Глава 5

Весь вечер Дайон провел в той самой клетке, которую теперь благородно переименовали в «палатку». Фактическая разница заключалась в том, что теперь вход не перекрывали прутья, а выжженную часть просто занавесили парусиной. Герцога это вполне устраивало. Слишком много событий произошло, и все они требовали спокойного осмысления.

В палатку бесцеремонно вошли двое мужчин. С собой они принесли крепкие ветки и веревки, из которых соорудили некое подобие походной кровати. После чего все тот же Мэтью принес набитый соломой матрас и даже стопку постельного белья.

– У костра все собираются на ужин, – сообщил он.

Дайон поморщился и покачал головой. Выйти означало привлечь к себе всеобщее внимание, а он слишком устал от событий этого дня.

– Я могу принести вам еду, – спохватился Мэтью, совершенно верно истолковав выражение лица собеседника.

– С чего вдруг? – Дайон склонил голову набок, пристально его рассматривая.

– Потому что… – Парень сначала покраснел, а потом выпалил: – Потому что вы не шпион! И вы спасли наших! И я… я не должен был…

Он окончательно смутился.

– Нет, ты все сделал правильно, – хмыкнул герцог, прекрасно понимая, что таким способом Мэтью пытается извиниться за свое поведение в палатке Жюста. – Но я все равно буду признателен, если ты сможешь принести мне что-нибудь сюда.

– Конечно! – Парень радостно выскочил и вскоре вернулся, неся глиняную миску с овощным рагу и кружку с травяным взваром. – У нас не каждый день мясо…

Похоже, он извинялся за скудный рацион. Герцог махнул рукой, чувствуя, как рот наполняется слюной. Он не ел с самого утра, и теперь подгоревшее с одного бока рагу показалось необычайно вкусным. Мэтью потоптался на пороге и вышел, а Дайон уминал ужин, пытаясь осмыслить все, что произошло.

Итак, как бы дико это ни звучало, он перенесся в прошлое. Следовало окончательно признать этот факт и понять, как побыстрее вернуться обратно. Насколько Дайон помнил, временные порталы и до Смуты были явлением крайне редким, да к тому же еще и нелегальным, ведь игры со временем невероятно опасны. Вернувшийся в прошлое может изменить ход событий, а это чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Герцог л’Эстре лично настаивал на самом суровом наказании для тех, кто попытается воспользоваться незаконной магией. Какая ирония судьбы! Теперь он сам стал преступником: мало того что перенесся во времени, так еще и нарушил ход истории, рассказав повстанцам о ловушке. Правда, судя по словам Мэтью, у Ферранта были и другие причины для сомнений, но именно письмо Дайона оказалось решающим.

Дайон знал, что совершает преступление, но просто смотреть, как гибнут люди, было выше его сил. Тем более что, как он думал на тот момент, на кону была судьба Денизы. К счастью, в этом он ошибался.

Судя по гулу голосов и отблескам огня, все обитатели лагеря еще сидели у костра, слишком взбудораженные сегодняшними событиями, чтобы разойтись по своим жилищам.

Дайон поморщился. Он привык размышлять на ходу, прогуливаясь либо по саду, либо, в случае дождя, по многочисленным галереям замка. Сейчас он был лишен аналогичной возможности. Во-первых, не желал тратить время на бессмысленные разговоры, которые непременно возникли бы, появись он у костра, а во-вторых, в висках опять запульсировало, и Дайон опасался очередного приступа.

Кале, целитель, которого отыскала в Эвендейле Дениза, год назад предупредил герцога, что сильные эмоциональные потрясения могут спровоцировать усугубление недуга. Что ж, сильных потрясений за последнее время у Дайона было предостаточно. Поэтому он предпочел лечь и смотреть «в потолок», пока окончательно не стемнело. Постепенно голоса смолкли. Сидевшие у костра разошлись, и в лагере стало тихо.

Дайон попытался заснуть, но не смог. Кровать была узкой и короткой. При своем высоком росте герцог постоянно свешивался то головой, то ногами, при этом деревянные рейки каркаса безжалостно впивались в тело. К тому же в лесу начали петь ночные птицы. Заливистые трели звонким эхом разносились над верхушками деревьев. Следом заухала сова.

