Глава 11

Первый раз Гриер пришёл около полудня, сразу задёрнул плотные тёмно-серые шторы и погасил половину верхнего света.

— Не хотите смотреть на уродливую меня? — съехидничала я.

Он упал в соседнее кресло:

— К бесам ваши шуточки, Юнис. Эти господа выпивают энергию почище вампиров. У вас два варианта: сесть ко мне на колени или на пол перед креслом. На ногах я не устою.

Поколебавшись, я выбрала пол. Поза получилась из тех, что изображают в журналах для взрослых, мысленно я взмолилась, чтобы в комнату никто не вошёл. Ладони Гриера прижались к моим вискам, его пальцы дрожали. Растворяясь в удовольствии, я вспомнила лица Гая и Верити: неужели мы с Гриером выглядим так же?! Отчаянный стон вылетел у нас одновременно. Я подняла голову: глаза вампира затуманились от страсти.

— Знаете, что я чувствую? — неожиданно яростно заговорил он. — Я хочу вас, как никогда и никого не хотел, и одновременно готов убить, лишь бы это наваждение схлынуло.

— Мы взрослые люди, — мой голос сорвался, я поднялась и рухнула в соседнее кресло. — Гриер, мы должны научиться как-то справляться с этим безумием. Между нами должно быть сотрудничество…

— Сотрудничество? — он расхохотался. — Когда я вижу рядом с вами Гая, меня скручивает от ярости. При мысли о том, что вы — любовница Фроста, я готов рвануть в столицу, чтобы его придушить. Если первые два дня меня тянуло к вам только во время подзарядки, то теперь это происходит постоянно. А вы говорите о сотрудничестве!

Гриер рывком поднялся и вышел. Я тяжело вздохнула и напомнила себе о задании. Шторы трогать не стала, включила свет, залпом выпила стакан минералки и уткнулась в журнал. В третьем часу служащий принёс обед на двоих, следом за ним пришёл Гриер. Едва служащий вышел, вампир заговорил:

— Юнис, извините, я сорвался. Вы правы: мы должны научиться сотрудничать.

— Очень хорошо, — сдержанно согласилась я.

Моей сдержанности хватило ровно до прикосновения смуглых пальцев. Но на этот раз никто из нас не позволил себе застонать. Я искусала щёку изнутри до крови; как спасался Гриер, не знаю. После его ухода я включила телевизор и смотрела старый чёрно-белый фильм. У героев фильма не ладилась личная жизнь, я их понимала, как никто. Было тоскливо и немного жаль несложившихся отношений с Гаем. Почему если мне симпатичен парень, так обязательно его у меня уводят или обстоятельства, или другая женщина? При этом ни злости, ни ревности я не испытывала, напротив, я искренне желала Гаю и Верити счастья.

В половине шестого дверь распахнулась.

— Юнис, мы свободны! — невероятно, но голос Гриера звучал довольно.

— Как ваше состояние?

— До дома дотерплю.

— Нет уж, — заупрямилась я. — Резерв я не вижу, а на слово вам не верю. С места не тронусь, пока вы не подзарядитесь.

— Бесы с вами, — миролюбиво проворчал он, обошёл кресло и приложил ладони к моим вискам. — Вы сами как?

Ответить я смогла лишь после того, как справилась с участившимся дыханием:

— Гораздо лучше, чем вчера. Вас одного я подпитываю спокойно.

— Спасибо, — серьёзно произнёс Гриер. — Может, всё не так погано, как мне казалось.

— Может, — кивнула я. — Если вы не будете разгуливать по квартире нагишом и устраивать ночные попойки.

— Вечеринки устраивает Ланс, — вампир усмехнулся. — А голым, обещаю, вы меня больше не увидите. Добром для вас это не закончится.

Мы мирно покинули здание налоговой и забрались в машину. Охранник помахал мне рукой на прощание, я помахала ему в ответ. Стемнело, поток автомобилей увеличился, я сосредоточилась на дороге. Гриер не мешал, откинулся в кресле и прикрыл глаза. На долгом светофоре я покосилась на его профиль. «Яркий», — сказала Ариана. Пожалуй, она нашла очень верное слово. Вампир был одновременно и чувственным, и вызывающим, и обольстительным до одури. Меня никогда не привлекали парни, которые настолько выделялись на общем фоне.

