Глава 21. Венгерские страсти

Немного придя в себя, отправилась в кабинет Габора разведать обстановку, но как оказалось, его дома не было. И Йолика тоже умчалась, не обнаружив ни Батори, ни мою бабушку. Сразу после обеда бабуля вместе с мамой отправились покупать подарки (нашли время), и папа тоже увязался за ними, не желая маяться в одиночестве в ведьмовском логове. Он все еще побаивался Габора, и я его прекрасно понимала. Я сама продолжала перед ним дрейфить и старалась его избегать.

В моем распоряжении был весь дом, а главное — личная библиотека Габора. Колдун разрешил мне ею пользоваться, с помощью какого-то заклинания открыв мне к ней доступ. Но оба раза, когда я выбирала что-нибудь для общего ведьмовского развития, стоял над душой и говорил, какие книги трогать можно, а для каких у меня еще молоко на губах не обсохло.

Но сейчас его в библиотеке не было. Зато была я, а со мной — горячее желание проучить рыжую. Я умела копировать чужие силы только когда кто-то, находясь рядом, использовал магию, и то не всегда получалось. Как скопировать воздействие на меня Маргитты — не представляла, но надеялась, что в этом мне помогут кладези магических знаний.

Не просить же о содействии бабушку. Максимум, что она сделает, — это пожурит стерву.

А я жаждала мести.

На поиски нужного заклинания ушло часа три, но кажется, я обнаружила то, что требовалось найти. В рукописном фолианте говорилось, как отзеркалить направленное на тебя колдовство. Нечто подобное Этеле проделал с Эчедом, когда тот пытался зацеловать меня до смерти, другими словами, с помощью поцелуя мечтал превратить в сосульку.

Будем надеяться, что это заклинание, помноженное на мою силу, окажет на Маргитту самое что ни на есть пагубное воздействие.

Услышав, как тренькнул мобильный (в сотый раз за сегодняшний день), я схватила телефон, надеясь, что это Кристиан. Но это снова была Хелена.

Хела приглашала (а правильнее будет сказать — настаивала) меня в театр на рождественскую балетную постановку, в которой исполняла роль злой колдуньи. Уверена, в этом амплуа она будет великолепна, и я очень за нее рада, но мне сейчас не до балетов.

Приглашение в театр она прислала накануне вечером, заявив, что отказы не принимаются. Я отделалась коротким «подумаю», и ведьма продолжила забрасывать меня сообщениями. Еще и Лили подключила, но у меня не было никакого желания выбираться в город. Да и родные вряд ли отпустят, ведь покойница все еще на свободе.

Собиралась уже отправить Хелене более резкий ответ, чтобы до нее наконец дошло, что я не собираюсь смотреть на ее танцульки, но тут от ведьмы прилетело еще одно сообщение:

«Эрика, не тормози. Там будут все наши. Даниэль заедет за тобой в шесть. После балета пойдем где-нибудь посидим, отметим. Неизвестно, когда еще сможем вот так вместе собраться!».

Будут все? После того как Этеле ушел, я пыталась связаться с Кристианом. Несколько раз его набирала, но мобильный у ведьмака был выключен. Да и не телефонный это разговор. Лучше нам поговорить лицом к лицу и все обсудить. И если для этого придется посетить культурное мероприятие, я его посещу. В конце концов, в театре, полном людей, покойница точно не появится.

Оставалось только как-то уломать старших.

«Хорошо, я буду», — ответила Хелене и отправилась к себе ближе знакомиться с обнаруженным в библиотеке заклинанием.

Остаток дня я изнывала от любопытства: увенчаются ли мои старания успехом? Как я об этом узнаю? Маргитта часто приезжала к дяде, может, пойму по ее внешнему виду, когда увижу? У меня, например, в последние дни под глазами залегли темные круги от недосыпаний, и в целом вид был далек от цветущего.

Догадается ли, кто постарался? А даже если и так — плевать. Теперь, когда стало известно, что я внучка Габора, Маргитта меня и пальцем не тронет, иначе любимый дядюшка будет очень ею недоволен.

Мне повезло, родители к шести домой так и не вернулись, не было и Габора. Поэтому я, написав им короткую записку, что уехала с друзьями, услышав, как снаружи просигналил автомобиль, поспешила за ворота.

— Привет, — тепло улыбнулась Ведающему, приземляясь на соседнее сиденье, и окинула его взглядом. — Ого! Ты такой нарядный!

