Глава 8. Приглашение на бал

— Сколько мне осталось?

— К сожалению, вы слишком поздно спохватились, — раздался мужской голос, в котором явственно слышались извиняющиеся нотки.

— Я спохватился, когда мне стало плохо, — вновь зазвучал другой голос, хриплый, надтреснутый, с прорывающимся наружу старательно сдерживаемым кашлем. — До этого он так меня не беспокоил.

— Понимаю... Рак легких на начальных стадиях практически не имеет симптомов. А теперь... Теперь уже поздно. И магия тут не поможет.

— Вы не ответили на мой вопрос, Бернат.

Маргитте так и виделось, как врач пожимает плечами.

— Несколько месяцев. Может… недель.

Демоны! Только не это!

Молодая женщина едва не закричала от досады, однако вовремя прикусила губу и почувствовала, как во рту появляется солоноватый привкус крови.

Получается, уже очень скоро Габор официально, перед всем кланом, назовет имя преемника, и Маргитта ничуть не сомневалась в том, кого он облагодетельствует. Эту беспринципную сволочь Ксавера! А так как тот ее на дух не переносит.

Ведьма поежилась.

Габор был колдуном старой закалки, шовинистом до мозга костей, уверенным, что управлять делами клана может и должен только мужчина. Могущественный колдун. Этеле от семьи отрекся, и старик скорее передаст бразды правления чужаку, нежели уступит трон родной крови. Той, что верой и правдой служила ему все эти годы.

— Как же ты не вовремя заболел! — процедила ведьма, впервые пожалев о том, что Этеле оставил семью.

Он, конечно, правильный до зубовного скрежета, и с ним жизнь в клане стала бы совершенно неинтересной. Скучной и пресной. Зато безопасной. Для нее, Маргитты. А вот с Ксавером.

— Чтоб тебя демоны распотрошили! — шепотом пожелала заклятому врагу чародейка и услышала:

— Я не хочу, чтобы о моей. хм, проблеме узнали в клане. Не сейчас.

— Никто не узнает до тех пор, пока вы сами не сочтете нужным все рассказать. — Теперь Маргитте представлялось, как врач подобострастно расшаркивается перед вожаком, подкармливавшим его силой на протяжении многих лет.

Доктор начал прощаться, и Маргитте пришлось отойти от двери.

Рак. Кто бы мог подумать, что великого и несокрушимого Габора Батори подкосит какая-то человеческая болячка. Ну нет, они еще поборются! Наверняка дядя не все заклятия перепробовал, не все очищающие ритуалы провел.

Они обязательно что-нибудь придумают. Если не излечат, так хотя бы приостановят развитие болезни.

Так что не видать Ксаверу трона в ближайшее время!

Однако громкий кашель, пробравший старика, поколебал уверенность чародейки.

Юркнув в соседнюю комнату, Маргитта подождала, пока шаги врача стихнут, а потом, вновь приблизившись к кабинету, постучала негромко.

— Войдите!

К тому времени Габор уже справился с приступом кашля, хоть голос по-прежнему звучал хрипло и глухо. Приоткрыв дверь, ведьма застала предводителя клана в его излюбленном кресле за письменным столом. Спокойного и невозмутимого, словно Бернат не вынес ему только что смертный приговор.

— Что-то случилось, Маргитта?

Молодая женщина рассеянно огляделась, замечая хорошо знакомую с детства обстановку: стеллажи, забитые старинными, редкими книгами; тяжелые шторы на окнах, сейчас почти полностью задернутые; кожаный диван возле камина, уже изрядно потертый, однако, как ей думалось, дорогой сердцу Габора. Ведь когда-то он нравился тете.

Маргитта предпочла сделать вид, что не замечает болезненной бледности на лице пожилого мужчины. Потому что знала, как Габора раздражало проявление внимания и излияние родственных чувств.

— Залетала твоя пташка, начирикала о новой ведьме в клане Эчедов. Потомственной, — присаживаясь на край стола, сказала чародейка. — И, кажется, я с ней уже знакома.

Габор вопросительно вскинул седые брови.

— Та девчонка, что временно владела даром Эржебет, — пояснила Маргитта. — Оказывается, в ней тоже есть сила.

— Как говоришь, ее звали?

Колдунья нахмурилась, припоминая:

— Эрика. Эрика Кальман. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

Габор в задумчивости сплел перед собой пальцы и покачал головой:

— Нет, не говорит. Потомственная, значит?

— Я сама удивилась, — кивнула Маргитта. — Хоть еще тогда, в России, поняла, что с девчонкой что-то не так. Она какая-то. — Чародейка замялась, пытаясь подобрать нужное слово, которое бы точнее описало незнакомку. Так и не сумев этого сделать, со вздохом закончила: — Неправильная, что ли.

Ведьмак усмехнулся своим мыслям, кашлянул глухо и только потом проговорил:

— Ну что ж, мой долг, как правителя Будапешта, привечать иностранных гостей. А уж молодых и талантливых... — Габор поднял на племянницу взгляд, жестко заявив: — Я хочу с ней встретиться.

— Будет сделано! — шутливо отсалютовала ему ведьма. По-ребячьи дернув ногами, спрыгнула с письменного стола.

— Займись этим немедленно, — велел колдун и стал погружаться в свои сумрачные мысли, казалось, и вовсе позабыв о присутствии Маргитты.

Ему предстояло сделать выбор. Решить не только, кому передать бразды правления кланом, но и кому доверить семейный бизнес. Владелец крупнейшего частного банка страны, в свое время Габор планировал сделать наследником Этеле. Не зря же с его подачи внук получал экономическое образование в лучшем университете Венгрии.

А потом мальчишка взял и плюнул ему в душу, переметнувшись к Эчедам.

И теперь, если верить слухам, Этеле Батори был одним из самых востребованных сотрудников компании Венцеля — мужа Цецилии. Этой девчонки, даже спустя столько лет продолжавшей люто его ненавидеть.

Этеле отказался от семьи, от наследия, от всего, к чему его готовили.

Габор горько усмехнулся, вспоминая и о других предательствах, с которыми за долгую жизнь ему довелось столкнуться. Каждое оставляло шрам на сердце, не позволяя простить и забыть.

Мужчина закашлялся. Сотрясаясь от болезненных хрипов, дрожащей рукой потянулся к стакану с водой. Маргитта поспешила выйти, памятуя, что великий колдун ненавидел быть уязвимым и еще больше ненавидел, когда кто-то был тому свидетелем. В такие моменты он становился особенно злым и раздражительным.

Прикрыв за собой дверь, чародейка замерла на миг, обдумывая вдруг посетившую ее мысль. Конечно, идея так себе, но. Может, что-то и выгорит. И тогда дяде не придется передавать власть Ксаверу. У нее есть несколько месяцев. или несколько недель, чтобы все исправить. И начать нужно с малого — с наведения мостов.

Достав из кармана джинсов телефон, Маргитта набрала номер, который, как ей казалось, удалила еще несколько лет назад. Но, к счастью, это было не так.

Несколько секунд она вслушивалась в монотонные гудки, пока до нее не донесся ровный, спокойный голос:

— Слушаю.

А вот он ее номер наверняка удалил, иначе бы и не ответил.

Пожелав себе удачи, ведьма улыбнулась и ласково прожурчала:

— Этеле, мальчик мой, как твоя жизнь?

Уснула я далеко за полночь. Сначала долго стояла под прохладным душем, чувствуя, как из меня валят клубы пара, превращая душевую кабину в самую настоящую турецкую баню. Никак не удавалось успокоиться и остыть. Я уже здесь, в своей комнате, а Эчед продолжает лезть ко мне в голову со своими наглыми намеками.

Вот что он вообще от меня хочет?!

Какую игру затеял? Зачем?

Я с ним ни во что играть не собираюсь. И думать о нем себе запрещаю!

Завернувшись в махровый халат и соорудив из полотенца некое подобие тюрбана, я вышла из ванной и услышала, как кто-то негромко, но настойчиво стучится в дверь.

