Глава 12. Ночь чудес и кошмаров

Стоило отдать Маргитте должное — организовывать праздники она умела. Одни факиры, рассредоточившиеся по необъятных размеров залу чего стоили. Я чуть шею себе не свернула, следя за тем, как один длинноволосый красавец в алых шароварах изрыгает пламя, а другой умело жонглирует горящими факелами.

Под высокими сводами парили гимнастки в легких полупрозрачных костюмах. Тонкие, грациозные, они казались слепленными из тающего воска: как будто растекались по навесным качелям и веревкам. Им бы я тоже с удовольствием уделила внимание, как и бокалу шампанского, который только что проплыл мимо на подносе у официанта.

Но, как говорится, не судьба. Вместо того чтобы задержаться в этой невероятной феерии красок, мы прошли через зал и оказались в полутемном коридоре. Захлопнувшаяся за нами створка приглушила шум голосов, музыку и смех гостей, точно так же, как стук каблуков мадам Эчед приглушала пушистая ковровая дорожка.

Дойдя до конца коридора, Цецилия остановилась. Напряженно взглянула на Этеле, после чего повернулась ко мне и ободряюще проговорила:

— Все будет хорошо.

Коротко постучав, толкнула дверь в комнату, оказавшуюся рабочим кабинетом господина Габора. Который, словно король на троне, восседал в глубоком кресле за письменным столом.

— Проходите, — пригласил нас коротким небрежным жестом.

При звуке сухого, приглушенного голоса рука Этеле в моей руке дрогнула. Я сжала ее сильнее, таким образом пытаясь поддержать друга или... Ведьмака, в общем... И следом за ним переступила порог кабинета.

Меня удостоили долгим, внимательным взглядом из-под нахмуренных седых бровей.

— Эрика Кальман, — наконец нарушил молчание пожилой мужчина, медленно произнося мое имя. Растягивая каждый звук, как будто пробуя его на вкус. — Рад нашей встрече.

У меня язык не поворачивался сказать «взаимно», поэтому я лишь кивнула в ответ и замерла, как провинившаяся школьница, попавшая в директорский кабинет.

— Значит, ты из России?

Очередной кивок.

Суровое лицо колдуна было изрезано морщинами, седые волосы — собраны в хвост. Признаться, я представляла себе этого мужчину совершенно другим. Нет, не сухопарым стариком, но и не таким вот... крупным, мощным. Даже несмотря на преклонный возраст, Габор Батори казался очень сильным. Не только физически. Чувствовался в нем несгибаемый внутренний стержень.

Я же в его присутствии ощущала себя жалкой тростинкой.

— Слышал, ты очень хорошо говоришь по-венгерски.

— Она ведь ведьма, — перебила Батори мадам Эчед. — У всех магов особая склонность к иностранным языкам.

За исключением разве что Даниэля.

Сделав вид, что не заметил ремарки Цецилии, колдун задумчиво продолжал:

— Кальман. Венгерская фамилия. Значит, в твоем роду были венгры, — прозвучало как утверждение, словно он и так уже все обо мне знал. — Полагаю, родители?

— К чему этот допрос? — резко спросил Этеле, не дав мне вставить и слова.

Впрочем, мне ничего вставлять и не хотелось.

— Не допрос, — покачал головой Габор. — Всего лишь праздное любопытство и желание уделить внимание гостье.

— У тебя полно гостей. Уделяй внимание им, а не моей девушке, — резко отчеканил ведьмак.

Ась?

На какое-то мгновение я выпала из реальности, позабыв о том, что удостоилась аудиенции самого могущественного колдуна Венгрии. Настолько провокационно и неожиданно прозвучало заявление Этеле.

Девушка?

А как же наш уговор дать мне время на чувствоанализ и прочее, прочее?

Внутри жарким огнем, вроде того, что изрыгали факиры, вспыхнуло раздражение. Сначала Эчед целует, когда ему приспичит, теперь вот Этеле непонятно с какой радости решил права на меня предъявлять.

Вообще-то я ничейная. Ничейная ведьма и ничейная девушка.

Вот!

И пора бы уже всем этим колдунам и прочей местной нечисти перестать делить меня, как единственную на все село корову!

— Извините, но что-то мне нехорошо. Не подскажите, где здесь туалет? — выдернула руку из руки младшего Батори.

— Через парадный зал и сразу направо, — чему-то усмехнулся Батори-старший.

