Глава 80

В какое блестящее время меня забросили высшие силы. Где-то по соседству живут поэты, творчество которых будет изучать не одно поколение школьников.

Ученые работают над величайшими открытиями, ставшими в будущем основой для изобретения мирного атома, создания кораблей и спутников — все это позволит прикоснуться к тайнам космоса.

Исследователи находят новые архипелаги и прокладывают Северный морской путь. Проводятся величайшие исследования во всех сферах жизни, грядут реформы, а про них говорят все, включая простой люд.

С такими мыслями я проснулась и в очередной раз порадовалась, что удалось мне своими глазами увидеть это время. Еще бы привнести посильную помощь в развитие империи… Впрочем, я могу это сделать и, собственно, уже делаю.

— Мотя, накрывай на стол. Нас ждут великие дела.

Я перекрестила лоб и пошла умываться. После завтрака мы с Глашей отвели Дору к Зине. Поинтересовались, как она провела ночь на новом месте. Зина опять в слезы.

— Ничего делать не дают, хватаюсь за тряпку, чтобы пол помыть, — отбирают. Ищу метлу, чтобы дорожки в саду прибрать, — не дают. А сложа руки сидеть не приучена.

И ведь можно ее понять.

— Потерпи до возвращения Ольги Павловны. Она бьется над безопасностью твоих детей и тебя. Ты почаще вспоминай, что муж с полициантами тебя разыскивает, и надо бы сидеть тебе словно мышка и не высовывать голову из этого прекрасного дома.

Как могла, я отрезвила Зину, оставила Дору играть с Лампой и вернулась домой. Сходила посмотреть, как двигается стройка в бане.

Пару дней назад завезли кирпичи, и Авдей приступил к выкладке печи. Сложил ее примерно до колена, медленно, как по мне, но он работал вечерами и ночами, потому что в остальное время занят ремонтом в приемной Ольги Павловны.

После этого я решила пересмотреть свой гардероб. Уже скоро выступать на службу, а в чем?

— Ты енто чего здесь? Али опять надумала раздавать добро чужим?

От вездесущей Глаши не укрылся мой маневр.

— Смотрю, в чем буду работать у Ольги Павловны.

— Ну, смотри, — неодобрительно отозвалась Глаша.

Ей не нравились мои порывы, и она не стеснялась мне об этом говорить.

«Негоже вдове работать. Чай голодом не сидим», — это было ее любимое выражение.

Перетряхнув гардероб, я убедилась, что кроме платков, нижних рубах, распашных сарафанов и епанечек, коротких нагрудных накидок, одежды и нет.

И фасон мне не нравился. Объемная одежда, больше напоминающая кочан капусты, видом походящая на пирамидку, где вершиной служит голова в платке, и расширяется к ступням. Деревенская баба, одним словом. Разве к мнению такой будут прислушиваться? Но самое главное, я в трауре, поэтому могу надевать только черное, а черного у меня две смены одежды.

— Глаша, сколько денег у нас накопилось? — отбросив никчемный гардероб, обратилась я к старухе.

— Тебе зачем?

Она всегда болезненно переносила трату денег, вот и в этот раз почуяв неладное забеспокоилась.

— Надо мне гардероб обновить. Не буду же я в этих одеждах представлять саму княгиню Кошкину.

— А чем тебе одежда-то не угодила? Новая, до тебя никто ее не нашивал. Все мещанки так одёвываются, и тебе не грех, — пошла в наступление старуха.

Я лишь махнула рукой на нее и заглянула в шкатулку. Там насчитала шестьдесят рублей. Десятку с мелочью оставила, остальное забрала.

— Господь Вседержитель, к тебе обращаюсь! вразуми и наставь на путь истинный рабу твою Марью.

В ход пошла «тяжелая артиллерия». Старуха упала на колени перед иконами и принялась молиться за меня, неразумную.

Спасло нас от скандала появление Ивана.

— Поехали.

Яне пригласила его к столу, с порога развернула и потянула на улицу.

Он лишь пожал плечами, и мы прошли до пролетки. Иван помог мне присесть и назвал адрес.

— У меня ведомство в самом начале работы, — в волнении рассказывал он, подпрыгивая то ли на ухабах, то ли от волнения.

— Знаешь, сегодня я встречалась с Зиной. Она ушла от мужа с тремя детьми, но он разыскивает ее. Причина в его лени, дети вечно голодные и плохо одеты, что зарабатывает — пропивает, одним словом, довел жену, вот она собрала остатки сил и сбежала. Старший сын вовсю помогает соседу Потапу в ремонтных делах, они вместе выполнили заказ для купчих Овсянниковых, сейчас трудятся над приемной Ольги Павловны. Сама Зина работящая, но без деловой хватки. Она хороший исполнитель для поручений, не требующих стратегического мышления, принятия самостоятельных решений. Сейчас Ольга Павловна уехала в Петербург решать ее судьбу и судьбы подобных ей. И если у княгини все получится, то у меня для тебя хорошие новости.