Клацнула от злости зубами, решив, что это никак не угомонится несносный ведьмак, но потом из-за створки раздалось:

— Это Ида. Эрика, вы еще не спите?

Оказывается, служанка пришла по просьбе своего хозяина, в кои-то веки проявившего ко мне участие.

Можно уже начинать бояться.

Опустившись со мною рядом на край кровати, Ида с извиняющейся улыбкой предупредила:

— Будет немного печь, зато завтра на ладонях и следа от ожогов не останется. — С этими словами она смочила ватный диск в какой-то желтоватой субстанции, очень смахивающей на йод, но имеющей резкий травяной запах, и осторожно обработала покраснения у меня на ладонях.

— Спасибо большое, — поблагодарила я девушку, и она, пожелав мне спокойной ночи, покинула комнату.

Не скажу, что это была приятная ночь. Мысли о случившемся никак не давали покоя. Я крутилась, вертелась, думая о пожаре в ночном клубе, о своем непонятном даре (получается, я огненная колдунья?) и обо всем, что случилось после. Хоть об этом «после» думать совершенно не хотелось.

Но вот думалось, и я ничего не могла с этим поделать.

Не знаю, в котором часу уснула, закутавшись в одеяло, как в спасительный кокон. Проснулась от назойливого, монотонного стука. Приподнявшись на руках, осоловелым взглядом уставилась на дверь, и только спустя минуту или две поняла, что стучатся ко мне... в окно.

Я даже ущипнула себя легонько, желая убедиться, что это не предрассветное сновиденье (обычно именно по утрам мне снился всякий бред), и все происходит на самом деле.

Проснуться так и не получилось. Пришлось подниматься и плестись через всю комнату. Хмурясь и гадая, что это еще за чертовщина такая, я раздвинула шторы и увидела, как в окно стучится... хм, письмо или что-то очень на него похожее.

Это был самый настоящий стучащийся конверт с отделанными позолотой уголками. Они-то, соприкасаясь со стеклом, и нарушили мой покой. Заинтригованная, я открыла окно, впуская в спальню летающее послание, а вместе с ним морозный воздух с крупинками снега, тут же растаявшими на подоконнике.

Мистика...

Вернее, магия, благодаря которой конверт послушно лег мне в руку. Нарядный такой, кремового цвета с вытесненной на нем надписью: «Госпоже Эрике Кальман».

Подгоняемая любопытством, я извлекла послание, наслаждаясь ощущением плотной, чуть шероховатой бумаги, украшенной по краям вензелями. Такую обычно используют для приглашений на свадьбу.

Как вскоре выяснилось, мне в руки попало (или скорее прилетело) тоже приглашение. Вот только не на свадьбу и не в какой-нибудь местный Хогвартс, хоть морально я готовилась и к такому, а на самый настоящий бал-маскарад, устраиваемый двадцать четвертого декабря в загородной резиденции.

Я дважды пробежалась по коротенькому тексту, а потом еще надолго залипла на размашистой подписи.

Очуметь!

Меня приглашал на бал сам Габор Батори. Прямой потомок Кровавой графини и. дедушка Этеле.

Круто!

Наверное...

Наспех собравшись, набрала маму. Вообще-то она надеялась пообщаться со мной по видеосвязи, потому как соскучилась и жаждала лицезреть моську своей старшей дочери, но я, занервничав, протараторила, что мне сейчас некогда, мы с Сашей собираемся на экскурсию и, вообще, здесь связь плохая. Отсоединившись, причесалась по-быстрому и, захватив с собой приглашение, отправилась в столовую. Наверное, лучше показать его Цецилии и спросить, стоит ли вообще туда идти.

Не знаю, что такого сделал ей старый колдун, но мадам Эчед его на дух не переносила. Всякий раз, стоило в ее присутствии прозвучать имени Габора, как глаза Цецилии вспыхивали такой лютой ненавистью, что мне становилось откровенно не по себе.

Спускаясь по лестнице, я невольно замедляла шаг. Все семейство было в сборе: я поняла это по громким голосам, доносящимся из столовой.

Предводительница клана негодовала, рвала и метала, и вскоре мне стала ясна причина ее взвинченного состояния.

