Глава 8

Музыка гремела даже на лестничной площадке, а едва я открыла дверь, нас с Лаурой чуть не смело звуковой волной. «Острова, острова, острова, туманности! — истошно голосила неизвестная мне певица. — Привези, привези, привези мне радости!» На вешалке висели незнакомые куртки и пальто, часть их не поместилась и легла поверх обычной кучи одежды, разбросанная обувь занимала треть коридора. Я поёжилась и поскорее прошла в свою комнату. Понятное дело, музыка проникала и туда, но хотя бы не так била по ушам. Вопли певицы вскоре сменились гаярскими залихватскими мелодиями, затем завываниями на льянтском.

Через полчаса я поняла, что закипаю. Смирение и кротость вообще не относились к моим добродетелям, а музыку я предпочитала слушать в филармонии или в качестве ненавязчивого фона. К тому же, когда я отправилась в душ, в ванной комнате кто-то заперся и долго не реагировал на стук. Затем оттуда с идиотским смехом вывалилась полураздетая парочка.

— Ой, Ланс, ты не предупредил, что у вас гостят дети! — развязная кудрявая девица измазала мою щеку помадой. — Какая очаровательная девочка!

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не сорваться и не нахамить. Ну наследственное это, наследственное! Моя мама и в пятьдесят казалась девушкой! Из зеркала на меня смотрела злая девочка-принцесса с огромными голубыми глазами на кукольном личике. После душа влажные волосы завились крупными блестящими кольцами. «Кукла Дениза», хоть сейчас сажай на витрину магазина игрушек.

В коридоре Гриер выгонял парней курить на лестницу:

— И окна там откройте! Сказал же, что не переношу дыма!

— Дениза! — заорал появившийся из ниоткуда Ланс. — Давай к нам! У Нинéт день рождения, она проставляется!

— Мои поздравления имениннице, — сурово ответила я. — Ланс, вы не могли бы сделать музыку потише?

— Да ты что! — округлил глаза он. — Это же самый балдёж!

— Самый что?..

— Восторг! — перевёл Ланс. — Пошли, пошли!

— Если ты не заметил, я в халате вышла из ванной, — я помахала перед его носом полотенцем. — И хочу тебе напомнить, что нам всем на работу к девяти часам, а громкая музыка после двадцати трёх ноль-ноль запрещена законом о шуме.

— Так ещё нет одиннадцати! — он попытался схватить меня за руку, я увернулась.

— Празднуйте без меня, — проворчала сердито.

Проходя мимо комнаты Ланса, я не утерпела и заглянула. Настоящая студенческая вечеринка — вдвое больше народу, чем может поместиться, громкий гул голосов, хохот, вино из чашек и обнимающиеся парочки. Лаура почему-то сидела за столом одна, насупленная и хмурая. Я прошла к себе и заперлась. Музыка то становилась громче, то затихала, то прерывалась смехом и воплями… Ровно в одиннадцать часов я оглядела свою приличную тёмно-синюю пижаму, пригладила волосы и решительно вышла.

В комнате к этому моменту погасили верхний свет, остался лишь торшер в углу и бра над кроватью. Гости танцевали, Ланс самозабвенно прижимал к себе млеющую кудрявую девицу. Включив люстру, я забралась на ближайший стул и рявкнула:

— Господа, прошу внимания! Вечеринка закончена! Желающие продолжить могут отправиться в ближайшее круглосуточное кафе, а я предпочитаю ночью тишину и покой!

Голос у меня тоже был наследственным. «Как может такая крошка орать, словно пьяный прапорщик?» — умилялся Бастиан. Музыка стихла, на меня уставились с искренним недоумением.

— Т-ты к-кто? — поинтересовался какой-то хорошо подвыпивший парень.

— Хозяйка комнаты напротив, — безапелляционно заявила я. — Пожалуйте, господа, на выход. Лансу пора спать, завтра ему рано вставать — наводить с утра порядок в квартире. Господина Гриера это тоже касается.

— Хэл, это кто? — недовольно пискнула одна из девушек.

— Мой новый донор, — мрачно ответил Гриер. — Ладно, ребята, давайте расходиться.

Я стояла на стуле, скрестив руки, словно статуя Святой Селéсты, которая прославилась тем, что при жизни изгоняла бесов. Бесы недовольно ворчали, но допивали вино, разбирали свои вещи и брели к выходу. Ланс остановился перед моим стулом, подбоченился и начал возмущённо:

— Дениза, ну ты чего! Ну ты вообще!

— Время — двенадцатый час, — отчеканила я. — Ты живёшь в квартире не один. Мне плевать, если ты будешь страдать от похмелья или Арнау оштрафует тебя за опоздание, но я хочу спать — раз, в тишине — два.

— Ланс, шёл бы ты баиньки, — Гриер подтолкнул его к кровати. — Госпожа Юнис, вы можете слезать.

Гордо вздёрнув нос, я постояла на стуле минут пять только затем, чтобы он не подумал, что имеет право мне указывать. После чего добросовестно проверила ванную, туалет и кладовку — не завалялся ли где бессознательный гость? На кухне пришлось задержаться и распахнуть окно: кто-то всё-таки надымил, а окурки украдкой побросал в кружку. Запах табака вызывал тошноту. Бастиан не курил сам и не поощрял подчинённых.

