Глава 32

От недоумения я позабыла слова, растерянно моргнула. Было радостно и немного завидно: Виктор в курсе, что делать, а я нет. И про бабайбушку ему тоже откуда-то известно! Получается, несколько минут назад он звонил и писал мне неспроста? А теперь пришел спасать… Не рано и не поздно, а именно очень вовремя!

Из скопления призрачной жути вынырнула Шуша, но дымчатое полотно свернулось в клубок, почти поглотив ее. Светлячок Котик ринулся к ней, прожигая тварюгу ярким светом. Та зашипела, заметно подтаяв и сведя глаза-крестики в кучу. Вот что значит светлый проводник против темной сущности! Однако и Шуша не отставала – нападала вновь и вновь, отгоняя опасность от меня подальше.

– Она выбрала тебя, – отметил Виктор удивленно.

А что такого? Я, кепочка и шоколадки гораздо лучше злобной старухи!

Над поляной посыпались клочки опаленной тьмы, он отпустил мои плечи и достал маленькую стеклянную банку. С виду пустую и покрытую изнутри плесенью. Подвижной голубой плесенью, какую не встретишь на сыре…

– Что будем делать-то? – наконец спросила я, словно колдовать предстояло нам двоим.

– Упокоим Агату с концами. С ее проводником шансы на успех предельно высокие.

Я беззвучно ахнула. «Есть шанс справиться» – вспомнилось предсказание Лары. Оно было про Шушу! Ну конечно!.. Кто-то, «кто сомневается, но способен быть союзником». Уже не сомневается, а я заручилась необходимой поддержкой. Моя славная собачка… А ведь ей «предстоял выбор между мной и обязательствами». Хм… Обязательствами?

В озаренном светлыми вспышками небе взревела монструозная черная махина – под жалобный скулеж Шуши, которую в тот момент ничем не задело.

– Ее связь с Агатой крепче, чем со мной, – прошептала я. – Они были вместе столько лет…

– Дело не только в ностальгии. – Виктор хорошенько встряхнул банку, «плесень» вспенилась. – У проводника не может быть два заклинателя, это чревато.

– Чем?.. Неужели такое уже бывало?!

– Не такое. Но попытки сманить чужого проводника случались. При наличии двух магических сделок потеря истинного хозяина отвязывает проводника от обоих. А еще сильно ослабляет и изгоняет в глубинный слой изнанки.

– Тогда не надо! – Я схватила его за руку, которой он держал банку. – Не будем Агату упокаивать, а присыпем чем-нибудь, как в клубе, и пусть себе летает…

– Нет, скоро она превратится в неприкаянную темную сущность, – покачал головой Виктор, мягко убирая мою ладонь, – и наделает бед. Тут без вариантов. Иначе никак. Просто никак, Эля. Шуша уже помешала своему воссоединению с хозяйкой. Не принять эту жертву – все равно что сделать ее напрасной.

Котик светился все ярче, исходя ядовитым светом и кое-где выдирая из призрачной твари куски, но она неумолимо росла и уплотнялась. Изловчившись, дымчатые щупальца сцапали атакующего светлячка и с силой отшвырнули прочь. Тот запищал, Шуша смело бросилась на врага в одиночку. А я трачу время на болтовню! Очевидно, без волшебной банки нам не справиться…

Виктор поставил ее на землю, глядя, как пенная плесень стучится в закрытую крышку. Все ужасно несправедливо! Если мы победим, то Шуша потеряет силу и отправится в изгнание. Как так? Я прикусила губу, чтобы не разреветься.

– Вспомни, – увещевательно сказал Виктор, отступая от банки на пару шагов и увлекая меня за собой, – Шуша – потустороннее существо, она не может умереть.

– Но ей будет плохо! Придумай что-нибудь, а? – Я шмыгнула носом. – Должен быть способ. Ну ты же умный! Я в тебя верю. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

– Ты не упрощаешь мне задачу, – вздохнул он, делая прилетевшему назад Котику какой-то знак, – ладно. В теории можно перепризвать ее в тот момент, когда она освободится и начнет терять силу. Сосредоточься на вашей связи с Шушей. Нащупай некую нить и, как только она оборвется, держи и не отпускай. Либо привяжешь заново, либо нет.