— Проклятье! Не успела Эрика появиться в Будапеште, как старик уже жаждет ее видеть! — бушевала ведьма.

— Ну а что ты хотела? — ухмыльнулся Кристиан. Я этого не видела, но поняла, что он ухмыляется, по ироничным ноткам, отчетливо прозвучавшим в голосе зеленоглазого. — После того, что Эрика учудила в клубе.

— В клубе только для своих, — парировала колдунья и добавила уже тише, явно пытаясь обуздать негативные чувства: — Это наводит на нехорошие мысли: что нам так и не удалось раскрыть предателя.

— А я ведь говорил! — Венцель зашуршал газетой, не то раскрывая ее, не то складывая. — Наказала невиновного. Ни за что лишила силы и воспоминаний бедного парня. А настоящий доносчик продолжает преспокойно докладывать Габору о каждом твоем шаге, дорогая.

Цецилия в сердцах выругалась. Я и подумать не могла, что столь витиеватые ругательства могут срываться с губ этой по-аристократически породистой и интеллигентной дамы.

— Помимо нас в клубе вчера было еще человек двадцать, — мрачно проговорил Кристиан.

Мне так и виделось, как он хмурится и мысленно уже роет стукачу могилу, в которую с удовольствием его устроит, как только тот будет обнаружен.

— Поговорю с каждым, — хмуро решила Цецилия.

Повисла пауза, которую нарушил вкрадчивый голос Венцеля:

— И как поступишь, милая? Эрика, скорее всего, уже получила приглашение или скоро его получит.

— Как поступлю? — раздраженно переспросила чародейка. — Можно подумать, у меня есть выбор! Придется брать ее с собой. Но я придумаю, как обезопасить девочку.

Я еще сильнее сжала перила лестницы, на которой продолжала стоять, боясь не то что пошевелиться — даже выдохнуть.

Обезопасить?

Это они о чем?

Опустила взгляд на конверт и поняла, что мне уже не хочется ни на какой маскарад.

В столовую, впрочем, тоже теперь не хотелось. Аппетит резко пропал, а сердце забилось быстрее, нервно, когда услышала издевательски-певучее:

— Эрика-а-а, хватит подслушивать.

Вот ведь нечисть! Унюхал он меня, что ли.

Чувствуя, как щеки пылают, хоть бери и яичницу на них поджаривай, я поплелась на звуки такого ненавистного голоса.

— Доброе утро, — заставила себя улыбнуться Венцелю и Цецилии, принципиально не глядя на Кристиана.

Его для меня не существует. Не. Су-ще-ствует.

— Как спалось, Эрика? — будничным тоном поинтересовался несуществующий. — Кошмары не мучали?

— Нет, ты мне сегодня не снился. — Я все-таки посмотрела на Кристиана, активно налегающего на сэндвичи, и тут же от него отвернулась, чтобы протянуть Цецилии приглашение на ведьмовскую тусовку.

— Вообще-то я имел в виду инцидент в «Камелоте». Пожар и все такое, — буркнул он. Откинулся на спинку стула, схватил телефон и уткнулся в него взглядом, всем своим видом показывая, что и я тоже отныне для него пустое место.

Вот и чудесно.

Взгляд чародейки скользнул по конверту, и она едва не отпрянула, словно я предлагала ей взять в руки живую гадюку.

— Все-таки получила, — проронила Цецилия мрачно.

Я кивнула:

— Утром. — Замялась на миг, а потом добавила: — Я случайно услышала обрывок вашего разговора. Что вы имели в виду, когда говорили, что меня нужно будет обезопасить?

Как же быстро у него меняется настроение! Вчера вот ко мне клеился, а сегодня не терпится спровадить из Будапешта.

— Даже в мыслях не было к чему-нибудь ее принуждать! — возмутилась мадам Эчед. — Я же сказала, что придумаю, как защитить нашу гостью.

— Может, мне просто туда не ходить? — елозя по половинке булочки ножом, размазывая и без того уже размазанное и впитавшееся в хлебную мякоть масло, вяло предложила я.