Не выдержав, Дайон встал и вышел из палатки. Памятуя о приказе, отданном часовым, он не стал искушать судьбу и направился к костру, около которого сидел Жюст.

– Не спится? – хмыкнул командир отряда при виде герцога. – Птицы?

– Да.

Дайон опустился рядом и протянул руки к тлеющим углям.

– Привыкнешь. Это лучше, чем когда они молчат.

– Почему?

– Потому что тогда враг близко.

Герцог криво усмехнулся. Если бы врагов всегда можно было распознать по молчанию птиц. Жюст помолчал еще немного, а потом отстегнул от пояса пузатую флягу:

– Буде… те?

– Давай уж на ты, чего там, – вздохнул герцог, подхватывая сосуд и делая осторожный глоток. Горло словно обожгло. – Самогон?

– А что же еще? – хмыкнул Жюст. – С вином здесь сложно, да и не берет оно…

– А самогон берет?

– Нет. – Жюст тоже отпил из фляги. – Ничего не берет. Я-то думал, за два года точно привыкнешь…

– К чему? Пить?

– Видеть вокруг смерть. Те ребята… Им ведь не было и двадцати.

Дайон кивнул, подспудно чувствуя вину за смерть незнакомых, в общем-то, людей. Но они защищали его, мальчишку, сидящего в замке и вздрагивающего от каждого шороха.

Мучительный стыд наполнил душу. Герцог протянул руку за флягой и сделал еще один глоток.

– Понимаешь, – хрипло продолжал тем временем Жюст, – я же мог их остановить, но отвлекся…

– Вряд ли они бы тебя послушались.

Еще один глоток, тепло разливается по телу.

– Теперь мы этого не узнаем.

– Да…

Несколько минут они молчали, просто глядя на язычки пламени. Жюст то и дело прикладывался к фляге и передавал ее собеседнику. Дайон скорее делал вид, чем пил. Привыкший к пирам и дипломатическим обедам, он понимал, что проходит очередную проверку.

– И как сейчас в Эвендейле? – Жюст первым нарушил молчание. Герцог хмыкнул.

– По-разному. – Он нахмурился, вспоминая что творилось в то время в графстве. – Ковентедж, хоть и понес потери, переломил ситуацию и теперь устанавливает контроль на своих землях.

– Вот бы нам так же, а то… – Жюст обреченно махнул рукой и опять приложился к фляге. – Нет, ты не думай. Я не жалуюсь, но в лагере все больше народу. В основном – женщины и дети.

– Почему они?

– Прячутся. Мужчины, кого не убили, либо сражаются за герцога, либо сидят в тюрьмах… а паразиты этим пользуются.

– Вот как?

Дайон кинул быстрый взгляд на собутыльника. Судя по всему, Жюст уже дошел до того состояния, когда в ходе душевной беседы начинают проскальзывать лишние подробности.

– Да. Далеко ходить не надо. Та же Виола! Ну та, с которой ты целовался на дороге.

Жюст усмехнулся и покачал головой.

– Я понял, – сухо обронил герцог. – Так что с ней?

– Она – единственная, кто уцелел, когда на их замок напали. Гостила у тетки, матери Анри.

– Анри? Я думал он – ее брат, – признался Дайон.

– Кузен, а теперь и наследник ее майората. Из-за этих земель весь сыр-бор и пошел.

Жюст вздохнул и допил из фляги. На всякий случай заглянул внутрь, чтобы убедиться, что ничего не осталось. Дайон терпеливо ждал продолжения рассказа. Собеседник подбросил веток в костер и продолжил:

– Земель, конечно не много, но они приносят хороший доход. А если объединить их с соседскими, получится огромное имение. Вот сосед и позарился. Сначала, еще до Смуты, свататься приезжал, но ему отказали под предлогом, что девочка слишком мала, а как все началось, он и воспользовался. Принялся настаивать, угрожать…

– И никто не призвал к ответу? – Голос герцога стал жестче. Он невольно сжал кулаки, с горечью осознавая, что и тут он бессилен.

