Глава 70

– Ночлежка для нищих? – полыхнула гневом Ольга. – Да разве кто осмелится за такое проживание еще и деньги брать?

Она вскочила, стала ходить по комнате и ругать мою затею на чем свет стоит. А в конце добавила, что ее перестанут принимать в обществе, если она за такое посмеет брать деньги.

– Да нет же, никакая это не ночлежка. Назови это «дом для мещан». В ночлежки приходят на время, там не живут постоянно и целыми семьями, не готовят еду организованно. Да, на первый взгляд все выглядит как ночлежка, но суть, сама суть другая. Это будет тот же доходный дом, но значительно дешевле. А на вопрос осуждения высшего света ты можешь кидать им самим вызов: а где жить вновь прибывшим крестьянам, если нет родни в Москве? В ночлежку для нищих не каждый пойдет. Они же домашние, чистенькие, привыкшие к определенному укладу жизни. Побрезгуют они ночлежкой. Доходный дом им не по карману. И что остается? Жить под забором? Вернее, сгинуть.

Ольга перестала метаться, но, судя по непримиримому виду, категорически не разделяла мое мнение.

Я продолжала уже спокойнее ей расписывать преимущество: и про дружбу, и про обмен новостями.

– Мало кто умеет читать, да и лишних денег на газеты ни у кого нет, поэтому где им новостями делиться? Только на общей кухне, во время приготовления еды.

И про присмотр за детьми не забыла упомянуть.

– Ты можешь поставить там управляющего, который будет еще и информировать. Где и как получить паспорт, для чего регистрироваться в Казенной палате. И за это денег с жильцов не возьмет. Или потребуется им узнать, где можно лошадь продать и телегу. Пусть им расскажут про рынки Москвы, ярмарки. По типу справочного бюро. Таким образом, по совокупности оказываемых услуг это будет нечто новое и прогрессивное. Можно пойти дальше и выискивать лавочников и мастеров, нуждающихся в работниках. Договориться с Вассой, например. Поставить у нее в лавке ящик, и пусть туда приносят и опускают записочки. Можно во всех концах Москвы установить такие ящики. Получится биржа труда. Эти записочки собирать и приносить в твой дом для мещан. Выйдет так, что, помимо проживания, ты еще поможешь им устроиться. Разве в ночлежках такое практикуют?

– Нет, такого точно там нет, – уже спокойно ответила Ольга.

– Ну, вот видишь. Дай мне время, я еще что-нибудь придумаю. Поверь, по деньгам это будет совершенно для тебя не накладно, но общественный резонанс произведет огромный. Тебе еще грамоту государь император выпишет, а в столице начнут с тебя пример брать и такие же дома строить. Первым всегда тяжело, их терзают сомнения. А ты посоветуйся с Григорием Давидовичем, может, он что подскажет. Я вижу, как горячо поддерживает он твои начинания.

Упоминание имени управляющего окончательно смягчило Ольгу. Она совершенно успокоилась и уже спокойно согласилась, что, действительно, таких услуг даже в доходных домах не предоставляют. И это будет воспринято как благотворительность, а не как нажива на ночлежке.

Возвращалась я домой с детьми в сопровождении Маши и другой служанки вымотанная, такой тяжелый день выдался. А дома продолжалась стройка бани.

Для этих целей я наняла мужиков, которые рыли фундамент для часовни. С ним они закончили, закрыли досками и оставили до весны выстаиваться. А так как столовались они у меня, я с ними достаточно познакомилась, убедилась, что работники они надежные и грамотные. Вот и обратилась к ним с предложением поработать на меня.

Недолго думая, они ухватились за предложение. Все вместе они за несколько дней мне сруб поднимут и деньги заработают, к тому же до холодов управятся. За работу попросили четыреста рублей, и еще двести пятьдесят ушло на бревна, доски и крышу. Все мои накопления.

Строители же подсказали двоих рукастых печников. Но этим я займусь позднее, печникам следует платить всю сумму до окончания работы – такие у них порядки. Вот подзаработаю денег и тогда обращусь. А потом начнется у меня жизнь, полная блаженства. Каждый день баню буду топить!

Я забежала к Паше и сообщила, что для ее Прохора у меня сверхсрочный и ответственный заказ, и как он вернется, пусть не расслабляется – пойдем смотреть предстоящую работу, чтобы завтра уже он придумывал, как ее организовать.

Заглянула в прачечную одним глазом, все спокойно. Пар до потолка, работницы весело гогочут, обсуждая, как какая-то Нинка попыталась у Феклы мужика увести, да еле ноги унесла, пришлось дважды двери перекрашивать от дегтя.

Только я села пирогом перекусить, как явился Прохор. Глаза сияют не хуже лампочек.

– Передала мне сноха слова твои, пришел поклониться за помощь и сходить куда надобно.

За окном уже смеркалось, и хоть здесь недалеко, мы прихватили с собой Пашу и сына ее Сережу и пошли смотреть объект.

А возле него заметили группу полициантов, отчаянно колотившихся в закрытые двери и требующих их впустить. Мы сбавили шаг и втянули головы в плечи. Связываться с блюстителями закона ни у кого из моих сопровождающих желания не было. Пришлось брать дело в свои руки.

– Господа полицейские, напрасно вы двери выламываете. Княгиня Ольга Павловна Кошкина арендовала это место на десять лет вперед. Здесь после ремонта будет располагаться ее благотворительный фонд.

– Так ведь еще утром наливали! – послышались недовольные голоса.

– Возможно, и наливали, спорить не буду. А днем приехала княгиня с управляющим и заключила договор.

Против Кошкиной никто не посмел слово сказать, попинали дверь с досады и ушли искать другое место.

– Никон, открывай, это я, Марья, от Ольги Палны. Как и договаривались, привела мастера.

Я колотила в дверь и голосила на всю улицу. Никон предупредил, что живет здесь же, на втором этаже. Время детское, надеюсь, никого не потревожу.

И вскоре в двери повернулся ключ.

– Ушли? – хозяин с опаской выглянул улицу.

– Как есть ушли. Я им рассказала про княгиню, думаю, больше не вернутся. Итак, знакомьтесь. Никон. Прохор.

Я представила мужчин друг другу. Прохор, не теряя времени, взял свечу и начал планомерно обходить помещение, по кругу простукивая все стены и топая ногами по полу.

– Здесь должно быть все чисто и опрятно. Благоухать благородством. На стенах портреты государя императора и самой Ольги Павловны, у входа кадка с цветами, на фасаде вывеска. Подробности позже сообщу.

За разговорами я не спросила Ольгу о требованиях, поэтому обошлась общими фразами. Завтра непременно все узнаю, а может, она вообще захочет проект нарисовать, кто знает, как принято?

– Ну, я вот что скажу… – Закончив осмотр, Прохор поставил свечу на стол и почесал затылок. – Все стены и пол надобно ободрать, пройтись известью, а уже потом приступать к стройке.

– Никон?

Я повернулась к хозяину, что присутствовал при разговоре.

– Завтра же приступлю, – он понял меня с полуслова.

В общем, договорились, что мы занимаемся своими вопросами, а Никон помещением. Каждый день вечерами мы будем приходить и делиться новостями.