Глава 24

Рутина в почтовом ящике не кончалась, все же день отсутствия – зло! Особенно когда заменить тебя некому и письма остаются нетронутыми. Глеб сказал, что порывался их разобрать, но Алиса навалила ему срочных задач. Уверена, она сделала это нарочно, из вредности. Утром поздоровалась со мной сквозь зубы и на ежедневной встрече команды игнорировала, обсуждая завтрашнее собрание с директорами. Ну да, я же в нем как бы не участвую! По ее ошибочному мнению…

Я коварно обратилась в слух и потом осталась на репетицию выступлений. Их Алиса распределила следующим образом: сначала Никиту с техническим обзором, потом Диану с моей презентацией, а в конце себя любимую с докладом про стратегию развития сайта. Из рассказа Никиты я мало что поняла: наверное, он решил попугать директоров умными словами. От пафосной речи Алисы чуть не уснула: форменная скукотища. Зато Диана была хороша, даже своей занудной манерой изложения не испортила столь гениальные слайды. Меня смешанные чувства одолели, право слово. Тяжело будет превзойти собственное творение. Но я принимаю этот вызов!

По-моему, я Новый год и то в детстве меньше предвкушала, ладони чесались от нетерпения. Я весь день то и дело их потирала – украдкой, под столом. Ну, чтобы никто из коллег раньше времени не догадался, что я замышляю такое… Такое! Ух. Главное теперь – не струсить. Причем ни по одному из намеченных пунктов. Близилась встреча, которую я с утра закинула Виктору в рабочий календарь, чудом выискав свободные полчаса в его плотном расписании.

– Эля! – Ко мне в очередной раз подсела Света и предприняла новую попытку разговорить: – Это самое… Как дела?

– Я страшно занята, – в подтверждение я громко защелкала мышкой. – В среду меня никто не заменял, приходится делать работу за два дня.

– А ты не предупреждала об отсутствии заранее! – подала голос Алиса, которая именно сейчас решила наведаться к кофейному автомату. – Я так и не поняла, по какой причине ты пропустила рабочий день, не уведомив об этом непосредственного руководителя, то есть меня.

Я стойко держала язык за зубами, пока она делала кофе и отчаливала с ним восвояси, хотя сказать хотелось очень и очень многое. Но месть – это блюдо, которое подают внезапно! Едва мой угол опустел, Света тихо поделилась:

– Бесится. Ей вчера кадры прислали уведомление про твой выходной, согласованный Варнавским. А девы по поводу ваших совместных обедов и отъездов судачат на каждом углу. Ядом исходят и внезапно вспомнили, что романтические отношения между сотрудниками у нас не приветствуются.

Что-то раньше никого из вздыхающих по Виктору девиц это не волновало. По факту в нашем корпоративном уставе ничего об этом не сказано, и никому нет дела, кто с кем и чем занимается, пока это не влияет на работу.

– Какой ужас, – сделала я испуганное лицо. – Белозерцевых теперь уволят, да? Или заставят развестись?..

– Ой, всё, – закатила глаза Света. Придвинулась ко мне ещё ближе и шепнула на ухо: – Уделай их всех, я в тебя верю.

Я вздрогнула, перепугавшись, что меня все же раскрыли. Неужели я не только потирала руки под столом, но ещё и злодейски хихикала?! Света томно вздохнула, и до меня дошло: она же про Виктора! Но верить тут в меня – то же самое, что в Деда Мороза, пожалуй.

– Ну-у-у… – протянула я. – Это вряд ли.

В тот же момент во весь монитор выскочило уведомление о том, что моя встреча один на один с Варнавским начнётся через пятнадцать минут в его кабинете. Черт.

Света радостно подмигнула и удалилась совершенно довольная. Ну… Это даже мило!

К Виктору я отправилась с боевым настроем и флешкой, подаренной мне почти год назад коллегами на прошлый день рождения. Тогда я предусмотрительно написала Белозерцевым и попросила не делать про меня рассылку: эти публичные офисные поздравления такой стресс! Толпа вокруг твоего стола, массовые пожелания всего подряд, а потом обязательно кто-то потянется дёргать тебя за уши.