Зина с легкостью может управлять хозяйством. Обустраивать быт, поддерживать его. Если ее чуть направить, научить, то она и в административной работе приживется. Она ответственная, трудолюбивая, не конфликтная. А что слезы льет по любому случаю, к этому можно привыкнуть и не обращать внимания. Я же не реагирую на них, и Иван сможет. Хорошо было бы пристроить Зину на работу. Таким образом одним действием решилось бы две проблемы.

— Сейчас, пока она в розыске, я не могу ее пригласить даже на собеседование. Давай дождемся Ольгу Павловну…

Мы подъехали к отдельно стоящему особняку в три этажа, огороженному каменным метровым забором и коваными решетками над ним. У ворот размещалась будка охраны, и в ней двое полицейских уккрывались от порывов осеннего ветра. Сегодня дождь прекратился, и народ облегченно вздохнул.

— Вашвысокблагородие! — в одно слово поприветствовали Ивана полицейские.

— Здравия желаю! — отозвался он и помог мне спуститься с пролетки.

Пройдя мимо охраны, мы поднялись на крыльцо, и Иван с усилием открыл одну створку двери, которая при этом жалобно заскрипела.

— Смазать бы надо, да я все забываю.

— А что ранее располагалась здесь? — покрутила я головой по сторонам.

Первое, что мне не понравилось, это запах. Смесь запахов немытых тел и сапог, да еще застоявшийся табачный дым. Распахнуть бы окна на пару дней, чтобы как следует проветрить помещение. Стены выкрашены унылой зеленой краской, с налетом сажи в палец толщиной, половицы скрипят при каждом шаге, колонны некогда белого цвета покрылись желтовато-серыми разводами.

— Полицейское ведомство, но его соединили с другим, а помещение отдали под мои нужды.

— Ты понимаешь, что это еще один повод недоброжелательного отношения к тебе со стороны полиции?

Тяжелый вздох был мне ответом. Все Иван понимал.

Мы прошли по лестнице на второй этаж, и по дороге нам не встретилось ни единой живой души, что было странно. Тут Иван отпер дверь и пригласил меня войти в залу, напоминающую своими размерами бальную.

Отличие было лишь в том, что помещение было плотно уставлена столами, стульями, лавками, прислоненными к стенам портретами, свернутыми в рулоны коврами. И повсюду этот тошнотворный запах и пыли по колено.

— Прошу в мой кабинет! — со смешком пригласил Иван.

— Это? — я не смогла подобрать слова, чтобы выразить весь ужас от увиденного.

— Чтобы не растащили, повелел собрать в одном месте и собственнолично охраняю.

Я сглотнула слова, рвущиеся наружу, чтобы не травмировать Ивана еще больше. Такого беспорядка в делах я никогда в своей жизни не видела. Все вопиет об отсутствии хозяина и запустении, словно это и не ведомство, а… не знаю. Охраняемый склад ненужного барахла.

— Ну, веди показывать работников.

— Особо показывать некого. Сейчас трудится один Осип да охрана, — потупился Иван.

Если и дальше так пойдут дела, то недолго ему быть надворным советником и руководителем ведомства.

Будь я на месте столичного начальства, уже бы три шкуры с него сняла за халатность в работе и наплевательское отношение.

— Показывай Осипа. Чем он у тебя занимается?

— Систематизирует карточки, — неуверенно ответил Иван.

И вскоре стало понятно, откуда неуверенность.

Осип представлял из себя сильно пожилого и сгорбленного человека. Он подслеповато прищурился при нашем появлении и поднял свечу, чтобы получше нас разглядеть.

— Ваше высокоблагородие? Рад служить.

Большая зала, заставленная столами, лавками, стульями. Повсюду разложены бумаги, на нескольких столах стоят письменные принадлежности. Рядом кувшин невесть с чем, на другом столе глиняная кружка, засохший кусок пирога, половинка баранки, и повсюду безобразные кляксы от чернил.

— Как вы и приказали, систематизирую карточки, — с гордостью в голосе отчитался Осип и сильно закашлялся.

Не дожидаясь продолжения, я вылетела на крыльцо. Мне надо подышать, придется гулять до вечера, чтобы выветрилась с одежды эту вонь, умыться бы. Фу, как противно.

— Давно тебе выделили это помещение?

— На этой неделе месяц как.

— А сколько дали времени на «раскачку»?

Не хотелось отчитывать в грубой форме Ивана, поэтому я постаралась навести его на нужные мысли вопросами.

— В этом году результатов не ждут, а к лету поеду с докладом.

Год на построение работы? Да вы издеваетесь? За месяц можно привести здание и мебель в должное состояние. Попутно искать работников. Полиция в этом не поможет, сейчас мне стало это окончательно понятно. Но есть же другие ведомства? А может, пригласить на работу выпускников вузов? Без опыта., кому они нужны.

— Видишь ли, в институтах получают образование потомственные дворяне. Все, как правило, обеспеченные, а служба в полиции считается унизительной для их положения. В гимназиях дети купцов, но те пойдут продолжать дело отцов, семья их не отпустит ко мне на службу. В низших училищах обучается простой люд. Можно там поискать одаренных детей ремесленников и мещан, но боюсь, что с ними ситуация та же, что и с купцами.

— Тогда собирайся и езжай в Петербург, проси разрешения принять на работу женщин.

Иного выхода я пока не видела.