Глава 77

Одет Иван был в полицейскую форму темно-зеленого цвета с желто-красными погонами, на концах которых были эполеты с тремя звездочками.

Подтянутый, с прямой спиной и со вздернутым подбородком, Иван изменился, правду люди говорят — форма меняет осанку.

Его появление в нашем дворе вызвало тревогу, потому что все соседи были осведомлены о положении Зины. Вокруг Ивана собралось стихийное собрание, со всех сторон сыпались вопросы. Кто таков? Зачем до Марьи пожаловал? Нет, никто не знает, где она и как скоро вернется.

Кузьма пригнулся и молниеносно заскочил к Паше в дом, сама же она громогласно расспрашивала Ивана.

— Ваше благородие, нету ее, как ушла в церкву так и не вернулась, может, до вечера у отче Онуфрия пробудет. Что передать-то ей?

— Ничего не нужно передавать, я подожду.

— Так дождь накрапывает, шли бы вы до дому, а мы ей все расскажем, — не отступала Паша и даже показала рукой на выход со двора, а там мы.

Она не растерялась и начала отчаянно моргать и кивать, дескать, бегите, мы его задержим. Вот какая у нас дружная ватага, а еще недавно мазали друг другу двери дегтем.

— Паша, спасибо, этого молодого человека я знаю, — я успокоила ее и собравшихся соседей.

— Здравствуй, Иван. Давно ты пришел? Пойдем в дом.

— Я без предупреждения, прости, не хотел портить сюрприз, — извинился он.

И под внимательные взгляды соседей мы вошли в дом.

Видно было, что Ивана распирает от гордости. И пока Мотя собирала на стол, он, не теряя времени и опустив пустую болтовню о погоде, принялся рассказывать, где был, что видел. И, надо признаться, рассказ его немало меня впечатлил.

С момента нашей последней встречи он полностью погрузился в изучение и обобщение материалов «пальцевого метода», как он его называл. А после принялся обивать пороги полиции с тем, чтобы этот метод внедрили и начали применять в работе. Но здесь, в Москве, это оказалось никому не нужно. И получив единственный дельный совет от неравнодушного полицейского, Иван собрал материалы и отправился в столицу.

Там прошел семьсот кругов ада, перезнакомился и с чиновниками, и с мошенниками, и даже с ворами, пока его не отправили в Сенат — главный государственный орган Империи. Учрежденный еще при Петре Первом, он совмещал важные государственные функции: законотворчество, исполнительную власть, надзорную и судебную. Особое положение в Правительствующем сенате практически во все времена занимал институт прокуратуры.

Там Иван погрузился в пучину бюрократических отговорок и препирательств. Никому не хотелось браться за новое сомнительное дело, да чего уж там, даже рассматривать его по существу никто не хотел. Ивана гоняли из кабинета в кабинет, где он заполнял бесчисленное количество формуляров и зверел от безысходности и чиновничьей тупости.

Но ему повезло встретить идущего по коридору князя Алексея Федоровича Орлова. Шефа корпуса жандармов, начальника третьего отделения собственной канцелярии императора, председателя Государственного Совета и различных комитетов.

— И вот тогда я бросился к нему в ноги и быстро выпалил, что изобрел новый доказательный метод в борьбе с преступностью. Глаза князя блеснули живым блеском, все же кому, как не шефу всех жандармов, знать о существующих сложностях в этом деле. И с этого момента закрутились чиновники вокруг меня.

Я только хлопала глазами от удивления. Оказывается, у Ивана внутри стальной стержень. Вот я бы наверняка так не смогла: переть вперед, несмотря на стопроцентные отказы. Никто, кроме Ивана, не заинтересовался этим методом, но его сей факт ничуть не смутил. Это как надо верить в себя и свои силы, чтобы, получив многажды отворот поворот, дойти до высшего должностного лица в империи, выше лишь государь император, и требовать себя выслушать? Новый Михаил Ломоносов? Дмитрий Менделеев? После рассказа Ивана я смотрела на него не как на молодого мужчину, увлекшегося революционным методом, а как на взрослого государственного деятеля, радевшего всем сердцем за Российскую империю.

— Еще неделя потребовалась на доказательную базу. Прямо там, в столице, мы раскрыли и доказали участие нескольких преступников в делах следствия. Сам Алексей Федорович Орлов перепроверял отпечатки пальцев, и именно они оказались главной уликой в обвинительном приговоре. Это потрясло всю столицу, об этом методе начали говорить даже на улицах, он заинтересовал буквально всех. А после мы предстали перед самим государем императором, представляешь? Я, простой парень из ремесленной семьи, удостоился высочайшей чести.

Иван отхлебнул горячего взвара и продолжил:

— В результате государь император одобрил мой метод и велел развивать науку о нем. Когда мы с Алексеем Федоровичем покинули его кабинет, то князь незамедлительно предложил мне перебираться в столицу и начинать применять метод на практике в полной мере.

— Значит, ты приехал попрощаться?

Мне стало грустно. Да, общались мы шапочно и практически не сблизились, но мне хотелось наблюдать за успехами этого выдающегося молодого человека, и что-то подсказывало, что он сделает головокружительную карьеру в империи.

Что имеем — не храним. Потерявши — плачем. Это как раз мой случай.