Но подарок мне сделали, скромно оставив его на столе. Флешку в виде одноглазого существа в серебристом коконе. Эдакая личинка с лапками-щупальцами. Прелесть! Я влюбилась. А когда Диана обозвала его страшилкиным, то моя любовь только окрепла: точно не она выбирала. С тех пор я доверяла свои файлы только ему, хоть в ходу у нас и были все эти модные облачные хранилища. Разве они могут сравниться с симпатичной одноглазой личинкой? Никак нет!

Как очень воспитанная, я сперва постучалась в дверь кабинета и, лишь дождавшись разрешения, вошла. Варнавский сидел за столом с таким деловым видом, что и предположить нельзя было, что позапрошлой ночью этот человек рассекал с водяной пушкой наперевес. А теперь снова важный директор, сосредоточенно набирающий кому-то ответ в корпоративной почте. Мне, между прочим, ничего нигде не писал ни вчера, ни сегодня… Впрочем, я тоже. Не до того было, и так еле управилась.

Я подошла к столу Виктора, села в гостевое кресло. Его пальцы оторвались от клавиатуры, пиликнул сигнал отправленного письма. Взгляд обратился на меня, да так испытующе, что в горле пересохло.

– Новостей пока нет, – мне достался приветственный кивок, – было несколько удачных опытов с образцом, обдумываю экспериментальные рецепты. Сущность негативно реагирует на определенные компоненты из удачно протестированного салатового состава, нужно их усилить.

Понятно, чем он занимался после работы… Вероятно, и сегодня продолжит.

– Определенные компоненты – это какие? – заинтересовалась я. – По ним можно понять, что она за тварь?

– Ей очень неприятны корни гибельной травы и укроп упокоения, красный такой, ты его видела у Леонида Львовича. Выводы тут делать рано, они не по нраву любой темной сущности. Правильно ее классифицировать – первый шаг к победе.

– Надеюсь, текст из книжки про бабайку восстановится благодаря твоей формуле и чем-то нам поможет…

– Он восстанавливается, правда, не быстро. Как только будут результаты, ты узнаешь сразу же, – пообещал Виктор и с легким укором пожурил: – Для этого не стоит назначать встречи в офисе в рабочее время.

– Так я по работе пришла. – Я важно выпрямилась и, копируя его тон, цокнула языком: – А теперь из-за разговоров о постороннем потустороннем у меня осталось на пять минут меньше…

– Сдаюсь, виноват, исправляюсь. – Он поднял руки вверх. – Я весь во внимании.

Шумно выдохнув, я выложила на стол флешку и выпалила:

– Хочу с этим выступить.

Виктор озадаченно уставился на глазастую личинку, я спохватилась и сняла с кокона «шляпку», под которой прятался разъем.

– Там моя презентация для завтрашнего собрания директоров, – пояснила я.

И с трепетом смотрела, как он берет флешку, вставляет в компьютер и открывает единственный хранящийся на ней файл. Экран монитора Виктора мне видно было плохо, зато его лицо – прекрасно. Выражение любопытства и удивления быстро сменилось живым интересом, на губах заиграла усмешка, но не снисходительная или ехидная, а вполне веселая. Ни единого комментария, лишь пара таких усмешек, приподнятая бровь. Склоненная набок голова, плавные движения пальцев при пролистывании, беглое скольжение глаз по строкам.

Пять бесконечно долгих минут я кусала губы, как героиня какого-то любовного романа. Еще никогда в жизни так не волновалась! Коленки затряслись, и ладони вспотели. На последнем слайде Виктор откинулся в кресле и, не отрывая взора от монитора, скрестил руки на груди. Я не выдержала:

– Ну что, ну что?..