– А кто призовет? Сосед теперь шерифом стал. Анри пришлось бежать, и кузину с собой увел.

– Странно, что Анри не женился на кузине. Это могло решить проблему.

Герцог с тоской посмотрел на пустую флягу.

– Не сложилось у них. Он может и не против, но вот Виола… в ее возрасте все мечтают о принце или, на худой конец, герцоге!

– Сдается мне, герцог еще слишком юн, чтобы жениться. – Дайон криво усмехнулся, вспомнив портреты кандидаток в невесты, которые ему показывал секретарь. – К тому же вряд ли он станет хорошим семьянином.

– По-моему, ты предвзято к нему относишься, – заметил Жюст.

– Разве?

– Конечно. Он еще мальчишка, откуда тебе знать, каким он будет?

– Посуди сам, он два года просидел взаперти в подземелье замка… думаешь, это прошло бесследно?

– П-погоди, почему два? – от неожиданности Жюст даже слегка протрезвел. – Замок захватили аккурат полтора года назад.

– Верно, – Дайон прикусил губу, понимая, что непростительно расслабился. А всему виной самогон и задушевная беседа у костра. Он демонстративно подхватил флягу и протянул ее Жюсту. – Пить мне надо меньше!

– Просто у тебя, как и у нас всех, каждый год тянется слишком долго.

– Верно. – Герцог демонстративно потянулся. – Ладно, спать пора! Спокойной ночи!

– Спокойной, – отозвался Жюст, провожая собеседника задумчивым взглядом.

На следующий день Дайон проснулся поздно. Открыв глаза, он долго пытался сообразить, почему вместо привычного балдахина с вышитым золотом гербом Левансии видит переплетенные ветви и густую листву. Потихоньку стали возвращаться воспоминания. Герцог потер лоб и встал. Пошатнулся.

Голова гудела. Все-таки вчера он умудрился перебрать и совершить ошибку. Интересно, вспомнит ли о его промахе Жюст?

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно в походных условиях, герцог вышел из палатки. Обитатели лагеря толпились у костра. Среди них действительно было много женщин и подростков. Трагедия семьи Виолы не была единичным случаем. В первые годы после освобождения Дайон часто разбирал дела о наследовании земель. Но то были бумаги. Теперь он столкнулся с живыми людьми.

Поздоровавшись, он получил свою порцию каши-размазни и присел в сторонке, старательно делая вид, будто не замечает настороженных взглядов.

– Дядя, а ты тоже сбежал от плохих?

Вопрос вывел его из задумчивости. Он поднял голову и обнаружил белокурого ангелочка лет пяти от роду с огромными внимательными глазами. Герцог улыбнулся:

– Да.

– Я так и знала! – заявила девчушка. – И маме сказала, хотя она и не верила!

– Маме?

– Да, моя мама – баронесса Лесгрейв! – она так старательно произносила звук «р», словно научилась выговаривать его только вчера.

– Вот как? – Дайон нахмурился, имя показалось ему знакомым. – А тебя как зовут?

– София-Вильгельмина! – заявила девчушка.

Услышав имя, фигурировавшее в списке его невест, герцог рассмеялся. Сразу вспомнился портрет очаровательной девушки, который демонстрировал ему секретарь. Вот он и познакомился с одной из потенциальных невест. Девочка тем временем приняла смех на свой счет и обиженно насупилась.

– Ты – гадкий! – завила она и убежала.

– Одной невестой меньше, – констатировал герцог.

Эта мысль вызвала очередной приступ смеха, который, впрочем, быстро прошел. Воспоминание о невестах заставило снова задуматься о возвращении в свое время.

Бежать из лагеря наобум и пытаться проникнуть в туннель, ведущий в замок, было глупо. Скорее всего, он будет схвачен замковыми стражниками. В отличие от повстанцев те не будут церемониться с незнакомцем. К тому же гарантии, что портал все еще работает и вернет герцога в его время, не было.