Кивнув уже не знаю какой по счету раз, я пулей вылетела из кабинета, желая одного: как можно скорее затеряться в толпе, а потом найти укромное место, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.

И постараться выбросить из головы пронизывающий взгляд Габора Батори, а заодно самоуверенные слова его внука.

Первая часть плана прошла на ура: стоило мне войти в зал, как меня захлестнула атмосфера праздника. За те несколько минут, что провела в кабинете хозяина всего этого великолепия, народу здесь значительно прибавилось. Кучковались гости в основном возле расставленных вдоль стен фуршетных столов, потому что в центр зала начали стекаться парочки для первого медленного танца.

Это я поняла, когда музыка стала более плавной, и в тот самый момент кто-то перехватил меня за руку, останавливая. Оборачивалась я с самым воинственным настроем, готовая треснуть по голове Этеле или Эчеда (ни одному из них нельзя до меня дотрагиваться, пока я в таком взвинченном состоянии!). Но, оказалось, меня остановил какой-то другой неопознанный представитель колдовской братии. Жгучий брюнет с пронзительными черными глазами и в черной маске, скрадывавшей верхнюю половину его лица.

— Надеюсь, такой красавице, как вы, все же не удастся от меня ускользнуть, и вы подарите мне первый танец.

«Не до танцев мне сейчас», — собиралась уже ответить, когда взгляд, машинально скользнувший по залу, выхватил из общей пестрой массы сладкую парочку: Кристиана, обнимавшего Ясмин в танце.

А в следующий момент я услышала собственный голос, в котором отчетливо звучали игривые нотки:

— Сегодня ваш счастливый день.

— Ксавер, — одними уголками губ улыбнулся незнакомец в маске.

— Эрика, — улыбнулась ему в ответ и позволила увлечь себя к танцующим парам.

Только когда оказалась в объятиях ведьмака, меня посетила одна лаконичная мысль: Ксавер?

Ксавер!!!

Нет, нет, нет!

Первым порывом было вырваться из рук колдуна, по вине которого несколько лет назад погибла девушка Этеле, Леона. Да и вообще, из рассказов ребят выходило, что вот этот тип, правая ладонь которого в данный момент вполне себе комфортно лежала у меня на талии, так и норовя опуститься на бедро — помешанный на дарах псих, социопат и тот еще садист. Маргитта, Вадаш и иже с ними по сравнению с преемником Габора, по словам Даниэля, являлись безобидными детсадовцами.

Ну просто лапочками.

А я просто ревнивая дура.

Подумала так и залипла на последней мысли, в частности на моменте про ревнивую...

Точно дура.

— И как вам праздник, Эрика? — покружив меня за руку, поинтересовался будущий глава клана Батори.

— Этого я еще не успела понять, — ответила и нервно закусила губу.

— У нее вообще с пониманием туго, — раздалось откуда-то сбоку.

Скосила взгляд и снова лишь неимоверным усилием заставила себя остаться на месте, а не отскочить на несколько метров. В идеале — до того самого туалета.

Не представляю, как можно так танцевать медленный танец, чтобы при этом еще и перемещаться по залу, но факт остается фактом: Кристиан и Ясмин в роскошном платье из серебристой парчи оказались с нами рядом, хоть всего каких-то пару минут назад кружили возле парня с факелами.

— Никак не дойдет, от кого следует держаться подальше, — продолжил язвить Эчед на глазах у своей стремительно сереющей пары.

Еще немного, и Ясмин сольется цветом со своим шикарным нарядом.

— Ну почему же? — прозвучал в ответ низкий, чуть хрипловатый голос черноглазого ведьмака. — Судя по тому, с какой враждебностью она на тебя смотрит, девушка все правильно поняла.

— В общем, я хотел сказать, Кальман, «отличный» выбор, — поднял вверх большой палец Кристиан и снова вернул руку на бедро Ясмин.

По-хозяйски так вернул.

Блин.

— Я тоже так считаю, — самодовольно усмехнулся мой партнер по танцу.

— У меня всегда был хороший вкус, — вставила я, мечтая стереть с рожи Эчеда это его коронное ехидное выражение.

Не сработало.

— А еще у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — заметил он ядовито.

Чтоб тебе Ясмин шпильками все ноги изрешетила!

