Глава 33

Ночь длинная. Даниил просыпается почти каждый час. Ест, засыпает. А ещё… Каждый раз оказывается на руках своего отца.

Янис смотрит на него с таким восхищением и любовью, что я не могу сдержать слез, глядя на них. У Басманова светятся глаза, когда он прижимает к себе малыша и втягивает носом исходящий от него запах. Что-то шепчет, но настолько тихо, что я не могу разобрать.

В общем, никаких разговоров. Да и не хочется мне, если честно. Единственное, о чем я сейчас мечтаю, – так это одним взмахом стереть прошлое. Забыть.

Всего год назад, когда ещё не было никаких проблем и отношения с Янисом были идеальными, я мечтала… как рожу ребенка, и мой муж вот так возьмёт его на руки, а меня прижмёт к себе и скажет, как сильно любит.

Но жизнь – такая жестокая штука, что сама не понимаешь, когда все переворачивается вверх дном. Вот, казалось бы, сегодня нет человека счастливее тебя, а завтра ты проклинаешь все на свете, потому что все разрушилось в самый неожиданный момент.

Да, именно так случилось со мной.

Несмотря на недовольство семьи Яниса, я была счастлива. Потому что муж каждый божий день доказывал, как любит меня. Но… Сейчас у нас не может быть никаких отношений.

***

Два месяца пролетают незаметно. Янис куда-то ездит, но надолго не задерживается. Или весь день работает в кабинете на первом этаже. Не скажу, что мы много общаемся, потому что я… избегаю его. Да, именно избегаю, как бы ужасно это ни звучало.

И да, я не торчу весь день дома как в тюрьме. Все разборки действительно закончились. Но порой меня раздражают телефонные разговоры Яниса на лоджии. Создается впечатление, что он опять что-то от меня скрывает. Стараюсь не думать об этом и не волноваться. Зато мне нравится, что Янис не старается заговорить со мной. Интересуется, спрашивает, как я себя чувствую, даже в больницу несколько раз на обследование возил, однако не лезет ко мне с допросами. В общем, мы никак не затрагиваем прошлое и не пытаемся сблизиться.

Вот так и живём. Как родные, но одновременно чужие друг другу люди.

Приняв душ, выхожу из комнаты и иду к лестнице. Потихоньку спускаюсь, слыша тихий плач сына и голос Яниса:

– Не плачь. Сейчас придет мама. Не плачь, сынок.

Потом – голос Богдана:

– Я, конечно, представлял тебя в такой вот позе, с ребенком на руках, но не думал, что это будет так кайфово.

– Желаю, чтобы ты на собственной шкуре почувствовал то же самое. И кайф умножится, – чуть покачивая Даниила, говорит Басманов.

– Спасибо. Но вряд ли… Вся жизнь коту под хвост. Ты хотя бы смог разрулить ситуацию. А я… отвязаться не могу, бл*дь. Как назойливая муха… Бессмертная.

Это он про Ульяну. Столько времени прошло… Если я не ошибаюсь, она даже в психушку попала. Лежала там какое-то время, но в итоге отец ее вытащил. Столько дерьма от нее до сих пор…

– Добрый день! – Протягиваю ладонь Богдану, который сразу же сжимает ее, поднимаясь с места. – Рада видеть.

– Я тоже.

Ян отдает мне малыша. Даня, едва я его целую в щеку, замолкает.

– Какой хитрый, – комментирует Богдан. – Значит, правду говорят, что ребенок чувствует мать…

– Угу. Мать ребенка – тоже. – Смеясь, опускаюсь на диван.

– Это не ко всем относится. Увы, наша мать нам была как мачеха. Хотя тоже мимо, – задумчиво тянет он, глядя на Яниса, который не сводит глаз с нас с сыном. – Мачеха такое не провернула бы…

Долгое время я ни разу не интересовалась теми, кто когда-то был нам близок. Матерью Яна, сестрами или отцом… Даже про Аниту не спрашивала. Не знаю… Возможно, когда-нибудь я остыну, но точно не сейчас. На данный момент я хочу жить вот так: в тишине. Без лишних разговоров… Без обсуждений чьей-либо жизни и прочего. Просыпаться вместе с сыном, и засыпать тоже. Успокаивает и тот факт, что мы в безопасности.

И Янис рядом…

– Что с ней стало? С матерью вашей? – тихо интересуюсь, опуская глаза на сына. Он засыпает.

– Ничего. Богдан по врачам возит. Хочет, чтобы на ноги поднялась. Мать, которая… предала родных сыновей из-за какой-то суки. И в итоге из-за нее же оказалась в инвалидной коляске.

Янис молчит, сжав губы в тонкую полоску. Видно, что ему неприятна эта тема, но он не перебивает Богдана.

– Ульяна ей что-то сделала?

– Ага. – Богдан горько усмехается. – И знаешь, она это заслужила. Мне не жаль.