Сердце билось часто-часто, будто сейчас выпрыгнет и убежит. Время, наоборот, тянулось издевательски медленно, каждая секунда казалась бесконечной. Само собой, я отлично понимала, что презентация – шедевр, но за чужую понятливость поручиться не могла. Есть люди без чувства юмора или с плохим вкусом, например. Хотя Варнавский никак не может быть из их числа, ему же нравлюсь я.

– Идея смелая и неоднозначная, – наконец заговорил он, – но интересная. Заслуживает внимания. Аргументы приведены убедительные, и план реализации намечен. Изложение местами на уровне захватывающего блокбастера, впечатляет.

Я зарделась. Не зря фотку со взрывающимся вертолетом вставила. И кучу зеленых стрелочек вверх, галочек и плюсиков.

– Эльвира, ты молодец. Вот только…

Какое еще «вот только»? Он меня так замечательно хвалил, пусть продолжает.

– Подобные идеи не в стиле Алисы Ниловой, – абсолютно правильно определил Виктор, – и я не припоминаю заявленного от тебя доклада.

– Это выступление-сюрприз, – призналась я, – она не знает. Можно мне в конце собрания занять десять минут?..

Он изменился в лице. В один миг проявились какие-то хищные черты, а в глазах вспыхнул недобрый огонек.

– Что за проблемы с Алисой? – спросил строго. Тоном потенциального решателя этих самых проблем. – Вы не ладите и она не дает тебе выступить?

– Никаких проблем нет… – протянула я и сникла под его полным недоверия взглядом. Ненадолго. Взяв себя в руки, сказала твердо: – Я разберусь. Сама.

– Конфликты в командах – не то, что следует преодолевать в одиночку. – Виктор покачал головой и добавил мягче: – Я замечал некоторые вещи, но не думал, что случай настолько запущенный. Пора поднять вопрос об отношениях в вашем коллективе.

– Не надо! Вступаться за меня при всех и защищать… Ты в курсе, какие слухи про нас в офисе ходят?

Ответом стало неопределенное пожатие плеч, словно слухи ему были безразличны. Да и если бы Варнавского это заботило, он как минимум не подходил бы ко мне раз за разом при коллегах. С одной стороны – неосмотрительно с его стороны! С другой – такая открытость льстила. Жаль, что она провоцирует чужие зависть и обильное ядоизлияние.

– Понимаю, – произнес Виктор после непродолжительного молчания, – почему тебе важно разобраться самой. Несправедливо получится, если твои заслуги припишут не тебе, в том числе на собрании.

Я кивнула, но озадачилась. Выходит, с выступлением ему тоже помогать мне нельзя. Как же быть?!

– Любой сотрудник имеет право доносить свои идеи до руководства, для этого ему не нужно особое дозволение, – хитро подсказал он. – Твоя презентация достойна выступления и не тянет на хулиганство, хоть выражение лица у тебя сейчас именно такое.

Я срочно сделала лицо попроще, Виктор улыбнулся и настойчиво посоветовал:

– Добавь в нее данные из статистики, которые играют в твою пользу. Во вступительных слайдах есть спорные высказывания, их бы перефразировать. Кое-где просто требуется сместить акцент. Давай я скопирую презентацию себе, посмотрю детальнее и вышлю список того, что неплохо бы доработать.

– Круто, спасибо! – Я решила, что такая помощь очень пригодится и вполне приемлема. – Обещаю хорошенько подготовиться вечером.

– Чур, без зелья убеждения, у него ужасная побочка, – предупредил он и отдал мне флешку. – Предложил бы обсудить презентацию за обедом, но обещал пообедать вместе с маркетологами, которым не хватило места в календаре встреч.

– Ужас. – Стало немножко стыдно, что отвлекаю занятого директора. – Я тогда пойду!

– Куда? – пригвоздил Виктор меня взглядом обратно к креслу. – Между прочим, до конца нашей законной рабочей встречи осталось время, а у меня – вопросы.

Не каверзные, я надеюсь?..

