Глава 25

Вроде бы все остается по-прежнему, но я остро чувствую, что это не так. Мама, Снежана, Богдан, я — мы все как-то гармонично умещаемся на нашей не такой уж большой кухне. Словно так было всегда. Вокруг все привычное, но в то же время есть что-то другое, совершенно новое, что-то неуловимое. Оно ощущается в воздухе, словно вдруг изменилось само пространство.

Мама суетится, сокрушаясь, что такое событие, а она ни к чему не успела подготовиться. Снежана шлепает ложечкой, отлепляя ее от фруктового пюре. А я, вместо того чтобы покормить дочь, смотрю, как она размазывает пюре по столу и щекам.

Привычным движением массирую пальцы и касаюсь кольца. Смотрю на новый предмет на своей руке, пока еще плохо осознавая, что происходящее не сон.

— Юлиана. — Моего слуха касается шепот Богдана.

Поднимаю взгляд и попадаю в плен бархатных глаз, таких же темных как глаза нашей дочери. Тону в омуте цвета переспелой черешни, и меня затягивает в них еще сильнее. Время замирает. Как и все вокруг. Богдан берет мою правую руку и подносит к губам. Чувствую тепло его дыхания и легкое прикосновение.

— Замерзла?

— Нет…

— Пальцы холодные.

Они у меня всегда холодные.

Богдан обеими руками греет теплом своих ладоней, не разрывая зрительный контакт. В его зрачках горит вся сила и глубина чувств и волнами перебегает ко мне через прикосновение наших рук.

Притяжение тянется невидимыми нитями, сильнее опутывает, легким покалыванием проникает через кожу, заполняет все изнутри и доходит до самого сердца. Мое дыхание сбивается, а пульс бешено стучит в висках. Я не слышу, но чувствую, как сердце Богдана бьется в унисон с моим, и не знаю, что это, если не соединение душ. Эмоции захватывают и переполняют, выливаясь через край.

Звонок домофона разрывает магию между нами. Испуганно смотрю в черешневые глаза и безмолвно шепчу одними губами:

— Папа… — Чей скорый приезд у меня совсем вылетел из головы.

— Не волнуйся. Все. Будет. Хорошо. — Мягко и то же время убедительно произносит Богдан, поглаживая подушечками больших пальцев мое запястье. Там, где пульсирует венка. — Я сам открою.

Отпускает мою руку, и я сразу же чувствую себя беззащитной.

— ы-ы-ы! — Снежана тянется, показывая, чтобы ее сняли с высокого стульчика.

Конечно, такое событие. Там кто-то пришел, а ее не пустили! Беру на руки дочь, но это не останавливает маленькую егозу. Ей непременно нужно в коридор.

Новицкий

Такси везет меня по городу, который за прошедшее время изменился до неузнаваемости.

— Можно через центр? — прошу таксиста и вижу недоуменный взгляд. — Давно здесь не был, — объясняю свое странное желание. — Очень давно.

— Без проблем. Как говорится: «Любой каприз…».

Он провозит меня по центральным улицам, проводя краткую экскурсию.

Здания выросли. Появилось много новых, современных строений. Профессиональным взглядом окидываю их, оценивая со всех сторон, и не замечаю, как подъезжаю к дому.

Насколько я знал из разговоров с Юлианой, они так и жили в нашей квартире. Нашей. Щемящее чувство давит в груди, когда я набираю цифры и нажимаю вызов. Пиликанье старой модели домофона заставляет мое сердце биться чаще. Жду и гадаю, кто подойдет к двери, и кого сейчас услышу. Марину или Юлиану?

Короткое «открываю», произнесенное мужским голосом, звучит для меня несколько неожиданно. Но с другой стороны я больше года не получал никаких вестей от Юлианы, и она вполне могла выйти замуж. Мысль, что я опять пропустил часть ее жизни, в которой и без того не принимал никакого участия, давит на совесть.

Выходя из лифта, я был морально готов к встрече с мужем старшей дочери, но почему-то не подумал, что это будет Богдан.

