Глава 7

— И что вы, госпожа Мели́са Гирс, скажете в оправдание своего возмутительного поведения? — прищурился Арнау.

Дамочка приложила чистенький носовой платок сначала к правому, затем к левому глазу:

— Каюсь, грешна. Но я же самую капельку! Никакого убытка для здоровья!

— За исключением господина Меро́за. Он вчера вернулся домой с сильной головной болью и подал жалобу о том, что на центральном вокзале орудует вампир, — Арнау сердито пролистал паспорт задержанной и остановился на странице с адресом. — Вы проживаете в Бáлоре, госпожа Гирс?

— Проживаю, — плечи дамочки поникли. — Мероз — это такой бодрый толстяк в шляпе пирожком? Ох, как чувствовала, переборщила с ним.

— Брать энергию без разрешения запрещено, независимо от дозы, — Арнау откинулся в кресле. — Где ваш донор?

— Дома на диване. Телевизор смотрит и пиво пьёт, — дамочка тяжело вздохнула. — Совсем в этот диван врос и корни пустил! Я его лет пять упрашивала: давай съездим в Ларос. Ни в какую! «Мне и здесь хорошо, чего я в столице не видел». А я собралась! Две недели жила в «Столичной», побывала и в Государственном музее, и в Летнем дворце, и в Большом театре, и на телебашне. Сувениров полчемодана накупила, все деньги потратила, хорошо, обратный билет был с собой. Прошлой ночью выехала, в Чесворе долгая остановка. Дай, думаю, знаменитый вокзал погляжу. Поглядела… Поезд ушёл, вещи тю-тю, и резерв на нуле.

— Вам следовало обратиться в дежурную службу при вокзале.

— А я что сделала? — обиделась госпожа Гирс. — Только там сидит такая вот фифа, — она указала на меня, — и накрашенными ресничками хлопает. Ничего не знаю, ваши проблемы, билеты бесплатно не раздают. Позвонить мужу — он мне до гробовой доски будет припоминать эту поездку! Ну я и решилась. У меня дар — вызывать доверие, дома я в службе психологической поддержки работаю. Заболтать могу кого угодно. Если резерв восстановлю, то мне в кассе билет хоть до Гаяра оформят.

— Пока что вам оформят пятнадцать суток за незаконное воздействие… Что, Хэл?

— Хенри, не надо задерживать госпожу Гирс. Выпиши ей штраф, я заплачу.

Дамочка повернулась к Гриеру и расплылась в улыбке:

— Вы меня прочитали, юноша? Я в жизни ничего не нарушила, клянусь! Но как представила упрёки своего благоверного и его бесконечные «я тебя предупреждал», «сидела бы дома, кулёма» и так далее и тому подобное… Мне скоро восьмой десяток пойдёт, а что я, кроме родного Балора, видела? Деньги за билет я потом собиралась вернуть, и за штраф вам верну, не сомневайтесь!

Арнау перевёл взгляд на нас с Гаем:

— Протоколы оформили? Молодцы, ступайте.

За дверью кабинета я спросила Гая:

— Это действительно возможно? Оштрафовать Гирс и отпустить?

— Да, это законно, — он тряхнул белобрысой гривой. — Правда, штраф — пять тысяч раров. Половина месячной зарплаты. Пойдём ужинать?

По пути в столовую меня одолевали удручающие мысли. Моё легкомысленное отношение к деньгам не раз становилось предметом шуток Бастиана, с другой стороны, он же сам этому и способствовал. Никогда не скупился на подарки, запросто мог оставить четырёхзначную сумму «на булавки». Разумеется, я не умела экономить! Смогу ли я жить исключительно на зарплату? Бесы, а сколько у меня вообще зарплата?! Десять тысяч, как у Гая? Или меньше? Деньги, которые я взяла с собой, однажды закончатся, и что тогда? Хотя комната у меня есть, еда бесплатная.

— Думаешь о чём-то неприятном? — вопрос Гая заставил очнуться.

Мы встали в длинную очередь.

— Понимаешь, я никогда не считала деньги. Для меня пять тысяч — это сумма на карманные расходы. Когда требовалось больше, мне по первой просьбе давали, сколько нужно.

— А теперь не дадут? — улыбнулся Гай.

— Теперь я не попрошу.

— Понятно, — он взял из стопки два подноса, себе и мне. — Но ты совсем не кажешься избалованной. Утром спокойно простую кашу ела; Ланс сказал, сама пол мыла.

— Я не избалованная, а просто привыкла к достатку, чувствуешь разницу?

— Не особо. Ты будешь рагу или тушёный картофель с мясом?

— Картофель и салат с помидорами. Спасибо.

Вместо чая я взяла сок. Кормили в столовой прекрасно, без омаров и трюфелей, конечно, но я всегда предпочитала обычную еду. Мы с Гаем устроились у окна, откуда был хорошо виден ведомственный дом. Шёл редкий пушистый снег, проносящиеся машины поднимали снежные вихри.

— Почти все наши там живут, — поймал мой взгляд Гай. — Кроме Эйдена с Арианой, у них своя квартира на Со́шенском проспекте. А так, когда в позапрошлом году этот дом построили, даже Хенри с радостью переехал с окраины.

