Глава 9

Держа перед собой разорванный и измятый клочок бумаги, я вчитываюсь в ровные строчки, написанные красивым округлым почерком. Письмо дрожит в моих руках, да и строчки немного расплываются из-за подступающих слёз. Но поскольку перечитываю я уже раз пятый, то каждое слово и так уже в моей памяти отпечаталось.

«Васенька, сестрёнка моя любимая, наконец-то у меня появилась возможность связаться с тобой. Прости, что я исчезла, так напугав тебя и оставив одну Страшно представить, как ты там и что сейчас чувствуешь. Поэтому прежде всего хочу успокоить тебя – со мной всё в порядке. Я жива, цела и невредима. Но вернуться в наш мир к тебе никак не могу, потому что обратный переход убьёт моего нерождённого сына. Это его потребность в энергии привела меня к тому порталу.

Ты не поверишь, наверное, но забеременела я от представителя другой расы, даже другого мира. Они называют себя куардами, они похожи внешне на людей, но могут такое, что ты себе даже не представляешь. Их суть – энергия и управление всеми её проявлениями. И без энергии своих родителей нерождённые ещё маленькие куарды не могут нормально развиваться. Мой малыш умирал в нашем мире. А здесь я встретила мужчину, который не только помог нам с сыном, но и со временем стал для меня очень важен.

Я отдаю это письмо другу моего теперь уже мужа Рока. Арид обещал найти тебя, рассказать обо мне и, если у тебя будет такое желание, перевести в этот мир. Идти с ним, или нет, решать полностью лишь тебе. Если не захочешь, я пойму. Мне здесь ничего не угрожает, и спасать меня не нужно, честно-честно. Писать сочинение по английскому не нужно. Даже стихи вместе учить. Сольвэйн и Синэлин вместе навсегда, даже если порознь.

Я люблю тебя, Васька. И очень скучаю. Твоя Солька»

В том, что письмо написала Соля, я даже не сомневаюсь. И писала она не под принуждением. Иначе не стала бы упоминать наш старый, детский ещё, условный знак в таком ключе. 

Наша мама была… очень тяжёлым, порой попросту невыносимым человеком. А перед смертью и вовсе сошла с ума, официальный диагноз "шизофрения" тому свидетельство. 

Отец бросил её когда мне было семь, а Сольке девять. И с этого момента моя старшая сестра, которая больше, чем я, была похожа на этого «мерзкого предателя, чьё имя нельзя произносить в нашем доме, и нечего с ним видеться», стала маминой главной мишенью для регулярного мозговыноса. Наша родительница порой могла читать Соле нотации часами. Мне было безумно жаль сестру, которая потом рыдала ночами в подушку, и однажды я придумала, как её выручать. Стоило маме завести очередной душеспасительный разговор, как я приходила и просила Солю помочь мне с сочинением по английскому, или послушать, как я рассказываю выученный стих, или ещё что-то. Уроки в нашем доме, это было святое, так что мама отпускала Солю, чтобы она мне помогла.

А потом мы закрывались в моей комнате и тайком от всех рисовали свой собственный комикс про двух сестёр супергероинь, старшую Сольвэйн и младшую Синэлин. Ну точнее Соля рисовала, а я большей частью придумывала в какие бы ещё приключения втравить наших героинь, которые всегда были вместе, прямо как мы. «Вместе навсегда, даже если порознь».

Всхлипнув, я аккуратно складываю письмо, чтобы спрятать себе в нагрудный карман рубашки. И оборачиваюсь, ища взглядом Арида, который друг мужа, оказывается. Ну почему он раньше не сказал?

А вообще чувствую я себя препаршиво. И дело не в синяках, ушибах и гудящей голове. И даже не в том, что у меня до сих пор то и дело норовит кровь пойти носом от того, какую нагрузку выдержал мой несчастный человеческий организм. 

Нет, хуже всего то, что я точно знаю, что всё это случилось из-за меня. Можно сколько угодно винить Арида в том, что я бы не убегала, если бы он сказал мне про Солю сразу. Можно оправдываться тем, что у меня не было выбора. Но суть от этого не меняется. Не надень я обратно эти чёртовы браслеты, эта сволочь Хасмиер нас бы не выследил. И не воспользовался бы возможностью поквитаться с обскакавшим его соперником, который к тому же знает о работорговле в Лайтази, с полного попустительства правителя, и может этого правителя здорово нагнуть.

Узнала я об этом, конечно не сразу. Сначала мы с Аридом, как только наш вагончик перестал двигаться, рухнули на пол. Притом, мужчина и тут умудрился меня закрыть собой, приняв весь удар на себя. Несколько минут мы просто так и лежали. Я, дрожа и заливая его рубашку своей кровью, и он, весь будто сотканный из тьмы и света, смотрящий на меня жуткими абсолютно чёрными с синим отливом глазами.

– Что это было? – это первое, что я смогла сипло выдохнуть.

– Кто-то нанёс просчитанный энергетический удар по стационарному транспотрному порталу, в который мы влетели. Произошёл сбой пространственных настроек. Нас едва не размазало по грани, – ответил мне каким-то утробным рычащим голосом мужчина, сильнее сжимая вокруг меня руки. Разглядывая хищно, голодно.

– Удар? Кто это сделал? – ошарашенно переспросила я у Арида, не пытаясь выбраться из его хватки. И даже остро ощутимая злость, клокочущая в его эмоциях и ощущаемая мною, как бетонная плита придавившая мой разум, не заставила меня прекратить воспринимать этого мужчину тем якорем безопасности, которым он для меня стал после случившегося.

– Судя по тому, что я успел уловить, очень похоже на Хасмиера. Нашёл способ поквитаться, сволочь, – застонав, Арид отвёл от меня взгляд и попытался сесть вместе со мной на руках. 

И вот тут моя совесть вовсю завопила, что пора слезть с мужика. Что я и попыталась сделать. И мне даже позволили.

Подняться на ноги у меня не получилось. Стоило предпринять попытку и такая дурнота накатила, что я попросту рухнула обратно рядом с Аридом, лишь спустя пару минут сумев перевернуться на спину. И решила, что мысли в кучу можно собирать и так.  

– А как он нас нашёл? – нашла в себе силы задать новый вопрос.

– Пока не знаю точно. Но подозрения есть. Дай свою руку, – потребовал куард.

Руку я дала. Арид обхватил ладонью мой браслет, явно считывая что-то. А спустя пару минут нажал на камушек и стащил вещицу с моего запястья, приказав:

– Дай вторую.

Уже подозревая в чём подвох, я с трудом перевернулась набок и протянула куарду вторую руку. Он тут же повторил все манипуляции, сняв браслет и с неё.

– Маяк был в твоих браслетах. Когда они деактивированы, он находится в спящем состоянии, будучи незаметной частью энергетического экрана. Зато когда их активировать, поглощая твою энергию, он позволяет тебя найти тому, у кого есть соответствующий код доступа. Наверняка, Кайтан перед своей кончиной успел пообщаться с Хасмиером, дав ему этот код. 

В очередной раз сокрушив меня морально, Арид прямо у меня на глазах сжал браслеты в ладони, сплющивая их настолько легко, будто они из фольги сделаны, а не из металла отлиты, пока два ободка не превратились в спаянный кособокий шарик.  

– Тебе они больше не понадобятся, – ровно произнёс Арид, поднимаясь на ноги. – Я попытаюсь разобраться, где мы находимся и по горячему следу открыть обратный портал, или хотя бы послать сигнал о нашем месте пребывания. Побудь здесь, твоё присутствие будет меня сильно отвлекать.

И ушёл, по-прежнему полыхая тьмой и едва сдерживаемой яростью, оставив меня осознавать, во что вылился мой побег.

И вот уже, наверное, час, или даже полтора осознаю, пока Арид светящейся статуей стоит на холме, в который врезался наш вагончик, и пытается нас отсюда вытащить своими куардовскими методами.

За это время я уже успела и более-менее физически прийти в себя, и осмотреться вокруг, и собрать в кучу всё, что уцелело из моих вещей с припасами, которые были в сумке, и… найти на полу вагона чудом как не потерявшееся письмо Соли.

А, найдя записку, я уже ничего не могла делать, пока не прочитала её. А потом ещё раз, и ещё. Громадное, всепоглощающее облегчение оттого, что Соля жива, и с ней вроде бы всё в порядке, на некоторое время заглушило во мне муки совести, но теперь они вернулись с новой силой.

Арид по-прежнему стоит на холме. Он что-то творит с пространством, я чувствую, как вибрирует воздух вокруг, дрожа и переливаясь искажениями. И мне отчаянно хочется, чтобы у куарда получилось, что бы он там не делал.

А мне же остаётся только ждать. И заняться хотя бы тем, что я могу, даже если это потом не пригодится. Надеюсь, что не пригодится.

Соскользнув с валуна, ставшего непреодолимым препятствием для нашего вагончика и наблюдательным пунктом для меня, я осторожно разминаю руки-ноги, с облегчением отмечая, что тело меня отлично слушается, я действительно почти не пострадала, хоть это и кажется невероятным, после пережитого ужаса.

Так. С чего начать? Нужно аккуратно перебрать и сложить то, что у нас имеется, осторожно разведать территорию рядом, может собрать хворост для костра. Ночь уже близко судя по положению солнца и если нам придётся тут ночевать, то может быть холодно. Хорошо, что я захватила с собой зажигалку… Ещё было бы отлично воду найти питьевую. У меня с собой только фляга и тот кувшин, который я у торговца на набережной купила. Этого надолго на двоих не хватит. Начну с этих задач, а там решу, что дальше…

Определившись с действиями, я уже собираюсь обойти вагончик, чтобы направиться в сторону низкорослых странно покрученных деревьев, по другую сторону от него, но напоследок бросаю ещё один взгляд на Арида. Чувствуя вполне объяснимую для человека психологическую потребность убедиться, что тот, вместе с кем я попала в эту передрягу, присутствует на своём месте и никуда не делся, оставив меня одну.

И останавливаюсь, как вкопанная, увидев, что мужчина стоит на одном колене, устало упираясь руками в землю и тяжело дыша.

Это настолько не вяжется с тем представлением о могущественном и абсолютно уверенном в себе куарде, которое у меня уже сложилось, что сердце буквально сжимается от страха. Что с ним? Он пострадал всё-таки? Ой нет, нет, нет! Только не это! Пожалуйста!

Прежде, чем я успеваю задуматься, бегом бросаюсь на холм, пока даже понятия не имея, чем смогу ему помочь. Но уже почти добежав до мужчины, заставляю себя остановиться в нескольких метрах от него. На курсах по оказанию первой помощи, которые я закончила год с лишним назад, нам очень тщательно вбивали в сознание, что следовать инстинкту и бросаться опрометью к предполагаемому пострадавшему нельзя – можно и самому так пострадать. А тут ещё и не человек. Мало ли какие у него защитные реакции.

– Арид? С вами всё в порядке? – осторожно зову я куарда, от волнения переминаясь с ноги на ногу.

По его телу пробегает дрожь, а пальцы рук скрючиваются загребая землю с каменной крошкой. Пару секунд он молчит, а потом медленно поднимает голову, и из бездонных чёрных глаз на меня смотрит голодная хищная бездна. Ой-ой.

Куард с видимым усилием поднимается на ноги, выравниваясь в полный рост. Божечки, какой же он огромный и жуткий вблизи.  

– А если не в порядке, Вася? – своим страшным утробным голосом интересуется Арид. – Что ты будешь делать?