Цецилия покачала головой:

— Габор не тот человек, которому стоит отказывать. Даже не так! Габору Батори в принципе не отказывают. Никто и никогда. Лучше, если я представлю тебя ему на ежегодном шабаше, на глазах у сотни гостей, чем ты окажешься с ним наедине. К тому же это единственная ночь в году, когда мы забываем о наших распрях.

— Самая скучная и безопасная, — поддакнул Кристиан, продолжая водить пальцем по экрану смартфона. — Все друг другу улыбаются, напиваются и нажираются. В общем, тебе понравится.

— Кристиан!

— Но у меня нет нарядного платья, — ухватилась я за первый попавшийся предлог. Так себе, конечно, но, может, сойдет.

— За это не беспокойся, дорогая, — улыбнулась глава клана. — Сегодня же съездим к одной моей знакомой. Фелиция держит небольшой бутик в центре города. Вечерние платья и аксессуары. Уверена, тебе там что-нибудь обязательно приглянется.

— Боюсь, мне это сейчас не по карману, — стушевавшись, призналась я. — И вообще, сначала нужно решить что-то с ремонтом клуба.

Цецилия отмахнулась от моих слов с таким видом, словно я ляпнула какую-то глупость:

— Ничего решать не надо. «Камелот» застрахован от подобного рода неприятностей, — заверила она, и у меня будто камень с души свалился.

Но его место тут же занял другой булыжник: дурацкий маскарад и не менее дурацкое для него платье. Не хочу я садиться Эчедам на шею, но и на бальный прикид тоже тратиться не хочу. Нет, на что-то скромное, скрепя сердце, конечно, могу раскошелиться.

— Ну а что касается платья.

— Я сама что-нибудь выберу, — решительно перебила я колдунью.

— Давай поступим так. — Как и следовало ожидать, Цецилия не торопилась поднимать белый флаг. — Фелиция действительно мне близкая подруга, очень, и будет рада дать тебе платье напрокат. За символическую плату. Что скажешь? В прошлом году я с ней точно так же насчет Ясмин договаривалась. Поверь, Эрика, тебе стоит у нее побывать. Такой красоты ты еще не видела.

Ясмин-то понятно, она уже почти что член семьи, за нее можно и договориться. А вот я. Желая скорее прекратить тягостный разговор, за которым, пусть и не подавая виду, явно следили Венцель с Кристианом, я согласно кивнула.

В крайнем случае скажу, что мне ничего не понравилось, и повторю свой вчерашний тур по магазинам эконом-класса.

Женщина расцвела:

— Чудно! Значит, после завтрака позвоню ей, предупрежу, что мы сегодня подъедем. А до обеда будем заниматься и выяснять, что же у тебя за сила такая, огнеопасная, — пошутила она весело, хоть мне, признаться честно, было не до веселья.

— Ну а нам пора на работу. — Венцель допил свой кофе, промокнул губы салфеткой и, сложив газету, поднялся из-за стола.

Кристиан последовал его примеру. Встал молча, нацелившись взглядом на выход, а поравнявшись со мной, вдруг неожиданно остановился.

— Дай руку.

— Что прости? — встрепенулась я, последние несколько секунд делавшая вид, что кроме размешивания сахара в кофе меня в этой жизни больше ничего не заботит.

Вместо ответа Эчед взял меня за руку и, раскрыв мои пальцы, напряженно сжатые в кулак, внимательно осмотрел ладонь, затем взглядом попросил (хотя какое там — потребовал) предоставить ему вторую руку для досмотра. Убедившись, что и на ней не осталось даже малейшего следа от ожога, удовлетворенно заключил:

— Порядок.

После чего, попрощавшись с матерью, покинул столовую, так больше и не удостоив меня взглядом.

После завтрака Цецилия отвела меня в просторную комнату на первом этаже с видом на заснеженный сад. Наверное, летом в нем очень красиво. Впрочем, и в зимнюю пору сад был не лишен очарования: на фоне белого пушистого снега вырастали черные пики деревьев, тянущих друг к другу свои узловатые ветви. Я даже заметила вдали беседку, частично скрытую ажурной вязью веток. Проводить в ней время в хорошую погоду, должно быть, очень приятно.