— И ты?

— И я. Второй подъезд, тридцать восьмая квартира. Заходи в гости.

Я отрезала кусочек мяса, подула, прожевала. Вкусно!

— Лаура уже съехала?

— Нет, — Гай поморщился, и явно не из-за рагу. — Всё надеется, что Хэл предложит ей жить вместе. Чемоданы собрала и ждёт.

— А ей есть куда идти?

— У неё в Чесворе отец с матерью и старшая сестра. Это мы сироты. У Хенри все родные погибли в войну, они жили в посёлке на границе с Гаяром. Он воевал, вернулся — вместо дома обгорелые развалины. Хэл и Ланс — приёмные дети, я… — Гай запнулся. — Меня из Сунжа дядька вытащил. Не родной, а так, хороший человек.

— Гай, — я пристально посмотрела на него, — Хенри Арнау ведь тоже вампир?

— Откуда ты… — он рассмеялся. — Вот я и попался. Но это не секрет. У Хенри такой слабый дар, что ему не нужен донор. Он просто видит энергию. Ты поэтому и догадалась?

— Да, мне с самого начала показалось странным, что он с ходу определяет, у кого что с резервом. Люди этого не видят.

— Таких, как Хенри, много, — Гай перевёл взгляд на окно. — Вампиры — это же не монстры из сказок, а вполне объяснимая мутация человека. Кто-то изменился больше, кто-то меньше. Ивета чувствует, лгут ей или нет, я вижу обрывочные картинки, Ариана уже считывает мысли, а Хэл может и биографию рассказать. Но наши необычные способности не делают нас нелюдями.

— Сложно быть вампиром? У вас ведь куча ограничений, та же регистрация, отметка в паспорте с указанием дара.

— Не сложнее, чем быть человеком. Потом, ты же видишь: никто не показывает на нас пальцами и не вопит: «Чудовище!» Семьдесят лет равноправия, люди привыкли. Господин, которому показалось, что на него напал вампир, написал жалобу в Департамент безопасности, а не начал подбивать толпу на борьбу с монстром.

— Почему в отделе всего четыре вампира? — задала я давно интересовавший меня вопрос. — Ведь в Чесворе есть и другие?

— Есть, — Гай неодобрительно усмехнулся. — Но отдел ЧП — это тяжёлая работа, часто сверхурочная, иногда без выходных. Мы применяем дар по несколько раз за день, на пределе возможностей, порой до обмороков. Мало кому такое по душе. Куда приятнее устроиться, например, как госпожа Гирс, в службу психологической поддержки. Зарплата практически та же, а нагрузка меньше в разы.

Сок я допила, составила пустую посуду на поднос и отнесла на специальный стол. Когда вернулась, Гай уже поджидал меня и помог надеть шубу.

— Дениза, ты ведёшь себя не как девушка из богатой семьи, — пошутил он.

— Богатая семья не отменяет самостоятельности. Это просто привычка к комфортной жизни.

На самом деле больше всего я жалела не о комфорте, а об усталой ироничной улыбке Бастиана, но об этом я Гаю сказать не могла. И ещё мне до боли захотелось услышать родной голос.

— Ты не обидишься, если я пойду позвоню? — виновато спросила я своего спутника.

— У вас же в квартире есть телефон, — удивился Гай.

— К домашнему телефону прилагаются любопытные уши и тонкие стены.

— Тогда до завтра, — Гай крепко пожал мою руку.

До телефона я практически бежала. Десятый час, Бастиан мог уехать из Департамента. Но в трубке раздалось привычное: «Слушаю!»

— Я соскучилась!

— И я, — тёплый тон тут же сменился строгим: — Мне уже доложили о твоих геройствах. Знаешь, в первую секунду мне хотелось плюнуть на конспирацию и приказом отозвать тебя обратно. Дени, а если бы убийца пырнул тебя ножом?!

— Ты бы меня наградил. Посмертно.

— Дени! — вспылил он. — Тебе всё шуточки! Ты самый близкий мне человек. Представь, что было бы со мной, если бы ты погибла!

— Поэтому ты выбрал для меня самого ужасного вампира во всей Карере, — произнесла я тоскливо. — Бастиан, я свихнусь с этим совпадением энергии. В момент подпитки меня к нему влечёт, понимаешь? А его — ко мне, притом что мы ненавидим друг друга!

— Всё так плохо? — спросил он с тревогой.

— Ужасно, — призналась я. — Он спал с другой женщиной, её сегодня уволили, потому что Гай от неё отказался, а она обвиняет меня.

— Ничего не понял, — Бастиан хмыкнул. — Ещё раз, по порядку и не торопясь. Кто такой Гай?

Когда я закончила рассказывать, он долго молчал.

— Надеюсь, ты не влюбилась в этого Гая Дестора? — наконец поинтересовался Бастиан.

— Ревнуешь? — поддела я его.

— Безумно, — согласился он. — Дени, может, ты действительно вернёшься?