— Извини, Кристиан, но я как раз знакомился с вашей гостьей, — намекнул ведьмак, что кое-кто здесь явно лишний.

Ясмин нервно улыбнулась и попыталась оттащить своего бойфренда в сторону, но тот, резко ее крутанув, так, что у нее даже голова как-то неестественно и очень некрасиво дернулась, продолжил доводить меня до белого каления:

— Можешь не стараться. Эрику уже давно застолбил Этеле, так что сам понимаешь, приятель, в этот раз ты точно окажешься в пролете.

Застолбил?

Я ему сама сейчас ноги изрешечу!

— Посмотрим, что скажет на это сама Эрика, — теперь в голосе ведьмака звучали бархатные нотки, но чувство было такое, будто в меня впиваются ледяные осколки.

Сказать я ничего не успела, потому что секунду спустя с другой стороны к нам подскочил тот самый застолбивший. В отличие от Эчеда, Этеле не собирался сыпать остротами и пытаться сохранить хотя бы видимость приличий. Мгновение, и он вклинился между нами; к моей радости, прерывая этот далеко не самый приятный танец, и, к не радости, привлекая к нам внимание окружающих.

Видимо, Цецилия плохо старалась, потому что, несмотря на зачарованную маску, на меня сейчас дружно пялились все собравшиеся.

— Ее для тебя не существует, — рыкнул Батори.

Кристиан предусмотрительно встал между ним и Ксавером, оттеснив меня себе за спину.

— Для меня не существует тебя. Точно так же, как тебя не существует для твоего деда, — снова растягивая губы в улыбке, только на этот раз неприятной, хищной, от которой лично у меня затряслись поджилки и мороз побежал по коже, заявил татуированный.

Темная вязь татуировки тянулась по мощной, как у бульдога, шее Ксавера, оплетала мускулистые руки.

— Этеле, это всего лишь танец, — вцепился в плечо друга Кристиан, не то успокаивая, не то готовясь удержать в момент, когда тот решит начать драку.

— Который уже закончился, — взгляд Батори потемнел, становясь грозовым.

Точно такой же был у Габорового преемника.

— Если того желает девушка, — взяв себя в руки, решил построить джентльмена брюнет.

Шепотки, долетавшие со всех сторон, становились все громче, а воздух вокруг нас все наэлектризованней.

— Девушка того желает, — отчеканил Этеле и попытался схватить меня за руку, чтобы выдернуть из-за спины Криса. Показать всем, что я нахожусь в полном его распоряжении и права голоса в принципе не имею.

Надоело.

— Хватит! — тряхнула рукой, отступила, встретив недоумение и раздражение в голубых глазах венгра. Но если уж кто сейчас и имел право раздражаться, так только я. — Просто... прекрати.

Развернувшись, бросилась к выходу из зала, намереваясь продолжить то, что определенно не следовало прерывать: поиски ванной. По дороге зацепила с подноса бокал с шампанским и залпом его осушила, нисколько не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Второй захватила с собой в ванную, где долго стояла над умывальником, тяжело дыша и пытаясь понять, что творю в последние дни.

Я в гостях у отпетого негодяя, чьи колдуны-маньяки похищали моего младшего брата. Гощу в семье, в которой один пытался меня убить, а другая стерла мне память. И при этом еще им улыбаюсь и делаю вид, что все у нас замечательно.

Подумаешь, чуть не лишили меня брата! Подумаешь, чуть не лишили меня жизни! И я сама, добровольно, согласилась сюда прийти.

Дура во множественном числе!

Вскинув голову, напоролась на свое слегка ошалелое отражение, а в следующую секунду поняла, что сжимаю в кулаке мыльницу, готовая расколотить ее о зеркало. Быстро вернула ее на место, схватила бокал с недопитым шампанским и, выскочив из ванной, дернула наверх, решив, что полумрак и тишина второго этажа — вот, что мне сейчас нужно.

Надеюсь, хотя бы там меня оставят в покое!

Но надеяться мне, как это водится, не стоило. Наверху было темно и тихо — то, что доктор прописал, и я даже успела облегченно выдохнуть: сейчас успокоюсь, настрою себя на благодушный лад (или хотя бы попытаюсь это сделать) и вернусь к гостям.

Главное, самое страшное позади. Я выдержала разговор с главарем местной колдовской мафии, а от Ксавера буду просто держаться подальше. Да и он ко мне, уверена, больше не подойдет. На празднике полно ведьм-красоток, которые будут рады его вниманию, и не таких шуганных, как Эрика Кальман.