Что же касается самого зала, он не произвел на меня особого впечатления. Обычная такая комната для занятий спортом. По крайней мере, здесь было зеркало на всю стену, а на полу лежало несколько матов. Единственное, чего не хватало — так это тренажеров, и вскоре мне стала ясна причина их отсутствия.

— Раньше, когда был помладше, здесь тренировался Кристиан, а теперь я натаскиваю молодых ведьмаков, — похвалилась покровительница не в меру одаренных венгров, явно имея в виду не спортивные упражнения.

Если верить Цецилии, стены и стеклопакеты в зале для магтренировок были такие, что ни один звук не просочится наружу, и покой домочадцев не будет нарушен. Так что эту комнату вполне можно было бы пустить и под всякие пытки.

М-да, и о чем только думаю... Наверное, всему виной гнилая кровь небезызвестной графини.

Под самым потолком я заметила слабо поблескивающие символы. Едва различимые, и, наверное, если бы не солнечные лучи, проникавшие в зал через большие эркерные окна и подсвечивавшие непонятные загогулины, они бы и вовсе остались мной незамеченными.

— Это охранные руны, — проследив за моим взглядом, пояснила Цецилия. — Если бы не они, этот дом уже не раз бы сравняли с землей. Сила бывает разной, Эрика, и диапазон возможностей у каждого колдуна свой. Один с трудом сплетет даже самое простое заклинание, другой одним щелчком пальцев способен заставить человеческое сердце перестать биться.

Я поежилась. И все-таки магия — страшная сила.

— Настало время выяснить, какой способностью обладает внучка Терезы, — Цецилия улыбнулась. — Возможно даже, их окажется несколько, как у Керестея.

Меня так и подмывало сказать: у вашего сына их вагон и маленькая тележка, потому что он не стесняется отнимать силу других, но я вовремя остановилась. Выставив Эчеда из своих мыслей (подозреваю, что ненадолго), постаралась сосредоточиться на голосе Цецилии и своей пробужденной силе.

Увы, в тот день ничего конкретного выяснить не удалось. Даже не так! Ни я, ни Цецилия ни черта не смогли понять. Сначала госпожа Эчед настойчиво советовала погрузиться в воспоминания о вчерашнем вечере и в частности о моменте, когда с ладоней во все стороны брызнули огненные сполохи. Вспомнив боль от ожогов и ощущение полной опустошенности, я испуганно покачала головой.

— Эрика, первый шаг к подчинению магии — это ее принятие. Ты не должна бояться своего дара, не должна снова хоронить его в себе, — принялась увещевать меня глава клана. — А мне, чтобы начать тебя учить, нужно знать, от чего отталкиваться. Не бойся, я рядом, и не позволю ситуации выйти из-под контроля. Я просто хочу понять, на что ты способна. Что вчера произошло?

— Я всего лишь пыталась повторить за ребятами и создать энергетический сгусток, или как он у вас называется, чтобы сбить кегли.

— Вот такой?

Не успела даже моргнуть, как на раскрытой ладони ведьмы заискрилась сфера, вроде тех, которыми вчера ребята играли в боулинг. Только, в отличие от них, на ее воплощение мадам Эчед не потратила ни секунды. Она, кажется, даже не концентрировалась, выглядела все такой же расслабленной и невозмутимой.

И чертовски элегантной в своем облепихового цвета платье.

Мне бы так. Не выглядеть, а сферы создавать.

— Попробуй, — выдернул меня из полных зависти мыслей голос чародейки.

Как бы не спалить здесь все к бабушке Эржебет.

Послушно кивнув, я зажмурилась, концентрируясь. Ну или просто не желая видеть, что здесь сейчас случится. Тепло, смутно знакомое, начало пробуждаться где-то глубоко внутри, как будто у меня в груди надували воздушный шарик. Он разрастался, согревая, но не обжигая, как в прошлый раз.

Пока не лопнул во мне, и я, вздрогнув, не услышала:

— Молодец!