Прежде чем выкинуть окурки в мусорное ведро, я завернула их в полиэтиленовый пакет, тщательно вымыла кружку и погасила свет. Приоткрытое окно я собиралась оставить на ночь, но, пока шла к двери, почувствовала, как оттуда ощутимо сквозит холодом. Пришлось вернуться и закрыть. Именно в этот момент на кухню ввалился полураздетый Гриер, страстно целующий девушку. Сначала я подумала, что это Лаура, потом разглядела длинные тёмные волосы. Девушка тёрлась о вампира всем телом, будто течная кошка, и стонала ему в рот. Я кашлянула как можно громче и едко заметила:

— Господин Гриер, для этого существует спальня.

Он развернулся ко мне, словно ошпаренный. Глаза вампира светились алым. Мне стоило большого труда спокойно пройти мимо. Было гадко, словно Гриер изменял мне лично. Полумрак скрыл подробности, зато их прекрасно дорисовало моё воображение. Руки вампира, ласкающие девушку, его колено между её ног… тьфу!

На полу в прихожей валялись чьи-то выроненные второпях перчатки, причём непарные. В дверном косяке застрял бирюзовый мохеровый шарф, похожий на тот, что был на Лауре. Когда я его высвободила, то услышала странные звуки, будто на лестничной площадке скулила собака. Но в углу за выступом мусоропровода выла не собака, а сама Лаура. Она скорчилась, уткнулась лицом в колени и тем не менее сразу же почувствовала моё присутствие.

— Не вздумай меня жалеть! — Лаура рывком вскочила. — Кто угодно, только не ты!

— Как скажешь, — я пожала плечами. — Вроде, это твой шарф?

— Это ты во всём виновата! — она меня словно не слышала. — Надо это тебе, не надо, Хэл бесится из-за тебя! Его теперь не удовлетворит ни одна женщина, потому что его влечёт к тебе на уровне инстинктов! Пока он сопротивляется, но переберёт десяток девиц и убедится! Поводок — это проклятье! А ты, кукольная принцесска, растопчешь его сердце и свалишь к своему богатому любовнику в столицу!

— Никуда я не свалю, — выдохнула я растерянно.

Лаура яростно вытерла слёзы и выдернула шарф из моих рук:

— Тем хуже для Хэла! Для тебя он никто, карьеры, как твой Фрост, не сделал! Но мне он дорог любой! И всё бы было хорошо, если б не этот чёртов индекс!

С минуту я подбирала ответ:

— Не всё решают инстинкты. Я чувствую всё то же самое, но контроль не теряю и на парней не кидаюсь. Если бы Гриер тебя любил, никакой поводок не помешал бы ему любить тебя дальше.

В пижаме и тапочках на босу ногу было зябко, я вернулась в квартиру, захлопнула дверь и поникла. Слова Лауры задели меня куда больнее, чем я хотела показать. Слишком хорошо я запомнила ощущения от прикосновений Гая: не те руки. Притом что Гай нравился мне, а Гриер — нет. Мысленно я взмолилась, чтобы до следующей подпитки прошло как можно больше времени. Если свести контакты к минимуму, мы сможем бороться долго. Вечно.

Из комнаты Гриера вылетела давешняя брюнетка, на ходу застёгивая лифчик. Свою одежду она держала в руках, кое-как влезла в платье, принялась натягивать колготки, в спешке их порвала, выругалась и надела сапоги на босу ногу. Содрав с вешалки пальто, она неожиданно подскочила ко мне и с силой ударила по лицу. Кожу больно обожгло.

— Говорят, ты любовница Фроста, — выплюнула брюнетка. — Убирайся к нему обратно в столицу, если хочешь сохранить свою хорошенькую мордашку!

Она отшвырнула меня от двери и выскочила прочь. Я потрогала щёку: на пальцах осталась кровь. Очевидно, на пальце девушка носила кольцо с острым краем. Глаза защипало. Неужели действительно ни я, ни Гриер не сможем быть больше ни с кем?! От отчаяния хотелось завыть почище Лауры, о том, чтобы лечь спать в таком состоянии, не могло идти речи. С тоски я умылась холодной водой, переоделась в домашнюю одежду и принялась наводить порядок на кухне.

Грязная и тяжёлая работа успокаивала. Снять занавески и скатерть, запустить их в стиральную машину, отдраить плиту, кафель и пол, протереть полки в шкафу, перемыть посуду с чистящим средством, найденным в кладовке… Мои руки дотянулись даже до люстры, благо в той же кладовке обнаружилась стремянка. Через пару часов я уже весело насвистывала знаменитую победную арию из оперы «Торжество богов». Никакая навязанная страсть мне не страшна!

Закончив уборку, я огляделась. Выстиранные занавески оказались приятного голубого цвета, скатерть досыхала на батарее, чайник блестел. Красота! Огромный мешок с мусором я оставила у входной двери, вынесу по пути на работу. Мышцы приятно ныли, мысли в голове перестали путаться. Теперь я понимала Бастиана, который всякий новый проект непременно начинал с разборки своего стола, не доверяя это секретарям.

Повторно ополоснувшись под душем, я вернулась к себе и на всякий случай закрылась изнутри. Бес его знает, на что способны неадекватные девицы и ещё более неадекватные вампиры. Часы показывали половину четвёртого, спать всё равно не хотелось, я лежала и выстраивала в голове план. Во-первых, уделять больше внимания работе и своему заданию, во-вторых, самой предложить Гаю встречаться, в-третьих, держаться по отношению к Гриеру максимально нейтрально. И завтра же купить кофеварку и нормальных зёрен! Два дня без кофе — ужас!

Сквозь тонкие занавески просачивался бледный золотистый свет фонарей, ложился на потолок причудливыми пятнами, похожими на карту неведомой земли. Где-то там бесстрашные капитаны вели свои корабли к новым берегам, штормовой ветер трепал паруса, шумели волны…

Я закрыла глаза и провалилась в сон.