Глава 23

Ааму в ответ задумчиво хмурится, сосредоточенно сканируя взглядом всё поселение и домик на отшибе в частности.

У меня в голове вертится куча вопросов, но, пожалуй, нужно позволить девчонке для начала самой обдумать ситуацию и прикинуть все варианты – всё-таки она лучше знает, чего можно ожидать от её соплеменниц, и явно сообразительная. Поэтому я тоже молчу, просчитывая, как можно незаметно прокрасться к нужному нам строению.

Радует уже то, что дом стоит особняком. Но в противовес напрягает тот факт, что расположен он довольно далеко от этой пещеры. Придётся пробираться через небольшую и не слишком густую рощицу, окружившую деревню. Но роща это ведь лучше, чем открытая местность.

А ещё надо как-то миновать стражниц и вытащить Арида из клетки. Наверное, и ключи понадобятся.

И вот странно, что он сам ничего не предпринимает, чтобы выбраться. А то, что не предпринимает, понятно уже из того, что слишком спокойно и тихо в этой деревне обнаглевших и охочих до чужих мужчин амазонок. Вот не верю я, что Арид будет спокойно в клетке сидеть. Тут впору ждать разрушений и падающих с небес островов, а не такого подозрительного затишья. Неужели до сих пор не пришёл в себя?

– Ааму, а Ариду много отравленных стрел досталось? – шёпотом спрашиваю я у своей рыжей соратницы.

– Охотниц было десять. В тебя стреляла лишь одна. Остальные в него, – сообщает мне девочка, не оглядываясь.

От этой новости я даже к стене приваливаюсь, так мне нехорошо становится. Девять отравленных стрел. Даже если допустить, что кто-то из них промахнулся… это же капец, как много.

– А этот яд… он сильно опасен для здоровья? – поднимаю на Ааму внимательный взгляд, чувствуя, как меня озноб начинает пробирать от самого настоящего страха.

Как-то до этого момента я даже мысли такой не допускала, что такому крутому и могущественному Ариду могли причинить реальный вред какие-то амазонки, не считая разве что урона его гордости и мускому самолюбию. 

Пожалуйста, пускай с ним всё будет в порядке. Пускай он просто спит. А потом, как проснётся, как покажет здесь всем, что не по зубам им рыбка попалась. А то ишь чего удумали, размножаться с чужим мужиком они захотели. Обломаются.  

– Если доза, как у тебя, то нет. Он усыпляет. А если так много… не знаю, – бросает на меня сочувственный взгляд девчонка, которая явно сейчас читает, как минимум, мои эмоции. – Но он же вон какой большой. Его даже левитировать пришлось.

Ага. Большой, да. Значит, буду думать, что спит. Ну не стали бы они его убивать, если он им так нужен. Ведь так? Так… по идее.

Ладно. Паникой и волнением я ни себе ни ему точно не помогу. Лучше сосредоточиться, собраться и придумать, как Арида оттуда вытащить с наименьшими потерями, а желательно вообще без них.

– А эта клетка, как закрыта? На замок, наверное, да? Ключ нам добывать от неё надо? – перехожу я к конструктивному разговору.

– Нет. Там механизм есть со скрытым рычагом. Главное, пробраться внутрь, – уведомляет меня Ааму.

– Серьёзно? – удивлённо вскидываю я брови. – А для кого клетка, если не секрет?

– Для отбывающих наказание, – понурившись, ворчит девчонка.

То-есть тюрьма местная? Мило.

– Послушай, а разве вы не умеете левитировать предметы? Ты же сама говорила, что Арида так унесли. Так неужели узники не могут этим рычагом воспользоваться, даже если он на расстоянии? – вот нутром чую, что там какой-то подвох будет.

– Не могут, – мрачно качает головой Ааму. – Я же говорила, что наша а-киара очень сильная. Она может закрывать энергию даже в определённом пространстве. В комнате, где стоит клетка… там пусто. Понимаешь? Энергия не ощущается, не откликается… не слушается. Это… страшно.

То, каким тоном она говорит, как передёргивает зябко плечами, заставляет что-то сжаться в моей груди.

– Ты… там сидела? – спрашиваю тихо, уже догадываясь об ответе.

Ааму вскидывает голову… смотрит на меня почти зло, явно не обрадовавшись моей догадке, сжимает гневно дрожащие губы. А взгляд становится таким уязвимым и несчастным, что я едва справляюсь с желанием снова обнять этого ершистого рыжика.

– Да… пару раз, – кивает неохотно. И признаётся тихо: – Я иногда делаю не то… что от меня хотят.

Я буквально чувствую, как начинаю закипать внутри. Кажется, я этих озабоченных сучек уже по-настоящему ненавижу. Значит, посадить ребёнка в клетку за непослушание для них нормально?

Если Арид, проснувшись, вдруг надумает тут всё с землёй сравнять, я даже отговаривать его не стану. А пока они отстраиваться обратно будут, им мужиков некогда воровать будет и детей по клеткам сажать. Ух, прибила бы! 

И я всё-таки не выдерживаю. Шагаю к девчонке и, прежде чем она успевает как-либо мне воспрепятствовать, крепко обнимаю её, прижимая к себе и всеми своими эмоциями демонстрируя, что я на её стороне. 

– Знаешь, иногда бывает так, что ты рождаешься не в том месте и не в том обществе, которые тебе подходит. И надо ещё найти это своё место. Я уверена, что ты своё обязательно найдёшь, – сообщаю малявке, когда та ошарашенно замирает в моих объятиях.

– В Занагаре? – интересуется с надеждой, спустя пару минут.

– Вполне может быть, – хмыкаю я, отпуская её. – Давай решать, как нам нашего проводника вызволять. Рассказывай, как в эту темницу можно попасть?

– Не знаю, что такое темница, – смущённо переминается с ноги на ногу Ааму. – А в дом можно пролезть через небольшое окошко под крышей для вентиляции. Мы маленькие, сумеем протиснуться. Оно с другой стороны. