, сейчас…

– Можете подать жалобу, – продолжил Виктор, – письменно, по почте. Она будет рассмотрена в приемные часы.

Яков решительно вздернул подбородок с намеком, что бюрократия ему не помеха. Стало обидно, особенно за притихшую на моих руках Шушу. Его ведь могли и не выплевывать. Как бы он тогда жалобы строчил, гад? Добро наказуемо, вот точно! Но творить зло я что-то стесняюсь.

– Заглатывание людей проводниками – это действительно ужасно, – выбрала я мирное решение конфликта вкупе с обезоруживающей честностью. – Бедной Шуше за эти пару часов жутко нездоровилось, а что было бы, начни он в ней растворяться? Я против негуманного отношения к нашим потусторонним помощникам, поэтому не совершала никакого покушения: нечего кушать что попало, еще и невкусное. К тому же убивать собственного дядю мне нет смысла. Что нам делить? Все и так мое.

– Не твое! – побагровел Яков.

На лице Виктора, готова поклясться, на миг промелькнула улыбка – странная, насмешливая и будто бы довольная. Ну правда же на моей стороне. Он лично видел, что Шуша предпочитает торты, а неаппетитные хамы в ее рацион не входят. Мы вчера после рабочего дня всех сотрудников досчитались. Стас и тот выжил!

– А я вижу, что вам есть смысл избавляться от дяди, – категорично высказался Варнавский, – он оспаривает ваше наследство.

Руки опустились, и я чуть не выронила Шушу. Подумать только, этот человек мне нравился! Возможно, даже больше, чем нравился. А он…

– Такие споры, согласно своду законов, могут быть решены выяснением того, кто сильнее, – закончил неожиданным образом, – а это зачастую заканчивается летальным исходом для проигравшего. Выясняйте прямо сейчас, я разрешаю.

Шуша резво спрыгнула на землю, раскрыла нешироко свою аномальную пасть, демонстрируя готовность глотать Якова не целиком, а частями и тут же выплевывать.

– Вы чего?! – встрепенулся он. – Я не в форме! И мой проводник не здесь!

– Да, не повезло, – не проникся Виктор и вновь обратился ко мне: – Согласие обоих участников не обязательно.

– Хм, – обронила я, глядя в его хитрые глаза. – С одной стороны, смерти дяди я не хочу, с другой – бездыханные противники не пишут жалоб…

– Я и так не буду, – пошел на попятную Яков. – Подтверждаю в присутствии уполномоченного лица, что не имею к любимой племяннице ни малейших претензий! Это всё внутрисемейное недоразумение, мы разберемся.

Виктор выразительно усмехнулся – мол, конечно, разберетесь. Уж как-нибудь. Кивнув нам на прощанье, направился с парковки к дому. Глядя в его удаляющуюся спину, я почему-то ждала, что он обернется. Но нет, остановился недалеко от единственного подъезда и вроде как достал телефон. Не знаю, кто Варнавский на самом деле… Но явно неспроста выдает повелителям тьмы разрешения и считается неким уполномоченным лицом. Получается, он мне дважды начальник? Вот же!

Шуша отряхнулась, воинственно взъерошив и без того стоящую дыбом шерсть. Яков поджал босую ногу и зыркнул на меня исподлобья.

– Дорогой дядя, – укоризненно покачала я головой, – а вы, оказывается, ябеда.

– Убери от меня свое чудовище!

– Не обзывайте Шушеньку. Или по-хорошему разбираться не будем?

– Ненавижу… – взвыл он в нервно подрагивающие усы.

– Меня? – уточнила я.

– Ее! – крикнул Яков и прежде, чем я успела подумать на Шушу, практически разревелся: – Как она могла?! Ты мой единственный внук, мой наследник, учись, старайся, соответствуй… Старался! А ей всегда мало, плохо и всё не то! В нашу встречу последнюю сказала: у-у-у, стыдоба и позорище, не справишься… Выгнала с криками, что лучше отдаст книгу кому попало, нежели мне!.. И померла, карга, отдав ее тебе! Как я теперь докажу, что она была не права-а-а…

Оу. Агата сочла внука недостойным и вычеркнула из завещания, что после ее смерти стало для него сюрпризом? Верилось: Яков тут ни при чем. Какой-то он жалкий для коварного злодея, а для будущего захватчика мира подавно. Но по-прежнему непонятно, почему наследство досталось именно мне и без каких-либо объяснений.