Я судорожно закивала, мысленно настраиваясь на контакт и сосредотачиваясь так, что аж мозги заскрипели. Очень постараюсь, смогу, справлюсь! Да я само средоточие внимательности…

Едва сдерживающая напор крышка затряслась, с губ Виктора сорвались слова – непонятные, но по коже невольно пошел мороз. Котик поднялся ввысь, в самую бездну неба, и спикировал в банку. Внутрь! Просочился в нее неведомым образом, заполнив треском и светом. Произносимое заклинание оборвалось, Шуша догадливо метнулась от дымчатой жути в сторону. Бабах, и стеклянная банка лопнула, стрельнул пенный фонтан вперемешку с искрами. Такой мощный, словно где-то прорвало водопровод. Тварюга загудела и начала плавно оседать, визуально потяжелев. Как дождевая многотонная туча, норовящая нас раздавить.

Я инстинктивно попятилась, но Виктор сжал мою ладонь крепче, заставив остаться на месте. Туча дыма начала скукоживаться, покрываясь характерными зеленоватыми кляксами. Ого, а права была мама, что плесень – опасная штука!

Наблюдая за происходящим, я ни на миг не забывала о поставленной цели. Связь… Между мной и Шушей. Увы, не то чтобы я чувствовала нить. За чувства же отвечает сердце, зря я напрягаю содержимое черепной коробки. Оно, наоборот, мешает. Но отключить мозги – это я всегда запросто.

Глубокий вдох, звон в пустой голове, мелькающие в памяти картинки. Я и вредная непослушная мочалка. Вот мы в зоомагазине – громим башню из мисок, потом меряем собачьи платьишки и набираем гору шоколадок. Вот в парке перед прудом – Шуша смотрит за уточками, а я за ней, чтобы не сожрала самую нерасторопную или сразу всех. Вот мы спим на одной подушке, мне в щеку утыкается горячий нос и щекотно сопит. Люблю ее со страшной силой! Так бы и чмокнула сейчас в сопелку. Ну, будь у нее в нынешнем виде нос…

Невольная улыбка, интуитивно нащупанная нить. Да, она! Энергия, дорожкой разлитая между нами, колючая и даже жесткая, как воображаемое прикосновение к Шушиной шерсти. Теперь – держать, не терять…

Плесневелое чудище сменило цвет с черного на зелено-голубой и на тучу походило мало. Невнятные пары в воздухе, стелящиеся над поляной туманом. Выше завис родной шарик тьмы, тоже стремительно редея. Из дымчатой плесени посыпались искры и, соткавшись в знакомый шарик, светлячком Котиком вернулись к Виктору. Я потянулась к Шуше всем, чем могла, безотчетно вставая на цыпочки. Неуловимая ранее близость ощущалась четко, будто объятия теплого пледа в дождливую погоду. Не отдам, ни за что! Мое, и точка.

В опускающемся на наши головы мареве промелькнули глаза-крестики, разлепляясь и источая гаснущий в пустоте мрак. Виктор скомандовал Котику пульнуть новым залпом искр, и туманные пары опустились, не задев нас. Осели на землю и растущие из нее корешки, превратившись в бледноватый мох. Всё?..

– Почти, – подтвердил Виктор.

Мшистый налет побледнел еще сильнее и, отделившись от земли и корешков, разлетелся крупицами, бесследно исчезая. Очевидно, теперь всё. Что ж… Прощай, двоюродная прабабайка. Теперь уже навсегда, надеюсь!

Шуша продолжала блекнуть, я потянула нить на себя, не отпуская. Это было сложно. Она ускользала, отдалялась, таяла. Нет-нет. Ну же…

– Пора возвращаться, – огорошил Виктор, – еще немного, и она тебя не перенесет – застрянешь.

– У меня не получилось? Не перепривязалась?..

– Ты ее определенно зацепила, остальное решит ритуал призыва проводника в реальности.

Не успела я и рта в ответ раскрыть, как подтаявшая невнятно-дымчатая Шуша ринулась ко мне. Накрыло тьмой портала, вырывая мою ладонь из пальцев Виктора. Вжух, и меня вытряхнуло посреди гостиной. Вернее – того, что осталось от гостиной…

Разодранные диванные подушки, перевернутый телевизор, куски серванта. На ковре валялась рухнувшая люстра, всюду – обломки мебели и всевозможные осколки. Зажатый в угол гадский юрист вытряхивал из одежды воткнувшиеся коктейльные зонтики и бормотал заклинание на Лару, которая лупила его по спине оторванной от журнального столика ножкой, на подоконнике стоял Леонид Львович и размахивал букетом тлеющего красного укропа. Ни хрена себе! Обездвиженный крокодил, обвитый змеем Пупсиком, тщетно пытался щелкнуть пастью – на ней сидел здоровенный злобный котище размером с манула и угрожающе топорщил усы.