Открыла глаза и увидела, как у меня на руках искрится, переливаясь то золотом, то серебром, огромный шар, размером эдак с футбольный мяч.

— А теперь медленно выдохни, расслабься и представь, как искры у тебя в руках одна за другой гаснут, — стоя напротив меня, продолжала Цецилия инструктаж.

Несколько секунд, и шар растаял у меня на ладонях, как снег во время оттепели.

— Идем дальше, — удовлетворенно кивнула ведьма и, стащив с пальца обручальное кольцо, предложила мне поднять его в воздух силою мысли.

Я скептически хмыкнула, не веря, что у меня что-то получится, и тем не менее сделала все, как она учила: сконцентрировалась, представила, повторила.

— Чудесно! — расцвела чародейка, когда колечко, на миг зависнув в воздухе, упало ей в руку.

Дальше шли простейшие заклинания, затем обращение к стихиям. Я даже сумела оживить чахлую, похороненную под снегом клумбу, скопировав действия колдуньи. За что была удостоена очень и очень недоуменным взглядом. И пока Цецилия на меня смотрела, хлопая глазами, я любовалась алыми розами, распустившимися прямо посреди снежного моря.

Красиво.

— У многих потомственных ведьм и колдунов проявляется больше одного дара, обычно два или три, — задумчиво и даже с долей растерянности проговорила Эчед, не замедлив перечислить: — Способность воздействовать на неживые предметы, подчинение стихий, плетение заклинаний... Один из даров всегда доминирующий. В случае Кристиана — это управление стихиями. А у тебя. Не могу понять.

В общем, я оказалась очень универсальной ведьмой. Даже, кажется, чересчур — это отчетливо читалось во взгляде колдуньи. Что бы Цецилия ни говорила мне делать, я это делала. Что-то удавалось сразу, легко, с другим приходилось повозиться, но в конечном счете у меня все выходило!

Кажется, я имела все шансы стать образцово-показательной ведьмой.

К обеду я чувствовала себя выжатым, а потом высушенном до состояния цукатов лимоном.

— На сегодня достаточно, — объявила Цецилия, когда я обессиленная повалилась на маты. — Не хочу, чтобы ты слегла в постель от переутомления и магического истощения.

Оказывается, и такое бывает.

После обеда я отдыхала: сначала валялась с ноутбуком, потом немного подремала. Часов в пять меня разбудила Ида и попросила скорей собираться. Пока я переодевалась в обновки — узкие джинсы и фиолетовый свитер под горло, на телефон пришло сообщение от Этеле. Ведьмак приглашал на вечернюю прогулку по Будапешту, и я написала, что увидимся уже в центре и что в ближайшие пару часов я буду занята с мадам Эчед.

Про приглашение его дедушки решила рассказать уже при встрече, дабы не портить Этеле настроение раньше времени.

Цецилия ждала меня в холле. Нервно косилась на часы, а увидев, как я спускаюсь, нетерпеливо поманила рукой.

— Пойдем скорее, Эрика, — поспешила она к двери, на ходу застегивая длинное с меховой опушкой пальто. — Я отвезу тебя к Фелиции, туда же подъедет Лилиана, она составит тебе компанию. Я уже с ней созвонилась. А у меня возникли срочные дела. Обратно пришлю за тобой такси.

— Не нужно, вечером я буду с Этеле. Что-то случилось? — я нахмурилась.

Обычно сдержанная и невозмутимая, сейчас Цецилия выглядела встревоженной, если не сказать напуганной.

— Дела клана. Ничего страшного, — слабо улыбнулась она.

Почти всю дорогу до Будапешта Эчед молчала, погруженная в свои мысли. Я ее не дергала, делала вид, что любуюсь пригородом, а потом и нарядными улицами столицы.

— Лили уже должна быть здесь, — останавливаясь возле магазинчика вечерних платьев, расположившегося на одной из улочек Пешта, сказала Цецилия. — Хорошего тебе вечера, Эрика, — попрощалась, уже когда я вышла из машины.

— И вам, — улыбнулась я и заметила, как на лице чародейки появилась нервная усмешка.