Я подняла с земли тапку и, всучив Якову вместе с ключами, велела:

– Топайте в квартиру, приведите себя в порядок. В таком виде вас ни одно такси домой не повезет.

– Не повезет, – грустно согласился он. – Мне в принципе не везет… Нигде и ни в чем!

Ключи с неохотой, но взял, нацепил тапку. Кажется, дядя становится разговорчивее на глазах. На мои вопросы непременно ответит. Только не тут. Нечего мерзнуть в домашней одежде на мартовской холодине.

– Идите, – повторила я, – примите горячий душ. Я позже подойду.

Не проходить же мимо одиноко стоящего у подъезда Варнавского, упустив возможность перекинуться с ним парой слов. До послезавтра я не дотерплю! А он как раз телефон убрал и никуда не идет. Наверняка меня ждет, намереваясь получить положенную спасителю признательность.

Зазывать Якова настойчивее не потребовалось. Он стряхнул со штанов кашу и, гордо подняв голову, пошуровал к дому.

– Шуша, проследи, – попросила я, поскольку не очень-то ему доверяла, – чтобы наш гость не заблудился, и вообще…

Вилки там из дома не попропадали или чего. Та определенно поняла меня без лишних слов и потрусила за ним. Не сомневаюсь, что позаботится о сохранении нашего имущества. Выждав, пока они оба исчезнут в подъезде, я подлетела к Виктору на всех парах. С благодарной улыбкой и от всего трепещущего сердца выпалила:

– Спасибо! Вы меня спасли!

– Не заблуждайтесь, – холодно отозвался он, и улыбка сползла с моего лица. – Просто ваш дядя на редкость мерзкий тип и потакать ему для меня последнее дело.

– Э-э-эм… Все равно спасибо.

– Пожалуйста.

Дверь подъезда распахнулась, явив кралю богемного вида. Красивую, но расфуфыренную донельзя. В длинном платье из нагромождения вязаных ромбов, шали-накидке и эффектной широкополой шляпе, из-под которой выглядывали тугие платиновые локоны. В общем, индивидуальность прямо перла со страшной силой. Связка шаманских бус на шее и яркий кричащий макияж прилагались. Мне аж самой кричать захотелось, причем что-то вроде: «Изыди!» Потому что подплыла она прицельно к нам.

– Вик, прости, задержалась, – протянула она, так растягивая слова, будто собиралась задержаться еще на час-другой. – Едем?

– Здравствуйте, – сказала я из нежелания ощущать себя пустым местом, на которое не обратили внимание. А я тоже светскую беседу вести умею. – Замечательный субботний вечер, не правда ли?

Краля медленно кивнула, смерив меня с головы до ног оценивающим взглядом. Замечательно, что я накрасилась и платок модно на голову повязала. Тоже красивая, хоть и без шляпы.

– Эльвира, моя коллега с работы, – представили ей меня, а ее мне: – Лара, она живет с вами в одном доме.

– О, вы Агатина наследница! – воскликнула Лара. – Это же вам Леонид Львович пакет с помойки таскал?

Стерва… Виктор изогнул бровь, я не растерялась и ответила:

– Да, мне, – прозвучало радостно, оттого без капли смущения. – Хотите, и вам что-нибудь притащим?

Лара наморщила носик и покачала головой, я пожала плечами – мол, не хочет – как хочет, мне больше достанется.

– Едем, – прервал Виктор наш с ней обмен любезностями. Разворачиваясь к парковке, многообещающе сказал мне на прощанье: – Увидимся в понедельник.