А ведь, если верить часам, меня всего несколько минут не было. Бракованная изнанка попалась?! Мне в лицо полетел колченогий торшер, я пригнулась, и он ударился об стену. Гад сыпанул в Лару каким-то порошком и оттолкнул, я опрометью кинулась за порог. В коридор, мимо выбитой и сложенной гармошкой двери, на кухню. В одну руку схватила солонку, в другую – Шушину кашу. Забегая обратно в гостиную, чуть не споткнулась о чемодан негодяйского юриста.

Сам он отбирал у Лары ножку от столика, но пока не преуспел в этом. Одолеть йога-тренершу не так уж легко! Леонид Львович швырялся в него с подоконника горящими ветками укропа, выкрикивая нецензурные заклятия. Я не стала ждать развязки и швырнула алюминиевую крышку во врага. Затем щедро сыпанула в кашу соли и, не обращая внимания на повалившую горелую вонь, надела шипящую кастрюлю ему на голову. Он истошно заорал, отпустив Лару и потянувшись снять обретенный «шлем», та не растерялась и шибанула ножкой стула сверху по кастрюле, помешав гаду освободиться. Каша потекла по его подбородку, демонически пузырясь и шевеля куриными лапками. Так его!

Мерзавец повалился с ног, вопя и катаясь по ковру. Прежде чем я задалась вопросом, может ли каша кого-то сожрать, кастрюля слетела, а ожившие комки с лапками забегали по скулящему юристу, зверски щекоча. Ух… Это жестоко. Но ему сойдет.

– Он нейтрализован, – торжественно объявила Лара, для верности обмотав поверженного врага поданной соседом занавеской, чтобы далеко не уполз. Крокодил сдулся обратно до размеров геккона и отлично поместился в чемодан с уликами, бдительно охраняемый манулом. – Эля, с соленым лопурцом гениально придумано!

– Пустяки… – зарделась я. – Спасибо вам, выручили! Но откуда вы здесь?

– Так Витек позвонил, – кряхтя, Леонид Львович слез с подоконника, – велел проверить, что с тобой. Мы в дверь стучали и как почуяли, что ты в беду попала. Вломились, а тут этот… Чтоб ему каша в штаны затекла. Бригада смотрителей профсоюза уже в пути, скоро нагрянет.

Ого! Выходит, когда я не взяла трубку и не ответила в мессенджере, Виктор вызвонил моих соседей, организовал подмогу и принялся караулить меня в изнанке. Интересно, что он мне писал? Я отыскала в груде обломков телефон – под люстрой. Разгромили квартиру основательно, конечно. Да и пофиг! Как-то не жалко, теперь жить в ней и не хочется.

Несмотря на разбитый дисплей, получилось прочесть те сообщения: «Эля, ты до сих пор в опасности» и «Не открывай никому, я приеду и объясню». Приедет и объяснит? Ура! Очень хотелось бы понять, что со мной произошло и какого черта. А еще ура, что вышло оживить кашу. Раз это колдовство сработало, то логично, что я по-прежнему им наделена. Заклинатели черпают силу у изнанки мира через проводника, значит, он у меня есть! Просто пока что где-то там, не рядом…

За следующие полчаса носы в выбитую дверь сунула чуть ли не половина дома и полюбопытствовала, чего мы так шумели. Лучше бы они раньше примчались – помогать пинать коварного колдуна! Ныне же колдун ерзал в коконе из занавески, моля о пощаде, но разматывать его мы оставили смотрителям из Круга. Вместе с ними приехал Виктор и сразу бросился ко мне. Тесные объятия, жаркий поцелуй у виска, выдох на ухо:

– Как хорошо, что ты в порядке…

Выглянувшая в прихожую Лара усмехнулась. Стало неловко! Они в последнее время мало видятся, вроде бы из-за меня. Да, она не жадная до кавалеров и лично «рекомендовала» мне Виктора, но я-то утверждала, что не такая, а в итоге заняла весь его график свободных отношений. Впрочем, в ее усмешке не читалось укора, скорее умиленная радость.

– О, Вик, – поприветствовала Лара как ни в чем не бывало. – Мы наподдали этому заклинателю, но квартира пострадала.

Он отпустил меня и абсолютно невозмутимо сказал ей:

– Главное, что вы не пострадали. Остальное поправимо.

Трое суровых смотрителей – мощные мужчины терминаторской наружности – занялись гадом и его чемоданчиком, другие рассредоточились по комнатам, что-то исследуя и замеряя.