— А задание?! — я подскочила. — И мои героические усилия по наведению порядка в хлеву? Между прочим, я даже окно сама помыла!

— Бесы, отдал бы миллион за билет на это шоу, — простонал Бастиан. — Ну почему все интересные события в твоей жизни проходят без меня?

— Ты сам согласился, что я — единственная подходящая кандидатура. И что это мой шанс проявить себя. Я постоянно в тени могущественного господина Фроста, никто не видит во мне личность, только…

— Дени, — перебил он, — я очень за тебя волнуюсь. Если бы не чёртов индекс как подходящий предлог, в жизни бы тебя не отпустил. Пусть бы ты сидела в моей тени и дальше! Зато я знал бы, что ты в безопасности!

— Зато я не согласна всю жизнь провести в тепличных условиях, — я погладила телефонную трубку. — Я люблю тебя, Бáсти. Очень-очень люблю. Но мне хочется понять, чего я стою без твоей поддержки.

Мы замолчали. Я представила, как Бастиан замер в своём огромном кожаном кресле — худощавый, изящный, совсем юный с виду — и прижимает трубку к уху. На рабочем столе — привычный ворох документов: доклады, сводки, отчёты; слева стоит любимая фарфоровая кружка с кофе, которую я подарила на прошлый, тридцать шестой день рождения, звонко отщёлкивают время старинные ходики на стене…

— Пожалуйста, Дени. Постарайся не влезать во всякие авантюры.

Он первым нажал отбой. Повесив трубку на рычаг, я пошла к выходу и чуть не сбила с ног Лауру.

— Это становится неприятной традицией, — усмехнулась я. — Подслушивала?

— А если и так? — она ухмыльнулась. — Зато теперь я точно знаю, что Бастиан Фрост — твой любовник.

— А если и так? — я хищно улыбнулась. — Ты не вампир, Лаура, у тебя нет их привилегий. Не боишься хамить любовнице всемогущего Фроста?

— Но ты же не побежишь жаловаться, раз сама отказалась от его поддержки, — неуверенно сказала она.

— Кроме меня, в Департаменте Чесвора сотни сотрудников. Откуда я знаю, кому из них поручено за мной присматривать?

Лаура на секунду задумалась:

— Давай договоримся. Я молчу про твои отношения с Фростом, ты не тянешь руки к Хэлу.

— О моих отношениях с главой Департамента не знает только бронзовый памятник перед главным входом, и то не факт, — я не выдержала и засмеялась. — А твой Гриер нужен мне как рыбе зонтик. Что ты здесь делала так поздно, кроме того, что подслушивала?

— Ужинала, — Лаура повела плечом. — Ждала Хэла. Он не появился.

— Пойдём, он наверняка дома, — предложила я.

Снег всё так же неторопливо падал, словно где-то наверху распотрошили большую подушку. Уютно светилась вывеска булочной в соседнем здании, вкусно пахло свежей сдобой. Лаура настороженно поглядывала на меня и с завистью — на шубку.

— На дурочку ты не похожа, — заговорила она, когда мы перешли проспект. — Но зачем-то сбежала от высокопоставленного столичного любовника в приграничную дыру. Решила проучить Фроста за то, что он не торопился на тебе жениться?

— Вариант, что мне действительно важно добиться всего самой, ты не рассматриваешь?

— Но это же глупо, — резонно заметила Лаура. — Девушке следует пробиваться только в том случае, когда её некому обеспечить.

— Тогда ты сама себе противоречишь, — возразила я. — Увиваешься не за высоким начальством, а за рядовым вампиром.

— Хэл не рядовой, — Лаура насупилась. — Он обязательно сделает карьеру, просто пока это его не особо волнует.

— Позволь с тобой не согласиться, — я остановилась под фонарём. — Фрост был вынужден пойти работать в Департамент в восемнадцать лет. Параллельно он доучился в военном училище, получил диплом, в двадцать четыре года стал начальником отдела, закончил юридическую академию, поднялся до руководителя направления, затем занял должность заместителя главы Департамента и в тридцать пять лет был назначен главой. Это — карьера. Конечно, два дня — слишком маленький срок, чтобы судить, но я не заметила в Хэлгаре Гриере подобного рвения.

Лаура подняла голову: снег красиво искрился в её волосах.

— Я всё равно его люблю. Ты его не знаешь, Дениза. Это с тобой он грубый, но он бывает и другой. Нежный, ласковый… Ну почему у меня такой низкий индекс! — в её голосе звучало искреннее отчаяние.

Мне стало жаль Лауру, но утешить её было нечем. Индекс Гроу — врождённый показатель. Он ни на что не влияет и не даёт никаких преимуществ, не зависит от возраста и физического здоровья, его не увеличить тренировками и не уменьшить, сколько ни старайся. Индекс замеряют всем детям ещё в школе и тем, у кого он выше семидесяти, объясняют, что они могут стать донорами вампира. Никто не давит на человека, он сам решает — хочет он этого или не хочет. Я не думала о своей уникальности до тех пор, пока Бастиану не потребовался сильный донор.

И меньше всего на свете мне был нужен наглый вампир!