Угу. На встрече, которую он мне и назначил. Теперь совсем страшно представить, по какому поводу и что там предполагается обсуждать наедине…

Лара цепанула его под локоть, и вместе они пошли к машине. Я стояла, как зависшая дура, наблюдая, как Варнавский галантно открывает ей дверцу, а потом садится на водительское сиденье. По делам он тут, да? Хороши дела! Забрать куда-то эту кралю в субботу вечером, который скоро начнет плавно перетекать в ночь. «Вик»… Спасибо, хоть не Витенька. Похоже, что размечтавшуюся женскую половину нашего офиса ждет знатный облом! Свободен наш директор, ну-ну. Всего лишь скрытничает, потому что у него девушка ведьма. А сам-то он, интересно, кто? Представил меня коллегой с работы. Инквизиторский контроль – это у него не работа, а хобби или призвание?

Ужасно, что я мало что понимаю! И раз рома по-прежнему нет, то надо срочно набираться знаний. С этой целью я и вернулась в квартиру. Судя по звукам, Яков плескался в душе. Вылетел оттуда уже через минуту, в бабушкином махровом халате, преследуемый по пятам мокрой Шушей. Кажется, она отнеслась к слежке слишком ответственно… Зато дядя быстро освободился для душевного разговора со мной.

Я заботливо заварила чаю – горячего и совершенно обычного. Яков грел руки о кружку и косился в сторону поваренной книги, которая с утра лежала у плиты. Помнится, Леонид Львович говорил, что ее невозможно украсть, а нужна именно добровольная передача, так что бояться мне нечего. Да и в присутствии Шуши бояться чего-либо не получалось при всем желании.

– Значит, книгу ты мне возвращать не собираешься, – проявил дядя чудеса догадливости. – Тогда дай оттуда хоть пару рецептов, возместишь мне причиненные страдания!

– Я вам такси вызову, чтобы их возместить, – не повелась я, – а еще, так и быть, удержусь от причинения новых. Вы на меня только что жаловаться хотели. Некоему уполномоченному лицу. Кстати, уполномоченному в каком плане? Держите постановление, ваш костер третий слева?..

– Ну что ты говоришь! Максимум, что тебе сделали бы, – запретили колдовать…

– И отдали бы книгу вам, как удобно, – начала я понимать. – Кто имеет право принимать подобные решения? Профсоюз?

– Это в молодости Агаты был профсоюз, – фыркнул Яков, – а сейчас – Круг заклинателей. Там учтены все повелители тьмы и служители света, что-то собой представляющие. Ты же элементарных вещей не знаешь, ну зачем тебе книга?

– Вот вы заладили! Если Агата вас столько лет обучала, разве вы всех рецептов не знаете? Что вам мешало их переписать?

– Во-первых, это ее авторские рецепты, и самые мощные она никому не раскрывала. Во-вторых, содержимое книги видит только владелец. Для остальных это пустая старая тетрадь.

Класс! Можно ее от гостей особо не прятать, боясь, что они прочтут надпись на обложке и решат, что у меня поехала крыша или детство в пятой точке взыграло.

– Верно, я многого не знаю, – не стала я рисоваться, – но узнаю! Так что рассказывайте, я внимательно слушаю. Почему Агата оставила мне наследство?

– А кому еще оставлять, лишь бы мне не досталось? – буркнул Яков. – Ты единственная ее родственница с даром, кроме меня. Она еще в тебе маленькой силу заметила. Но твоя мать Агату считала ненормальной и близко не подпускала. Отвадила.

Верю, мама способна напугать даже могущественную ведьму! Но потом-то что Агате мешало со мной наладить контакт? Мне давно не три года. Давно взрослая, самостоятельная и живу одна. Также неясно, с чего она решила, что я достойнее Якова. Прабабушка и не пыталась меня узнать получше, не то что обучать. Ну бред. Как ни крути, очень странно оставлять колдовское наследство тому, кто понятия не имеет о колдовстве.

– Она переписала завещание в последний момент, а связаться со мной не успела? – единственное, что приходило в голову.