– Эля, собери вещи, – велел Виктор. – Квартиру нужно досконально изучить, да и жить в ней сейчас невозможно. Пока поедешь ко мне.

Запросто! Оставаться в Агатиных пенатах не тянуло совсем – будь гостиная хоть разнесенной до кирпичика, хоть целой и невредимой. Я быстренько покидала в дорожную сумку самое необходимое, включая поваренную книгу и покоцанную, но все же выжившую в схватке Шушину кепочку. Полюбовалась, как обмазанного кашей мерзавца выводят под конвоем на обещанный допрос с пристрастием, и запрыгнула в машину к Виктору. Держать язык за зубами по дороге было выше моих сил, и я начала поездку с нетерпеливого возгласа:

– Как ты узнал про Агату?!

– Из книжки про бабайку, – последовал неожиданный ответ, – моя формула восстановила текст на страницах, я его прочел. Заклинание изгнания – вовсе не оно, а древний и запрещенный ритуал для…

Виктор замолчал и крепче сжал руль.

– Замещения, – любезно подсказала я. – Или переселения?

– Ты уже догадалась… – Он перевел дыхание. – В случае с детьми все немного иначе. Если бы маленькая ты прочла при появлении «бабайки» те слова, то, считай, добровольно впустила бы ее.

Старая подлая карга! Правильно мама сделала, что не отдала мне ту книжку. Неважно, что Агата передумала помирать тогда, двадцать с лишним лет назад.

– Она вынашивала эту идею давно, – подытожил Виктор, – поэтому и не обучала тебя магии, не рассказывала о даре и даже не виделась с тобой. Но наверняка наблюдала и интересовалась.

– Мне брат говорил, – вспомнила я, – что Агата спрашивала обо мне и просила мои фотографии показать. Получается, завещание писалось не на меня, а на будущую себя в новом теле! Отсюда и условия ничего не изменять в квартире и заботиться о собачке.

– Общий проводник укреплял твою связь с духом, и без того прочную из-за кровного родства. Кроме того, взрослый заклинатель должен быть инициирован, чтобы его место удалось занять.

Инициацию мне Шуша устроила в первые же дни! И портал в изнанку к своему истинному хозяину… Правда, чем дальше, тем неохотнее она меня туда переносила. Я начинала ей нравиться?.. Недаром она пугалась разговоров про бабайку.

– Было чуть больше месяца, чтобы до тебя добраться, – продолжил Виктор. – Сделать это в изнанке гораздо проще, но и наш мир сгодится. Ты жила в окружении Агатиных вещей, вся квартира пропитана ее энергией. Особенно то платье, надетое тобой в клуб. Такое сильно облегчает духу проход к нам, в реальность. Не удивлюсь, если оно попалось тебе не случайно.

А то! Само на меня упало, как и поваренная книга. Юдифь Петровна верно сказала, что «дух еще между мирами». Губы дрогнули в дурацкой улыбке, разобрал смех – громкий и заливистый. Живот свело, я за него схватилась. Виктор покосился на меня с беспокойством и, вырулив на шоссе, уточнил:

– Это нервное?

– Не совсем, – я неприлично хрюкнула, – просто представила, как Агата офигела, когда я призвала ее дух в гостиной.

– Да уж, – рассмеялся он, вполне себе нервно. – Ей пришлось отвечать на твои неудобные вопросы, прежде чем атаковать. Она действительно умерла не своей смертью: превращение в способную к переселению сущность требует особого… ритуала. Без сообщника ей было не обойтись.

– Кстати, о нем! Я и не подозревала, что ее гадский юрист – заклинатель, и даже не осознавала, что не знаю его имени. Он стоит на учете в Круге?

– Да, но не в нашем городе. Я с ним всего пару раз встречался и сегодня не сразу понял, кто это. Замаскировался он хорошо, в том числе при помощи колдовства. Сильный повелитель тьмы и, что очевидно, промышляет запретными рецептами.

– У него проводник превращался из геккона в крокодила! – то ли поделилась, то ли пожаловалась я. – Как так можно вообще?

– Неустойчивость формы – тоже признак злоупотребления опасной магией. – Виктор помрачнел. – Расследование еще впереди, мы все выясним. Пока лишь точно могу сказать, что он использовал на тебе нарушающее баланс заклинание замедленного течения времени в изнанке.

Вот почему я вывалилась из портала обратно в гостиную через десять минут, а не утром следующего дня! С ума сойти, какого крутого типа мы дружно завалили.

– Он и Агата ритуалили эдакое бессмертие за чужой счет, – я содрогнулась, – вдруг они это не впервые проворачивают?..