— Нравлюсь? — не открывая глаз, спросил Гриер.

— Нет, — честно сказала я.

— Я имел в виду — как мужчина, — из-под ресниц сверкнуло алым.

— Я в этом смысле и ответила.

— У вас дурной вкус, — хмыкнул он.

— Нисколько. Мне нравятся изящные светлокожие и сероглазые шатены.

— Иными словами, ваш Фрост.

Светофор мигнул жёлтым, затем зажёгся зелёный свет. Поток машин тронулся, я промолчала. На ощупь повернула регулятор громкости радиоприёмника. «Острова, острова, острова, туманности!» — истерично заголосила певица, я чертыхнулась.

— Не любите Момо́? — усмехнулся Гриер.

— Это что — имя?

— Сценический псевдоним. «Привези, привези, привези мне радости», — неожиданно приятным баритоном подпел Гриер. — Ваш любовник держал вас в изоляции? Момо уже пару месяцев самая популярная певица.

— Я предпочитаю классическую музыку.

— Опера, филармония, чванливые снобы, постные физиономии?

— Великие композиторы, воспитанные люди, безупречные манеры. На следующем перекрёстке направо?

— Да.

Его взгляд сверлил во мне дыру, я чуть не пропустила поворот. Все расчищенные места на парковке заняли, я въехала в сугроб, благо позволял высокий просвет. Открыла дверцу и храбро спрыгнула. Естественно, увязла в снегу по колено. Гриер обошёл машину, насладился зрелищем и выдернул меня одной рукой.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила я.

— Не за что. Ужин в столовой с семи, но, если попросить, нас накормят пораньше.

Это «нас» вырвалось у него так легко и непринуждённо, что я шумно вздохнула.

— У меня до ужина другие планы. Где здесь продают кофеварки?

Гриер скрестил руки и одарил меня хищной улыбкой:

— Кофеварка ждёт вас дома. Вы так умоляли её купить, что разжалобили бы даже статую генерала До́рфа у здания Департамента. А генерал Дорф за свой характер получил прозвище Железный, между прочим.

Кажется, я моргнула. Затем шагнула назад, нога поехала, и я шлёпнулась в сугроб. Бесы! Это был не сон! Гриер вынул меня из сугроба и хорошенько встряхнул.

— Кофе в зёрнах я тоже купил. На свой плебейский вкус, конечно. Не понравится — за станцией подземки универсальный магазин, там большой выбор.

— Когда вы успели? — пробормотала я.

— Вчера, после того как закинул вас домой. Но даже не думайте, что я хоть чуточку меньше вас ненавижу!

— А я ненавижу вас чуточку больше! — я хотела топнуть ногой и в результате в третий раз плюхнулась в снег.

— Слушайте, Юнис, если вы решили принять снежную ванну, предупредите, я не буду лишать вас удовольствия, — Гриер подхватил меня и вынес на ровную площадку. — Дайте ключи, я закрою вашего монстра.

Я обхватила себя руками и понимала, что ещё немного — и сгорю от стыда. Гриер запер дверцы и подал мне ключи. Разумеется, я их уронила. Вампир расхохотался:

— Вы это нарочно, да? Хорошо, я отдам их дома. Положу на кофеварку.

— Прекратите! — взмолилась я.

— Идёмте ужинать, — он стал серьёзным. — Вы мой донор и должны хорошо питаться.

У меня получилось только кивнуть. В столовой никого не было: обед давно закончился, до ужина оставалось полчаса. Но нас действительно накормили. Пожилая женщина положила на мой поднос пышную сдобную булочку с маком:

— Кушай, милая, кушай! Тянуть этого охламона много сил надо!

— Тётушка Жанéт, не позорь меня, — запротестовал Гриер.

— Охламон, как есть охламон, — с мягкой улыбкой повторила женщина. — Никак не повзрослеешь. Держи компот, с обеда для тебя оставила.