– Тебе было неуютно рассказывать о себе на встрече-знакомстве с вашей командой, и ты избегаешь личных контактов с коллегами, – отметил он так, будто ему доложили, что над моим столом раньше висела табличка «Уголок необщительного редактора». – Как у тебя с публичными выступлениями?

– Не знаю, – совершенно честно ответила я, – еще не выступала ни разу.

Во время детского утренника на табуретке ведь не считается, в школе у доски тоже. Защита диплома прошла в узком кругу измученных преподавателей, которые не то чтобы на него нападали… С презентацией будет посложнее. Но пока я не попробовала, можно одинаково предполагать и полный триумф, и полный позор. А зачем настраиваться на последнее? Гораздо приятнее представлять, как все на собрании аплодируют мне стоя!

– Посоветуешь что-нибудь? – Позориться все же не хотелось. – Без побочек.

– Магия тебе тут не нужна, – заявил Виктор, – и без нее победа слаще. Могу дать совет, как избавиться от страха выступлений.

– Если ты про побольше репетировать, глубоко дышать, а на самом собрании рассказывать так, словно никого рядом нет, то я в курсе… Но у меня это не работает, я все равно волнуюсь!

– Не пытаться успокоиться. Волнение – хорошая энергия, бодрит. И прекрасно трансформируется в подобие предсценического воодушевления, а дальше уже по цепочке: радость, азарт, восторг.

– Почти как искра, буря, пожар…

– Именно. Запомни: чем живее выступление, тем интереснее его слушать. Между чтением с экрана и импровизацией выбирай второе. Не страшно, если не все пойдет по плану. Ничего страшного не произойдет даже при худшем раскладе.

– Ну да, подумаешь, обморок, – рассудила я о подобном раскладе позитивно, – ковровое покрытие там вроде есть.

– Я поймаю, – пообещал Виктор, – зато тебя точно запомнят. Не требуй от себя, чтобы все прошло идеально. Верь в то, что делаешь и говоришь, и получай от этого удовольствие.

– О, я верю в свою презентацию. Она замечательная. А после доработок станет еще замечательнее…

Что касается удовольствия – его я всяко получу. Хотя бы от лицезрения Алисиной физиономии!

– До вечера все пришлю, – Виктор с сожалением посмотрел на всплывшее сообщение о следующей встрече, – и буду ждать завтрашнего дня с нетерпением.

И я, и я! Из кабинета вышла, чуть ли не подпрыгивая и сжимая в ладони флешку. Свернула в коридор, не глядя перед собой, и столкнулась с Никитой.

– Учишься сшибать людей без помощи офисного кресла? – Он отодвинулся и, заметив флешку, расцвел радостной улыбкой. – Ты ею все еще пользуешься.

– Конечно, это моя любимая, – подтвердила я и, наблюдая за тем, как его улыбка становится шире, догадалась: – Ты ее выбирал мне в подарок?

– Ага, – сознался Никита, – ты же любишь всякую милую жуть. Увидел ее и сразу решил, что тебе понравится.

О… Издав благодарный возглас, я обняла его. Все равно перед этим в него почти врезалась, хуже не будет.

– Да ладно тебе, – буркнул Никита, но отстраниться не попытался. – Задушишь – будешь сама код для формы писать.

Я нехотя его отпустила, все же писать код для формы не умела.

– Та-а-ак… – Вспомнилась подаренная мне на Новый год клавиатура «для блондинок». – Признавайся, моим тайным Сантой был тоже ты?

– Нет, это Света постаралась. Только тс-с-с, я тебе не говорил.

Все-таки у меня замечательные коллеги. Которые дарят замечательные подарки!

Список доработок Виктор прислал в конце рабочего дня, но заниматься презентацией в офисе я бы и не стала. Не конспиративно. Правок получилось мало, и все пошли на пользу: там добавить чисел для наглядности, тут сгладить острую фразочку, здесь переформулировать мысль побизнесовее. Этим я и занялась вечером дома, поглаживая сидящую на моих коленях Шушу. Ибо люблю всякую жуть! Особенно милую.