– Я попытаюсь вам помочь, – произношу уверенно.

Он ведь меня спасал, прикрывал собой. Я бы точно не выжила в той мясорубке, не защити он меня своей силой. Значит, и я обязанна ему помочь, чем смогу.

– И на что же ты готова, чтобы мне помочь, Вася? – вкрадчиво спрашивает куард, делая крадущийся шаг ко мне.

– А вам нужна помощь? – я очень-очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. Да и не сделать шаг назад мне стоит огромного труда. Вот зачем он меня пугает? 

– Может быть. Если ты искренне и добровольно захочешь… помочь, – мужчина неспешно надвигается, словно давая мне шанс сбежать. А может просто слишком обессилен и потому так двигается.

А у меня просто ступор наступает. Он… он что имеет в виду то, что я думаю? Хочет, чтобы я с ним… тут? Сейчас? Из благодарности? Но… но… я не могу так. Я же никогда и ни с кем… а он… нет, я не могу! Или могу?

Мужик меня от смерти спас. Буквально. Может он всю свою энергию выплеснул, чтобы мы живы остались? А потом ещё и пытался нас отсюда вытащить, судя по всему, бесполезно.

Получается, что я тут только что рассуждала, как не выжила бы без его защиты, а когда дошло до дела, дам задний ход? Фу, как лицемерно, Вася. Это всего лишь секс. Всего лишь девственность. И даже с мужчиной, который меня физически очень даже привлекает. Подумаешь. Ну и что, если я слишком замороченная в этом плане и хотела бы в первый свой раз с любимым быть? В данной ситуации можно и поступиться своими принципами.

Я поднимаю взгляд на куарда, который подошёл уже совсем близко, стараясь если не чувствовать себя уверенно, то хотя бы выглядеть. Арид, нависая надо мной, словно до дна души прожигает проницательным тёмным взглядом. И молчит, явно не собираясь облегчать мне жизнь. Мне что, придётся самой просить его заняться со мной сексом для энергетической подпитки?

– Что я могу сделать для вас? – наконец выталкиваю из себя этот невозможно-сложный вопрос, чувствуя, что краснею вся, как помидор. Не думала, что умею так.

Ещё пару секунд Арид молчит, не отвечая, продолжая изучающе рассматривать моё лицо. И когда меня уже начинает колотить от волнения, произносит невозмутимо:

– Поцелуй меня, Вася.

Эк-хм, то есть как? Я тут уже к другому ответу приготовилась. 

– И всё? – вырывается у меня ошарашенное.

Может, он имеет в виду для начала поцеловать? А потом не только поцеловать. Ну не мог же этот куард не прочитать в моих мыслях, что я согласна на то, что ему нужно. 

– И всё, Вася. Если ты меня сейчас с искренним желанием и удовольствием поцелуешь, добровольно делясь своей энергией, этого будет достаточно, чтобы восстановить мои силы, – усмехается куард. – А то, что ты так самоотверженно решилась мне подарить, я предпочту взять не в качестве твоей мне благодарности.

Мне казалось, что покраснеть больше уже просто нереально, но сейчас мои щёки буквально горят. И хуже всего осознавать, что к стыду, который я сейчас испытываю, примешивается ещё и толика самого настоящего разочарования. Кажется, не только из благодарности мне хотелось заняться с ним лечебным сексом. Вот не ожидала от себя. С этим куардом я вообще порой сама себя не узнаю. Но раз он отказался, то сам себе доктор. Хочет поцелуй? Будет ему поцелуй.

С отчаянной решимостью, подстёгнутой душевным раздраем, я шагаю к мужчине, игнорируя пульсирующую тьмой сетку энергетических каналов, проступающих под его кожей. Тянусь к куардовской шее и, обхватив Арида за затылок, вынуждаю склониться, а то до его губ я и в прыжке не доберусь. И как только он поддаётся, поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь к мужским губам в откровенном поцелуе.