– Понятия не имею, что у нее с завещаниями, были ли другие его версии и будут ли условия для меня, если ты не выполнишь свои. – Дядя мечтательно вздохнул. – Вот не выполни, и узнаем.

– Вы сейчас договоритесь до того, что я вам эконом-такси вызову, – мстительно прищурилась я.

– Не горячись, – испугался неэкономный Яков. – Думаю, насчет Агаты ты права: она не успела раскрыть тебе правду. Не ожидала, что помрет. Хоть ей и было под сто лет, старушка меня пережить грозилась. Ну или прибить хотела. В любом случае с моих младых лет повторяла, что книга мне не скоро достанется…

– Мне досталась еще и Шуша, – перебила я, пока он снова не принялся ныть про книгу и клянчить рецепты. – Вы ее не очень-то любите, чтобы наследовать.

– Да это она всю жизнь меня терпеть не могла, – дядя скосил глаза на лежащую на пороге Шушу, – ее я бы отпустил, пусть идет обратно в изнанку мира – навсегда или другого повелителя искать. Мне бы книги хватило, у меня свой проводник есть!

– А откуда их берут?

– Призывают из изнанки мира. Самый первый нужен для твоей инициации, можно брать любого, затем переходить на более сильных и черпать тьму от них. Чем они сильнее, тем дольше приручать надо. Это может длиться долго и не всегда заканчивается успешно. Так что главная странность в твоей истории в том, что проводник Агаты тебя сразу признал.

– Я ей понравилась, – зарделась я, – еще в детстве. И вы хотите сказать, что Шуша сильная, да?

– Ну… – сказал Яков, – менять ее тебе смысла нет: не на кого.

Оу. Что, если Агата предпочла меня внуку из-за своего проводника? Ведь в условиях ее завещания – забота о Шуше, а Якову она могла и не подчиниться, несмотря на передачу по наследству. Теперь понятно, почему Варнавский был уверен, что я уделаю дядю в выяснении вопроса, кто сильнее!

– А кто у вас проводник? – полюбопытствовала я, поскольку животных у дяди отродясь не видела. – Хомячок?..

– П-ф-ф, нет. – Он отпил чаю и после непродолжительного молчания признался: – Улитка. В аквариуме живет…

Улитка?! Впрочем, от внешности проводника мало что зависит, убедилась лично. Шуша внешне отнюдь не волкодав, а пасть ого-го. Возможно, и его улитка свирепый зверь.

– Последний вопрос, – решила я проявить скромность, да и пора было закругляться. Такси в ночное время дорогое. – Откуда взять «особые» ингредиенты для рецептов?

Запасы Агаты не вечные, и там есть не все. Для сложных «блюд» совсем свежее нужно, а вряд ли тушки сумеречных тушканчиков безопасно хранить в морозилке.

– У проводника и брать, – Яков на полном серьезе кивнул на Шушу, – идешь с ней в изнанку мира через ее портал и набираешь, что надо.

Туда можно ходить? Как она выглядит?.. Ох, жуть как интересно! Надо будет попробовать. Только выяснить у Леонида Львовича подробности. Все же дяде веры никакой: может и хотеть, чтобы меня в той изнанке саму наизнанку вывернули. Ему-то не особенно понравилось сегодня портануться через Шушу, а по логике следовало бы пользоваться моментом и ловить тушканчиков.

– Уговорила, – важно изрек Яков, – я согласен быть твоим наставником. За пару рецептов из книги… Это от тебя даже не плата будет, а так – маленькая благодарность за мою бесценную помощь.

Неблагодарная я отвергла столь щедрое предложение. Яков с оскорбленным видом допил чай. В шкафу Агаты нашелся безразмерный спортивный костюм, в который мы его нарядили. Я вызвала такси и проводила несостоявшегося наставника, убедившись, что он действительно уехал. Не терпелось наведаться к соседу, а затем рвануть исследовать изнанку мира, но я проявила терпение и благоразумие: вдоволь полистав книгу в ознакомительных целях, пошла спать пораньше.

Завтра предстоял переезд! А это, как известно, маленький апокалипсис…