Следовало действовать осторожно и для начала разузнать о порталах и тех Одаренных, которые могли сотворить подобное. Дайон полагал, что их не слишком много. Он уныло ковырял месиво, когда над головой прозвучал знакомый голос:

– Вы тоже не любите кашу?

– Смотря какую.

Герцог поднялся, внезапно осознав, что на нем вчерашняя рубашка, а лицо украшает двухдневная щетина. Наверное, досада отразилась во взгляде, потому что Виола смущенно улыбнулась.

– Вы позволите? – она кивнула на поваленное дерево.

– Разумеется. – Дайон склонил голову. – Прошу…

Он хотел шутливо добавить «чувствуйте себя, как дома!», но вовремя вспомнил рассказ Жюста и промолчал. Девушка, казалось, не заметила заминки. Она присела на бревно и старательно, словно была на приеме, расправила юбки из грубой шерсти.

– Я не люблю кашу, – пожаловалась она. – А здесь ее варят почти каждый день!

– А что вы любите?

– Шоколад. – Виола улыбнулась. – Хотя от него толстеют.

– Не думаю, что вам это грозит.

– Пока нет, ведь здесь нет шоколада! – беззаботно отозвалась девушка, несмотря на свои недавние заверения, уплетая за обе щеки. Дайон позавидовал ее аппетиту. Сам он с трудом сумел запихнуть в себя несколько ложек размазни, вдобавок подгоревшей с одного бока.

– Обед еще не скоро, – предупредила Виола.

Дайон пожал плечами. Он никогда не отличался хорошим аппетитом, и зачастую пропускал бы время обеда, если бы его секретарь за этим не следил.

Погруженный в воспоминания, он пропустил момент, когда Жюст выбрался из своей палатки и направился к костру. Судя по мутному взгляду и взъерошенным волосам, командир продолжил напиваться ночью в одиночестве. Дайон недовольно нахмурился: он не жаловал тех, кто имел привычку заливать горе вином. И уж тем более самогоном.

Увидев вчерашнего собутыльника, Жюст махнул ему рукой и отвернулся к кашевару. Герцог собирался уйти, когда раздался треск веток и на поляну в сопровождении одного из часовых выскочил мальчишка лет пятнадцати. Губа у него была рассечена, а под глазом наливался свежий синяк.

– Здесь и взаправду лагерь? – воскликнул он, оглядываясь по сторонам.

– Курт, что стряслось? – обратился к часовому Жюст.

– Люди лорда Маркуса. Хотели его повесить, еле отбили. – Тот, кого навали Куртом, смачно сплюнул на траву.

– За что? – Дайон подошел ближе.

– Я у телеги ремни упряжи перерезал! – гордо сообщил мальчишка.

– За это обычно хворостиной да по… – отозвался Жюст, выразительно посматривая мальчишке за спину. Тот хмыкнул и гордо вздернул голову.

– Там пленники были, – пояснил Курт. – Инквизиция везла.

Жюст помрачнел еще больше, а по толпе подтянувшихся повстанцев пронеслась волна недовольного шепота.

– Их бы отбить! – Анри с мольбой посмотрел на командира отряда. – Ты же знаешь, что с ними сделают!

– Знаю. А также и то, что сделают со всеми нами, если нас обнаружат. – Жюст покачал головой. – Нет, Анри, если бы не было вчерашней эскапады, мы могли бы попробовать, а так…

Он обреченно отвернулся.

– Неужели мы будем просто сидеть здесь? – возмутилась Виола.

Прежде чем Дайон успел вмешаться, она шагнула вперед и с возмущением взглянула на остальных.

– У нас нет выбора, – тяжело вздохнул Жюст. – Наверняка после вчерашнего дороги перекрыты, а стражники обыскивают всех, кто въезжает в город.

– И не только! – подтвердил мальчишка. – Они еще и на тракте кордоны выставили.

Жюст выразительно развел руками, давая понять, что ничего не может сделать.

– Но… – начал было Мэтью.

– Вот для чего была вчерашняя ловушка, – осенило Дайона.