На Даниэле были черный костюм и белая рубашка, в то время как на мне неизменные джинсы со свитером. Цецилия не спешила доставлять мои вещи (видимо, решила оставить их себе в качестве трофея, раз уж не получилось оставить меня), а покупать платье для похода в театр у меня не было ни времени, ни желания.

— Хела заставила, — горестно вздохнул ведьмак.

— Хм, а мне про дресс-код ничего не сказала, хоть приглашала очень настойчиво.

Даниэль завел машину.

— Она из меня сегодня всю душу вытрясла, требуя, чтобы я за тобой заехал и непременно доставил в театр. Сказала без тебя не появляться.

Даже не знаю, радоваться мне или нет, что Хела вдруг воспылала ко мне столь ярой дружеской симпатией. Впрочем, до ведьмы мне дела не было. Моей целью был Кристиан, мобильный которого оставался по-прежнему выключен.

В вечер накануне Нового года праздничная атмосфера в городе достигла своего апогея, если так можно выразиться. Витрины магазинов, старинные здания, заснеженные скверы искрились огнями. На площадях, мимо которых мы проезжали, играла музыка и, несмотря на холод, улицы были полны народу. Да и на дорогах машин хватало. Кто-то, как мои родители, в последний момент спешил купить подарки, кто-то торопился в гости, а мы с Даниэлем медленно ползли по проспекту в направлении оперного театра.

— Хела страшно собой гордится, — с самым довольным видом проговорил Ведающий. Было видно, он тоже испытывает по отношению к подруге это чувство.

— Ее первое важное выступление и шанс быть замеченной.

— Очень за нее рада, — рассеянно пробормотала я, не переставая поглядывать на экран телефона, который продолжала вертеть в руках.

Может, попробовать еще раз его набрать? С другой стороны, Кристиан ведь должен был увидеть все пропущенные звонки. Если, конечно, удосужился включить мобильный. Черт побери, Эчед, зачем вообще было его выключать?! Вот что за скверная привычка отрезать себя от всего мира, когда этому самому «миру» срочно требуется с ним увидеться?!

Оставалось надеяться, что Хела не обманула, и Эчед тоже явится полюбоваться на нее в ведьминском амплуа.

— Не знаешь, Кристиан будет? — сделав над собой усилие, спросила я.

Заметила, как Даниэль помрачнел (для него и остальных друзей Ясмин и Криса их расставание и все последовавшие за этим события не прошли незамеченными) и неопределенно пожал плечами.

— Вроде бы собирался. По крайней мере, Хелена и его приглашала.

«Вроде бы собирался» еще не означает, что придет. Особенно зная Кристиана. Но попытаться все равно стоило.

Я поняла, что ошиблась в выборе одежды, как только переступила порог театра и оказалась в сверкающем огнями фойе. Приглашенные тоже сверкали: кто улыбками, а кто украшениями. И даже те девушки, что были одеты более скромно, вроде Лили, казались по сравнению со мной королевами. Я в своей повседневной одежде выглядела как белая ворона среди прекрасных колибри, а уж когда увидела Ясмин в роскошном вечернем платье, с голливудской волной на голове, мысленно себя отругала. Могла бы хотя бы волосы помыть, что ли, а не собирать их в небрежный хвост. Да и маминой косметикой тоже можно было воспользоваться, но я до последнего корпела над заклинанием для Маргитты, поэтому времени хватило только на то, чтобы причесаться и натянуть свитер.

В общем, я явно проигрывала в сравнении с бывшей Эчеда и даже втайне порадовалась, что его здесь нет и он не видит, какой красоткой пренебрег. Правда, когда Кристиан так и не появился, а свет в зале начал гаснуть, я даже готова была все два часа терпеть его рядом с Ясмин. Лишь бы он был здесь. Лишь бы у меня появилась возможность все ему объяснить.

Но место Эчеда так и осталось свободным. Оно как раз находилось между мной и сероглазкой, и весь первый акт сказочной постановки, в которой Хелене досталась одна из основных партий, я ощущала на себе ее взгляд. Да я и сама время от времени на нее косилась (просто не могла не коситься!) и продолжала нервничать. Тем более что мама начала забрасывать меня эсэмэсками, ругая за беспечность и грозясь сейчас же за мной приехать и вытащить меня из зала прямо посреди спектакля.

Подобная перспектива поднятию настроения тоже не способствовала, поэтому, когда объявили антракт, я чуть ли не бегом бросилась в коридор, желая оказаться как можно дальше от бывшей Эчеда. К счастью, ни Даниэль, ни Лили с Мате не стали меня задерживать, а Ясмин так вообще отвернулась, наконец сделав вид, что меня для нее не существует.