«Она специально приехала, чтобы разрушить нашу семью. Юлиана переспала с Богданом, чтобы увести жениха у Даши. Прямо перед свадьбой». — Звучит в голове голосом Елены.

Однако я не позволяю себе делать преждевременные выводы. Хотя, мне явно стоило обо всем догадаться, когда Богдан интересовался контактами Юлианы.

Обрывки фраз наших с ним разговоров складываются в четкую картинку. Ему я доверял даже больше, чем себе. И он ни разу не заставил меня усомниться в своей честности и порядочности.

С уважением и даже завистью смотрю в глаза Богдану и пожимаю протянутую руку. Ведь несмотря ни на что, он все равно приехал к той, которую полюбил. Это я не смог противостоять соблазну и потерял все, что имел.

Я безумно рад, что у него все будет совсем по-другому. А то, что он сейчас счастлив, я замечаю по живому блеску его глаз, которого ни разу не видел, когда он жил в моем доме.

Но меня ожидает еще один сюрприз. Из кухни выходит Юлиана с девочкой на руках. Материнство ей очень к лицу.

— Здравствуй, папа, — произносит старшая дочь.

Но у меня в глазах стоит не она, а Марина, которая каждый раз встречала меня с дочкой на руках, точно также выходя с ней из кухни.

Богдан встает рядом с Юлианой, словно загораживает собой тех, кто ему дорог, а я перевожу взгляд на малышку, как две капли воды похожую на него.

— ы-ы-ы… — В меня тычет маленький пальчик.

— Привет. Тебя как зовут?

— ы-ы-ы…

— Снежана, — отвечает за дочку Юлиана.

— Здравствуй, Снежана.

Осторожно, чтобы не напугать ее, касаюсь детских пальчиков. Они такое крошечные. Какие были когда-то у Юлианы, когда я оставил ее, променяв на безрассудное увлечение.

Юлиана

— Что тут у вас? — Щекочет теплым дыханием Богдан, заглядывая мне через плечо, а его руки смыкаются на моей талии.

От него пахнет бальзамом после бритья и туалетной водой. Когда Богдан первый раз сбрил бороду, я его даже не узнала. А Снежане так понравилось, что она не переставая гладила его по щекам. Моя маленькая предательница «папа» говорит чаще, чем «мама».

Я стою возле окна, которое открыла, услышав визг дочки и крик мамы. Снежана ковыряется в песочнице, а мама отчитывает папу.

— Все как обычно. Снежана шалит, а попадает деду.

— Опять?

— Опять. Снежана перевернула на себя ведерко с песком, а мама накинулась на папу, обвиняя его во всех смертных грехах.

— Но дед, я смотрю, стойко держит оборону, — замечает Богдан. — А по лицу, так и вообще, можно сказать, что все это ему ужасно нравится.

Я спиной чувствую тепло мягких объятий.

— Мне тоже так кажется. Он даже не обороняется. — Нежусь в объятиях, без которых не могу долго находиться.

Я уже не первый раз замечаю, что бы мама ни говорила отцу, как бы ни ругалась, папа ни разу не возразил ей.

— Идем. Они сами разберутся. У меня для тебя кое-что есть.

— Они же поубивают друг друга.

— С чего бы? Смотри, Снежана снова набирает песок, дед внемлет каждому слову Марины, а бабушке есть кого воспитывать. Сплошная идиллия. Не находишь?

— Не знаю. Эти двое… — Я не успеваю договорить, как Снежана снова переворачивает детское ведерко на себя, только теперь уже на голову.

Мы приезжаем сюда уже второй раз, и Богдан предложил взять с собой детский песочный набор, чтобы Снежане не было скучно, пока мы осматриваем дом.

— О, боже! — восклицаю, и хочу бежать во двор, но крепкие руки лишь сильнее прижимают меня.

— Богдан, пусти! Она же наестся его! Опять!

— Там дед и бабушка. Справятся.