Ну а что касается Этеле. Запнулась, вспомнив о блондине, и с горя допила шампанское, потому что не представляла, как дальше себя с ним вести.

С блондином, а не с шампанским.

Два бокала шипучки на пустой желудок сделали свое черное дело — в просторную комнату, имевшую все признаки библиотеки, если судить по количеству стеллажей и хранившихся в них книг, я входила на нетвердых ногах. При виде мягкого глубокого кресла и зажженного камина градус настроения резко повысился, и я, со стоном удовольствия скинув туфли, плюхнулась на мягкое сиденье.

Красота!

Протянула к огню босые ступни, сняла маску и блаженно зажмурилась. Иногда так мало нужно для счастья.

Увы, покайфовать как следует мне не дали. Снаружи раздались шаги, приглушаемые ковровой дорожкой, а в следующую секунду дверь приоткрылась.

Я тут же выпрямилась в кресле и резко обернулась.

— Кто здесь?!

— Это я. — Лили замерла на пороге, не решаясь пройти в комнату. — Привет, — поздоровалась неловко, перекатываясь с носка на пятку. — Я тут тебе всякого. вкусного принесла. Можно присоединиться?

— Извини меня, — тепло улыбнулась девушке, почувствовав укол совести за слишком резкий вопрос. — Я не хотела показаться грубой и буду очень рада компании и вкусностям.

Лилиана прикрыла за собой дверь и поставила поднос прямо на пол, так как никакого стола поблизости не оказалось. Устроившись на ковре рядом с девушкой и угощениями, я подцепила двумя пальцами тарталетку с неопознанной розовой начинкой и с наслаждением отправила ее в рот.

— Мне жаль, что праздник начался так неудачно, — вздохнула девушка, расправляя складки на своем наряде сказочной феи. — Просто когда Этеле видит Ксавера, он звереет...

— Он заявил Габору, что я его девушка, — пожаловалась я и отправила в рот крошечный бутербродик с икрой. Настолько крошечный, что даже не почувствовала ее вкус. Пришлось продолжить дегустацию, чтобы понять, нравится мне эта закуска или нет.

— Но ты ведь и есть его девушка, — с недоумением посмотрела на меня юная ведьма.

И почему все так решили.

— Мы друзья. Вернее, Этеле хочет, чтобы наши отношения переросли во что-то большее, вот только не уверена, что этого хочу я.

— Ну так скажи ему о том, что чувствуешь. — Лили положила руку мне на локоть: не то таким образом пыталась удержать от уничтожения очередного бутерброда, не то просто проявляла участие. — Этеле хороший. Очень. И если сказал Габору, что вы вместе, то не потому, что решил все за тебя, а лишь потому, что беспокоится о тебе и защищает. Как может при сложившихся обстоятельствах.

— Наверное, ты права.

В глубине души я понимала, что Лилиана права однозначно, а я просто перенервничала из-за встречи с Габором, знакомства с Ксавером, а отдувается за это все в итоге Этеле. Кто-кто, а он с первого дня нашего знакомства только и делает, что спасает меня и защищает.

И вот какая с моей стороны ему «благодарность».

— Мне действительно следует с ним поговорить.

— Только не сегодня. — Лили потянулась за одной и малочисленных оставшихся нетронутыми песочных корзиночек. — И не здесь. Не в доме Габора. Он и так сейчас сам не свой. Я пыталась с ним поговорить, но.

Даже в полумраке я видела, как порозовело лицо девушки. И дело не в том, что мы сидели близко к камину, и щеки окрасились румянцем из-за жаркого пламени. Дело было в Этеле. Я это заметила еще в «Камелоте», а сейчас только утвердилась в своих подозрениях: Лилиане нравился парень, которому нравлюсь я, которой нравится.

Закончить эту мысль я не успела и, наверное, к лучшему. Двери опять распахнулись (не библиотека, а проходной двор какой-то), и на пороге нарисовалась нечисть. В смысле Эчед.

— Секретничаем?

— Крис? — нахмурилась Лили. — Ты почему не с Ясмин?

— Мы с ней не сиамские близнецы.

Кристиан пересек комнату, с самым невозмутимым видом подхватил... мои туфли и протянул мне руку:

— Пойдем, Кальман. Проветримся.