– Что? – переспросила Виола, все еще стоявшая рядом.

В волнении она искусала себе губы в кровь. Заметив это, Дайон с трудом подавил в себе желание положить руку ей на плечо, чтобы хоть как-то ее успокоить.

– Ловушка, – процедил он, злясь на самого себя за излишнюю сентиментальность. – Лорд Маркус, а вернее Астор ле Бриенн, его правая рука, любит многоходовки. Они тщательно подготовились, опасаясь возможных стычек.

Виола отпрянула в изумлении.

– Откуда вы знаете?

– Наслышан о них, – коротко отрезал Дайон.

Его тон заставил девушку сжать губы.

– Рада, что у вас острый слух! – процедила она и стремительно направилась к кузену.

Прибывший парнишка тем временем старался вовсю, красочно описывая свои подвиги в попытке освобождения захваченных инквизицией Одаренных. Дайон с досадой поморщился и направился в свою палатку.

Его хватило лишь на полчаса. Не в силах больше оставаться не у дел, герцог направился к Жюсту, но того не было в лагере. Не было и Мэтью. Палатку охранял совершенно незнакомый мужчина, судя по говору и манере поведения – крестьянин.

Скрипнув зубами, Дайон прошелся по лагерю. Его провожали настороженными взглядами, правда, в них уже не было недавней враждебности. Дети шумно играли у одной из палаток. Герцог заметил среди них знакомые золотистые кудряшки и невольно улыбнулся, вспомнив, как совсем недавно избавился от внимания возможной «невесты».

– Йонатан! Йонатан! – Дайон не сразу сообразил, что окликают его. Обернувшись, он столкнулся лицом к лицу с встревоженным Анри. – Ты не видел Мэтью?

Обращение на ты до сих пор коробило, но протестовать Дайон не стал. По сути, «ты» означало, что герцога все-таки приняли в лагере как своего.

– Мне сказали, он ушел.

В ответ Анри выругался, притом весьма нецензурно. Герцог холодно взглянул на сквернослова и изогнул бровь, отчего парень смутился.

– Мэтью пропал, – пояснил он. – Вместе с ним еще пара ребят и мальчишка, которого с утра привели часовые.

Дайон нахмурился.

– Хочешь сказать, что…

– Они пошли освобождать пленников, – закончил за него Анри.

На ум герцогу пришла масса разнообразных слов, но памятуя, что он только что призвал к порядку Анри, пришлось сдержаться.

– Дисциплины у вас нет! – только и бросил он в сердцах.

– Мы не армия!

– Это я уже понял, – холодно кивнул Дайон. – Вы все здесь по зову сердца!

– Именно!

– Хорошо бы еще к сердцу прилагались мозги, поскольку с этим у вас явная недостача!

Анри скрипнул зубами. Но защищать честь лагеря не стал.

– Надо остановить мальчишек, – упрямо проговорил он. – И желательно без Жюста.

– Как ты собираешься это сделать? – полюбопытствовал Дайон, скрестив руки на груди.

– Перехвачу у здания инквизиции.

– Думаешь, успеешь?

– Ну… Днем они туда не сунутся, слишком много народу. Наверняка полезут ночью, и если мы спрячемся неподалеку, то успеем их перехватить!

– Мы? – У герцога появились нехорошие подозрения.

– Разумеется. Ты же пойдешь со мной?

– Нет! – Дайон покачал головой. – Я не стану участвовать в ваших безумствах. И не собираюсь покидать лагерь без разрешения Жюста.

– Да ладно, я смогу провести тебя мимо часовых!

Предложение заставило герцога задуматься. Теоретически, информация о немногочисленных Одаренных портальщиках, умеющих работать с перемещениями во времени, могла содержаться в записях инквизиторов. Да и библиотека инквизиции славилась до Смуты коллекцией редких работ, некоторые из которых существовали лишь в одном экземпляре. Дайон плохо помнил, что случилось с книгами. Кажется, они сгорели в время пожара. В любом случае это был шанс хоть что-то узнать.

– Хорошо, – согласился он. – Идем!