Кажется, не только я в шоке. Мама стоит онемев, а папа, присев на корточки перед внучкой грозит пальцем маленькой хулиганке. Снежана наклоняет голову, и папа стряхивает остатки песка с ее кепки.

Первая кепка, которую начала носить дочь, она стянула с головы Богдана. С тех пор, никакие косыночки и панамы Снежана не признает.

— Мне, кажется, ей здесь очень нравится, — замечает Богдан, намекая, что это именно тот дом, который нам нужен.

И я с ним согласна. Дочь в первый раз, как увидела оборудованный во дворе детский уголок, так и не захотела с него уходить. Тогда папа остался с ней, а мы с Богданом и мамой пошли смотреть дом.

Приезд отца, из-за которого я так переживала, прошел совсем не так, как я успела себе напридумывать. Не было никаких обвинений, никаких выяснений отношений, никаких упреков. Когда папа увидел Снежану, дрогнуло не только мое сердце. Даже мама спрятала заблестевшие от слез глаза. Папа же не стеснялся своих чувств. Снежана залезла к нему на колени, ладошками стирая слезинки с его лица, чем еще больше растрогала своего деда.

Он так никуда и не уехал. Остался рядом с внучкой, к которой приходил каждый день.

Маме ничего не оставалось, как смириться с его частым присутствием, ведь Снежана и его внучка тоже. А вот, когда Богдан поделился с ней планами насчет покупки квартиры, мама заметно расстроилась. Нет, она не возражала, понимая, что так и должно быть, но ее глаза все больше с тоской смотрели на Снежану. И тогда Богдан предложил вместо квартиры купить коттедж, чтобы места хватило всем.

Вот уже больше месяца мы рассматриваем любые варианты, но пока ни на каком конкретно не остановились. Это первый, что мне очень понравился. Только цена у дома космическая. Такой суммы у Богдана нет. И, даже если я продам машину, нам все равно не хватит.

— Идем, я кое-что покажу. — Тянет меня за руку и уводит от окна.

Послушно иду за Богданом. Все комнаты мы уже осмотрели, и я осталась вполне довольной, поэтому даже не представляю, что он может еще показать.

Мы поднимаемся на второй этаж и заходим в одну из комнат, в ту, что рядом с закрытой террасой, от которой я осталась просто в восторге. Мне очень понравился вид. Я даже представила, как красиво здесь будет зимой, и сейчас немного недоумеваю, что же еще могло привлечь внимание Богдана.

— Что ты хотел показать? — спрашиваю его.

— Здесь, — Богдан обводит рукой периметр, — будет вторая детская.

— Что? — На секунду теряюсь от такого даже не вопроса, а утверждения. — Вторая детская?

— Да. — Его голос звучит хрипло, а в глазах плещется желание.

Последний месяц оказался настоящим испытанием и для него, и для меня. Поэтому Богдан очень хочет, сразу после свадьбы, регистрация которой состоится ровно через четыре недели, переехать в наш новый дом.

— Я не видел, как родилась Снежана, не видел как она росла в тебе, — произносит надтреснутым голосом. — Я хочу видеть это. Сам… — Притягивает меня к себе, его руки скользят по моему телу, пока не замирают, и я попадаю в нежные объятия.

— Ты даже не представляешь, как я мечтаю об этом… — Шепчет мне в макушку, а я слушаю как бьется его сердце.

— Богдан… — Произношу его имя, как молитву, и поднимаю лицо.

— Очень мечтаю… — Моих губ касаются мужские губы. Нежно и упоительно. До головокружения.

— Богдан… — шепчу беззвучно, опьянев от одного его поцелуя.

— Не смотри на меня так, Юлиана, иначе я не доживу до нашей свадьбы.

Слышу признание, и из моей груди вырывается смешок.

— Тебе смешно?! — В одно мгновение подхватывает на руки и кружит по комнате.

Нет, мне не смешно, потому что я сама до безумия хочу его. Каждая клеточка моего тела рвется ему навстречу, и эти дурацкие четыре недели, которые осталось нам продержаться, покажутся мне вечностью.