Я, понятное дело, не сдвинулась с места.

— Эрика-а-а, — наклоняясь ко мне, протянул зеленоглазый, — если ты еще не поняла (хотя о чем это я?), я не Этеле и исполнять вокруг тебя танцы с бубнами не собираюсь. Пойдем, есть разговор.

Если бы он не взял в плен мои туфли, я бы его ими стукнула.

— А я-то думала, этот вечер просто не может стать хуже, — проворчала, хватаясь за протянутую руку, и почувствовала, как ладонь от этого прикосновения начинает покалывать, и дрожь растекается по всему телу.

— И я просто кайфую в твоем присутствии, — заметил Эчед.

По традиции, язвительно, вот только… ее не было в его эмоциях. А то, что было, заставило запнуться сердце и на какой-то миг вышибло из головы все мысли.

Само собой, Кристиан не стал дожидаться, пока обуюсь, поэтому обуваться мне пришлось на ходу. Подскакивая, как цапля, на одной ноге, я надела правую туфлю, а когда удалось вырвать руку из руки ведьмака, пристроила и левую.

— Куда мы идем?

— Пройдемся по саду, там почти нет гостей. Заодно остынешь. — Эчед скосил на меня ироничный взгляд. — Судя по твоим эмоциям, дом его величества Габора имеет все шансы повторить судьбу «Камелота».

— Ты ведь в курсе, что я тоже ощущаю твои эмоции?

— В курсе, — нахмурившись, бросил он.

Не сбавляя скорости, сбежал по лестнице и остановился у самого ее подножия, выжидая, пока спущусь. Для меня пробежка по ступеням в таком платье и на таких каблуках могла быть чревата не очень хорошими последствиями, поэтому спускалась я медленно. К тому же торопиться совсем не хотелось.

Получив от Эчеда повеление принести «вот этой несносной леди» верхнюю одежду, парень во фраке отправился за моей пелериной, а я, беря пример с ведьмака, ядовито проговорила:

— Ясмин не понравится, что ты тут меня «выгуливаешь».

— Она у меня не ревнивая.

Ну да.

«Она у меня», — эхом прозвучали в сознании слова.

— Чего не могу сказать о тебе, Эрика, — как бы между прочим заметил Эчед.

Не стал заморачиваться одеждой, вышел как есть: в распахнутом пиджаке и расстегнутой на верхние пуговицы рубашке.

— Я не ревнивая, — закутавшись в меховую накидку, последовала за ним на улицу.

— Забыла: я слышу твои эмоции.

— Забыл: я слышу твои... И когда ты говоришь о Ясмин... В общем, ты спокоен, как штиль. Так что.

Сама не знаю, зачем это сказала.

— Ну тогда тебе нечего волноваться, — неожиданно тепло улыбнулся Кристиан, отчего желание треснуть его чем-нибудь тяжелым, как ни странно, только усилилось.

Пусть лучше продолжает язвить и доводить меня до белого каления. К этому я привыкла. А вот ко всему остальному. Ко всему остальному привыкнуть будет непросто.

Особенно к тому, что сейчас испытывала.

Это было совершенно дурацкое начало совершенно лишнего разговора во время совершенно неуместной прогулки.

Так думала я, идя рядом с Эчедом по мощеной дорожке, припорошенной снегом. Снежная крошка кружила в воздухе, касалась ветвей деревьев, выбеливала обнаженные кустарники и хоронила под собой клумбы. Путалась в меховой пелерине, прохладой касалась губ.

— Где потерял бабочку? — сказала первое, что пришло в голову, лишь бы нарушить затянувшееся молчание, из-за которого градус неловкости с каждой секундой все больше повышался.

— Терпеть не могу все эти гламурные удавки. — Кристиан шел, сунув руки в карманы брюк и устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль, как будто уже успел забыть, что рядом с ним есть кто-то еще.

А этот кто-то не знал, куда себя деть, что говорить и как себя вести.

Ведьмак продолжал молчать. То ли это был новый способ надо мной поиздеваться, то ли Кристиан собирался с мыслями, готовясь сказать мне что-то. Что? Пока гуляли по владениям Батори, которым, казалось, нет конца и края, я себе всю голову сломала, гадая, зачем было тащить меня в украшенный россыпями огней сад, к самой дальней его беседке, вблизи которой не наблюдалось признаков жизни. Гостей не было в смысле.