– Главное, что в последний, – сказал Виктор. Так сказал, что сразу поверилось. Подмигнул и добавил мягче: – Не на ту напали.

Именно! Меня расперло от гордости, и остаток пути я гоняла в голове красочные воспоминания о гаде в кастрюле, не мешая моему спасителю, боссу и наставнику вести машину. Да и вскоре мы доехали.

Шикарный особняк с порога окружил теплом и уютом, в холле нас встретил Котик-енотик. Обнял нас за ноги лапками, подтолкнув друг к другу еще ближе. Я уткнулась носом в грудь Виктора, чувствуя его запах, эйфорию облечения и головокружительное предвкушение.

– Ты же понимаешь… – Я облизала дрожащие от нетерпения губы. – Чем я хочу немедленно заняться?

– Конечно. – Его пальцы нежно коснулись моего подбородка, приподнимая лицо. – Идем на чердак. Там есть все нужное для призыва проводника.

Какой же он замечательный! Невозможно не влюбиться…

Я забрала из сумки Шушину кепочку, расправила ее по дороге на чердак. Котик увязался за нами – наблюдать со шкафа за ходом ритуала. К счастью, обошлось без пентаграммы, свечей и латыни! Следуя подсказкам Виктора, я села на ковер, пропела «Призываю, явись, проявись» трижды, уколола палец красивой острой булавкой и уронила каплю крови на расстеленный на столе пергамент. Над ним тотчас закрутилась темная воронка – по всем признакам изнаночный портал.

Окровавленный пергамент смяло и всосало в потустороннее никуда. Воронка сыто чавкнула и схлопнулась, выплюнув взамен облачко подвижного дыма. Получилось!.. Я схватила кепочку обеими руками, держа у груди, в которой взволнованно стучало сердце. Дымчатая сущность расстелилась на столе и собралась в шарик, обретая форму и покрываясь шерстью. Светлой. Белой. Белоснежной!

– Шуша? – Я заглянула в чуть вытянутую милейшую мордочку. – Это ты?..

Чернильные глазки хмуро зыркнули из-под длинной челки, которая так и просила бантика. Возмущенное ворчание из пасти, прыжок на мои колени. Патлатая голова ткнулась под кепочку, стиснутую в моих пальцах, надевая на себя. Я разжала их, собачка отстранилась, довольно сверкая отражателем с козырька. Сомнений не осталось – Шушенька!

– Проводники могут сменить облик, – прокомментировал стоящий за спиной Виктор, – когда попадают к новому заклинателю.

Прикольно… Была черная и мохнатая, а стала белая и пушистая. Я запустила пальцы в пухово-мягкую шерсть на спине, осторожно поглаживая.

– Она не сильно пострадала из-за Агаты?

– Потеряла несколько уровней. Теперь у нее первый, максимум второй. Со временем восстановится. Тебе пока в самый раз.

– Да, – согласилась я, как начинающая повелительница тьмы, – будем расти вместе. Спасибо…

Раздался грохот: увесистый енот спрыгнул со шкафа. Восторженно уставившись на Шушу, потянул к ней лапы. Она слезла с моих коленей и побежала ему навстречу, но перед этим лизнула мне руку. Я поднялась с ковра, тронула оставленный на коже влажный след от розового языка. Пусть Агата и написала мне письмо-инструкцию про Шушу лишь ради соблюдения условий передачи проводника, я счастлива, что в итоге выполнила все буквально.

Я улыбнулась очутившейся в объятиях Котика Шуше, и, кажется, она мне тоже. Внутри разлилось тепло, вслух вырвалось:

– Я люблю тебя!

– И я тебя люблю, – донеслось сзади.

Именно это. Вот прямо оно, слово в слово… Я медленно обернулась, чувствуя, как в висках стучит кровь. Встретилась с прикованным ко мне взглядом Виктора и растерянно втянула воздух.

– Ой, – повторил он в точности то, что вертелось у меня в голове, но невозмутимости не утратил. Цокнул языком и усмехнулся: – Ты это не мне. Как неловко вышло.

– Неловко, когда сшибаешь начальника на офисном кресле, остальное ерунда, – фыркнула я и, шумно выдохнув, призналась: – Я тоже тебя люблю…

– Сшибать? – опасливо уточнил Виктор.

И прежде, чем я успела ответить, коварно запечатлел на моих губах поцелуй. Так и не узнав, что я совершенно ни о чем не жалею. Тьма ведь, как известно, не ведает жалости! Но очень даже жаждет любви.