Оказавшись в коридоре, я облегченно выдохнула и стала оглядываться в поисках указателей. Жизнь отдам за глоточек минералки! Спросив у мужчины во фраке, дежурившего у одного из многочисленных входов в зал, как мне найти буфет, получила исчерпывающий ответ и поспешила на второй этаж. Сейчас немного успокоюсь, выпью водички и снова наберу Эчеда. И если он мне, зараза такая, не ответит, клянусь, я сделаю все возможное, чтобы овдоветь в самое ближайшее время!

Преодолев несколько ступеней, запнулась. Сквозь громкий шум голосов и непрекращающийся смех различила тихую мелодию. Она была почти неразличимой, но я, замерев, с жадностью ловила каждый звук. Почему-то казалось, стоит только ей стихнуть, и случится что-то плохое. Влекомая далекими чарующими звуками, я повернула обратно и, сквозь движущуюся навстречу живую надушенную массу, стала спускаться.

Оказавшись на первом этаже, вышла в фойе, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, откуда доносится сказочная мелодия. С каждой секундой она нравилась мне все больше, возвращала уже давно утраченное чувство спокойствия.

Все будет хорошо. И со мной, и с Кристианом. Мы обязательно со всем разберемся, главное сейчас понять, откуда исходят эти звуки.

Я вышла из театра, позабыв о том, что на улице минус двадцать, а верхняя одежда осталась в гардеробе. Ускорила шаг — здесь мелодия звучала четче, громче. Переполняемая восторгом, бросилась бежать, проскочила в самый последний момент, прежде чем светофор на дороге вспыхнул красным, и нырнула в темную арку.

Увидела машину, задняя дверца которой была приоткрыта. Именно оттуда доносилась загадочная музыка — единственное, что сейчас имело значение. И я, сорвавшись с места, бросилась к автомобилю.

— Я тебя по всему городу ищу! — нервно воскликнула Йоланда, заметив вырисовывающуюся в полумраке склепа высокую мужскую фигуру. Сделав несколько быстрых шагов, гадалка поравнялась с Габором и уже более спокойно спросила: — И долго ты здесь торчишь?

Колдун неопределенно пожал плечами, а после, силясь сдержать рвущийся наружу кашель, мрачно пошутил:

— Вот думаю, где мне будет лучше проводить вечность. Здесь, рядом с сыном, или найти себе более укромное местечко. Например, в том углу, — махнул он рукой на пропахшую сыростью тьму, что клубилась в глубине фамильного склепа.

Йолика скользнула взглядом по потускневшим от времени табличками с именами покойных колдунов рода Батори и вкрадчиво проговорила:

— Сейчас нужно думать о воскресшей убийце. О месте последнего приюта побеспокоишься после.

От сырого спертого воздуха Габора пробрал кашель. Он раздирал горло, мешал дыханию, снова и снова напоминая о том, что час кончины колдуна уже близок.

Поэтому следующие его слова прозвучали хрипло, почти неразборчиво:

— Мои люди ищут ее, прочесывают окрестности и город. Скоро мы ее обнаружим.

— Но ты ведь этого не хочешь? — усмехнулась Йолика. — Ведь когда покойница будет найдена, твоя внучка, твоя дочь снова уедут.

Колдун пожал плечами, внешне оставаясь бесстрастным.

— Я не стану удерживать их силой и Цецилии не позволю. Не повторю свою собственную ошибку.

Такой Габор гадалке нравился куда больше Габора обычного: хладнокровного, жесткого и даже жестокого. До такого был шанс достучаться, заставить задуматься и, возможно даже, засомневаться в правильности своего выбора.

— У меня было видение. Сегодня днем, когда я встречалась с Эрикой и Этеле.

— Что ты видела? — невозмутимо проговорил колдун, не отрывая взгляда от гробницы, в которой был похоронен отец Этеле.

Он думал, что потерял обоих своих детей, но вот Анна вернулась. Вернулась, чтобы вскоре снова уехать, и ему придется ее отпустить. Как и внучку, подававшую большие надежды.

— Видение было неясным, но очень тревожным. Пугающим. Я видела руины и пепелище, над которым с видом победителя возвышался Ксавер. Уверена, ему не нравится, что теперь у тебя есть Эрика, что твои отношения с Этеле начали налаживаться. Я прошу вмешаться. Усмири своего пса, пока не произошло что-то страшное!