Из-за сильного мороза желающих любоваться заснеженными видами набралось немного, а там, куда меня привел Кристиан, и вовсе не было ни души. Зимней стуже гости предпочли жар каминов, а неспешным прогулкам — танцы и выпивку. И я, если честно, тоже уже была не против вернуться в дом и присоединиться к всеобщему веселью. Лучше там, чем здесь, где зуб на зуб не попадает и так и тянет обхватить себя руками, потереть плечи и попрыгать на месте.

А еще это странное молчание Эчеда.

— Ты что творишь? — прошептала (кажется, уже посиневшими губами), когда Кристиан, остановившись возле самой беседки, стащил с себя пиджак и набросил его мне на плечи.

Ну просто рыцарь без страха и упрека.

Такое поведение Эчеда настораживало еще больше.

— Не хочу, чтобы ты опять обвиняла меня в попытке убийства, — заявил этот сумасшедший, которому в самом ближайшем будущем грозила как минимум ангина, а то и воспаление легких.

— Давай лучше вернемся, — шагнула было обратно, но Кристиан удержал меня за руку, и дрожь от холода сменилась дрожью иного рода, а потребность в пиджаке сразу отпала.

— Эрика... — посмотрел мне прямо в глаза.

Я замерла, одновременно опасаясь услышать то, что сейчас должно было прозвучать, и. желая этого.

Кошмар.

Что, если он признается, а я. Опять убегать? Или. И как быть с Этеле? А с Ясмин? Это же разобьет им обоим сердце. И.

— Ты ведь понимаешь, что все колдуны Будапешта в курсе того, что ты — потомственная ведьма?

— Что прости? — не сразу въехала в смысл услышанного.

— Я говорю о твоем даре, — приняв отстраненно-невозмутимый вид, заявил потомок Батори. — Думаешь, Ксавер пригласил тебя на танец за твои красивые глазки? Он вынюхивает, Эрика. Пытается понять, что ты из себя представляешь. И как только станет ясно, насколько ты ценный для него экземпляр (а это, поверь, лишь вопрос времени, рано или поздно он все узнает), он вполне может начать действовать. Неважно, вернешься ли ты к тому времени в Россию или нет.

— То есть ты меня только за этим сюда притащил? Чтобы поговорить о Ксавере и попугать?

— А ты надеялась поговорить со мной о чем-то другом? — невинно уточнил Эчед.

Чтоб ты все-таки заболел!

— Я просто хотел сказать, что Этеле помешал вашему танцу не из ревности, а потому что тебе опасно находиться рядом с этим человеком. Этеле это понимает, я это понимаю. Надеюсь, что и ты тоже поймешь.

Мне снова стало холодно, а мельтешение волшебных огоньков в узловатых кронах больше не радовало глаз, а раздражало.

— Поняла. Теперь я могу идти?

Эчед сощурился и шагнул ко мне вплотную.

— Почему что бы я тебе ни сказал, вызывает в тебе то злость, то обиду? Вот сейчас я отчетливо ощущаю последнее. Ты хотела услышать от меня какие-то другие слова, Эрика?

Издевается?

Может, мне тут ему еще и в любви признаться?!

Подумала так и поняла, что все, пора закругляться. От греха подальше.

— Нет, Кристиан, я от тебя ничего не хочу! Ни слов, ни уж тем более... — запнулась, потому что продолжать выплескивать эмоции, когда тебя вдруг решили обнять и крепко к себе прижать и, кажется, через секунду-другую решат поцеловать, получалось плохо.

Вернее, не получалось совсем. Мысли растекались в голове, как какой-то кисель, а от шепота ведьмака предательски задрожали колени:

— Странно, а твои чувства говорят об обратном. Долго еще будешь себя обманывать?

— Честное слово, лучше бы молчал в иные моменты.

Кристиан улыбнулся и коснулся моего лица.

И, наверное, все-таки поцеловал, если бы не оглушительный крик, прокатившийся по саду. Крик дикий, полный боли и отчаянья, заставивший нас сорваться с места и броситься навстречу этим леденящим душу звукам.

Которые вдруг резко оборвались, когда мы выбежали к фонтану. Где-то сбоку зашуршал кустарник, но тогда я не обратила на это внимания, расширившимися от ужаса глазами глядя на тело девушки, распростершееся на ложе из окровавленного снега.