Компоту Гриер обрадовался невероятно, сразу выпил полстакана. Ел он тоже жадно, разделался с порцией за пять минут и сходил за добавкой, я от него не отставала.

— Почему вы с таким высоким индексом Гроу никогда не были донором? — неожиданно спросил он.

— Не придавала своему индексу значения. Есть и есть, жить не мешает. В столице хватает доноров, там при слове «вампир» давно не падают в обморок.

— Грамотный подход, — Гриер усмехнулся. — Обязательная проверка всех детей в возрасте до года, регистрация, отметка в паспорте и, по желанию, гарантированная государственная служба.

— Вы давно служите? — осторожно поинтересовалась я.

— С шестнадцати лет. В один день получил паспорт и устроился в Департамент.

— Ваши приёмные родители были не против?

— Приёмные родители очень быстро сдали меня в интернат. Они до подгибающихся коленок боялись моих способностей, которых я слишком поздно научился контролировать.

Гриер собрал и отнёс пустую посуду, я скрепя сердце подождала его у выхода. Нам необходимо научиться работать вместе, без скандалов и истерик. Домой мы возвращались, держась друг от друга на расстоянии вытянутой руки, но, учитывая нашу обоюдную ненависть, это был огромный рывок вперёд. В прихожей Гриер отдал мне ключи от машины, я невольно улыбнулась.

— Какая милая семейная сцена, — ядовито прокомментировала Лаура, вышедшая из кухни. — А говорила: «Нужен, как рыбе зонтик!»

— Добрый вечер, Лаура, — спокойно поздоровалась я. — Есть такое понятие — здоровые рабочие отношения. Когда люди переступают через неприязнь ради общего дела.

— Лара, ты же вроде уехала? — удивился Гриер.

— Поезд завтра утром, — она кинула на меня злой взгляд. — Зашла попрощаться.

— Тогда счастливого пути, — я направилась в свою комнату.

Закрывая за собой дверь, я услышала обрывок фразы Гриера. «…Ничего не обещал». Сразу всплыли слова Арианы: «Он никому из симпатичных девушек не отказывает». Сколько их было, кроме Лауры? С другой стороны, чьи-то слова — это лишь слова. Сколько гадостей говорят о Бастиане? Или я защищаю Гриера потому, что он становится мне небезразличен? Своих мыслей я испугалась. Быстро переоделась в домашнее, включила телевизор. После музыкальной заставки начались семичасовые новости. Диктор поправил галстук и трагическим тоном произнёс:

— Главная обсуждаемая новость дня! Как уже неоднократно сообщалось, сегодня днём было совершено покушение на главу Департамента безопасности. Неизвестный злоумышленник в маске дважды выстрелил в господина Бастиана Фроста…

Дальше я не слушала — летела к телефону. Набрала служебный номер, послушала длинные гудки, набрала домашний…

— Дом господина Фроста, — трагически произнёс Ансéльм.

— Ансельм, это я…

Мой голос сорвался, но трубку уже перехватили:

— Дениза?

— Ты живой! — от облегчения у меня потекли слёзы. — Бесы, у меня чуть сердце не разорвалось! Раны серьёзные?! Я сейчас выезжаю!

— Дени, я вообще не ранен, — Бастиан виновато вздохнул. — Телохранитель закрыл меня собой, он в Первой городской. Прооперировали, вне опасности.

— С каких пор у тебя телохранители? — я нахмурилась.

— Ну… — он замялся. — Ты откуда звонишь?

— Из дома.

— Перезвони завтра вечером с уличного автомата. И никому не говори, что я жив и здоров.

— Хорошо, — я вытерла мокрые щёки. — Береги себя, ладно?

— Обещаю.

Трубку он повесил первым. Под равномерное пиканье гудков я думала о том, что Бастиан никогда не изменится. Свою страну он будет защищать любыми способами, даже ценой собственной жизни. Подняв голову, я заметила в зеркале приоткрытую дверь в комнату Гриера и самого вампира, который вцепился в косяк.

Его глаза пылали алым.