— Ты сама сказала, Эрика скоро уедет, а меня надолго не хватит. Ксавер нужен этому клану.

— Этому клану нужен Батори! — жестко парировала Йоланда. — У тебя есть внук, твоя плоть и кровь, вот с ним и наводи мосты. А этого... бешеного, — гадалка с ненавистью поморщилась, — уже давно пора посадить на цепь. Иначе то, что я видела, станет реальностью. Я боюсь, что Эрика или Этеле могут пострадать.

Некоторое время Габор молчал, обдумывая ее слова. После чего, молча развернувшись, направился к лестнице, что уводила наверх, прочь из подземелья.

Йолика замешкалась, пытаясь понять, возымели ли ее слова хоть какое-то действие на старого колдуна, и услышала его тихий, хриплый голос:

— Пойдем, пообщаемся с моим преемником. Спросим у него, что это за пепелище такое, которое ты видела.

Маргитта была вне себя от гнева. Кто-то пытался пробраться к ней в голову и, стоило признать, пытался довольно успешно. Увидев перед собой Ксавера с занесенным над ней кухонным ножом, Маргитта не сразу поняла, что это лишь мираж, под воздействием чужих чар созданный ее сознанием. Чашка, которую только успела наполнить кофе, выскользнула из рук ведьмы, разлетевшись осколками. Чародейка с криком отскочила от стола, убеждая себя, что ее заклятого врага здесь нет и быть не может.

Бросилась со всех ног в коридор, случайно наступив на осколки, но даже этого не заметив, однако дорогу ей преградило все то же чудовище. Метнувшись к ней, Ксавер схватил ее за горло. Маргитте казалось, она и в самом деле задыхается, вот-вот потеряет сознание, а может даже умрет.

Эта отчаянная мысль вспорола клубившийся в сознании вязкий, липкий туман чар. Отмахнувшись от жуткого миража, чародейка поспешила в спальню. Раскрыла книгу с заклинаниями, что всегда держала при себе, дрожащими пальцами перелистнула несколько страниц и впилась взглядом в потускневшие от времени строки.

Сейчас! Сейчас она узнает, кто так неудачно осмелился над ней подшутить. Уже сегодня этот безумец превратится в покойника. Вроде той мертвой, за которой безуспешно охотились все колдуны Будапешта.

Зажмурившись (треклятая галлюцинация снова к ней подкрадывалась, заставляя сердце в груди замирать от страха), Маргитта забормотала слова заклинания. Ярясь и вместе с тем цепенея от страха.

— Ну же! — нервно воскликнула она, а спустя мгновение едва не зарычала. Когда перед внутренним взором возникло смазливое личико новоявленной внучки Габора.

— Ах ты ж маленькая дрянь! — разъяренно взвизгнула чародейка. — Ну я сейчас тебе устрою. Не посмотрю, кто твой родственник! Возомнила себя суперведьмой! Идиотка!!!

Дома у Габора Эрики не оказалось. Служанка сказала, девчонка отправилась на балет в театр, и Маргитта, на ходу натягивая пальто и стараясь не смотреть на следующего за ней попятам «Ксавера», выскочила из квартиры, остервенело хлопнув дверью. Забравшись в машину, помчалась в центр города, мысленно, а иногда и вслух, проклиная вечерние пробки, дураков-пешеходов, Кальман, но особенно — сидящий с ней рядом кошмар.

Оказавшись возле здания театра, Маргитта уже собиралась взбежать по ступеням и ворваться в фойе, чтобы отыскать Кальман и за волосы вытащить ее из зала, когда увидела свою цель и будущую жертву. Горе-ведьма перебегала дорогу. Раздетая, на морозе.

— Ну точно идиотка. — Маргитта выругалась и, выскочив из машины, помчалась за глупой девицей. Нагнала ее уже в арке, в полумрак которой девушка быстро нырнула, почти успев в нем раствориться. — Эй, Кальман! Ты куда это раздетая потащилась?!

Эрика, спешившая к черному тонированному автомобилю, запнулась и медленно развернулась. Маргитта поймала ее совершенно пустой, остекленевший взгляд, а в следующий момент дверца машины распахнулась, и из нее показался Ксавер. К досаде ведьмы, не плод ее воспаленного сознания, а самый что ни на есть реальный.

Ведьма попятилась, готовая развернуться и бежать. Но не успела сделать и пары шагов, как поймала кривую усмешку Ксавера, почувствовала острую режущую боль в висках и как подкошенная рухнула в снег к ногам ведьмака.