Но по выражению его лица я понимаю, что это не так. Какой бы ни была мать, все же родная кровь…

– А с Ульяной что?

– Кукушкой поехала. В психушку отправляю – отец за бабло ее оттуда вытаскивает. А потом бумажками в суде машет, мол, она не дружит с головой и судить ее за преступления нельзя. Жизнь порой так несправедлива…

– Если отец Ульяны хоть раз пойдет против нее… она его прикончит. Так что когда-нибудь он сдохнет по ее вине. И тоже жаль не будет. Стольким людям она жизнь испоганила, – впервые вмешивается Янис, глядя в пол. – Меняем тему. Желательно, чтобы в этом доме больше о них не вспоминали.

– Как скажешь, брат, – смеётся Богдан. – Так что насчёт переезда?

Ян резко поднимает голову и выгибает бровь. Ещё и губы поджимает. Явно потому, что эту тему тоже затрагивать не хотел, а Богдан проболтался.

Я усмехаюсь.

– Куда переезжаем в этот раз? А главное, по какой причине?

– Пардон! – Богдан поднимает руки. – Извини, брат, я думал, вы уже обсуждали эту тему. Все, я сваливаю, иначе еще хуже сделаю.

Он наклоняется, целует Даниила в лоб и встает. Ян провожает брата и минут через двадцать возвращается.

Кладу сына в коляску, где он спал, пока я была ванной. По письменному столу разбросаны бумаги: Ян присматривал за Дани, заодно занимаясь делами.

Сажусь на диван. Жду, когда Басманов наконец начнет разговор, но он молчит, устало потирая лицо ладонью.

– Янис, что опять случилось?

Он подходит ко мне и опускается передо мной на колени. Сжимает мои теплые ладони своими прохладными, глядя в глаза.

Ян не трогал меня ни разу. Случайно как-то касались друг друга – и на этом все. А сейчас… я вижу в его взгляде нескрываемую тоску и боль, которую искренне надеялась больше не увидеть.

– Ничего не случилось, Лин. Пожалуйста, поверь мне, – начинает он. – Просто… Недавно говорил с братом. Я давно хотел… улететь отсюда как можно дальше. Обещал, что как только все закончится, заберу вас в другую страну. Где не будет никого из тех, кто причинил тебе боль. Если ты согласишься, конечно.

– С кем ты вчера на лоджии по телефону разговаривал? – Твердила себе, что не буду спрашивать, но… не выдержала.

– С Арманом и Анитой. Они хотят приехать, но… ты сказала, что никого видеть не хочешь. Я не стал открывать эту тему. И… сестра твоя каждый день звонит.

– Зачем?

– Тебя увидеть хочет, племянника… И вообще, говорит, что кроме тебя у нее никого нет.

– Не сейчас. – Облизываю губы. – Я не готова. Вообще, порой кажется, что у меня всю жизнь никого не было. Ни родных, ни близких. Будто вечность я была одна…

– Это не так, Лин, – хрипит Янис, целуя каждый мой палец. Царапает кожу щетиной. Мое тело моментально реагирует на этот жест – покрывается мурашками. Басманов это прекрасно видит, но делает вид, что ничего не случилось. – Меня не было рядом, но это из-за обстоятельств. А сейчас… все будет иначе. Даже не так, как было до всех тех гребаных проблем. Я решил… что большую часть времени буду проводить с семьёй. Никакой круглосуточной работы, никаких командировок.

– В первое время? – Я не могу сдержать улыбку.

– Лин… – Он касается губами запястья. – Я серьезно. Больше никаких разлук. Даже несколько часов вдали от вас я весь на нервах. Понаставил камер во всем доме, вроде как слежу за каждым твоим шагом, но…

То, что дом окружён камерами снаружи и полон ими изнутри, я, конечно, знаю. Но почему-то сейчас тянет на шутки. То ли настроение хорошее, то ли просто хочется немного теплоты, а не равнодушия.

– Ты камеру даже в моей спальне поставил? Признавайся! – говорю серьезным тоном.

– Нет, конечно, – отвечает ту же секунду. – Но в коридоре есть. В спальне Даниила тоже. Тут уже ничего поделать не могу, извини. Так надо.

– Вообще-то, я там ребенка кормлю!

– Знаю, – пожимает плечами.

Я щурюсь и угрожающе шиплю:

– За мной подглядываешь!

– Даже отрицать не буду.

Я театрально закатываю глаза.

– Не надо так делать.

– Ничего с собой поделать не могу.

– Это некрасиво!

– За любимой женщиной подглядываю. Ни в какой статье не написано, что за это можно получить наказание.

– Ты сейчас серьезно?

Настроение действительно хорошее. Я начинаю шутить, улыбаться, даже хохотать, как сейчас.

– Лин…

Я понимаю, что он хочет сказать, но… Нет, Ян, пожалуйста, не признавайся мне в любви. Потому что сердце разрывается от переполняющих меня эмоций.

– Так в какую страну ты собрался нас увезти?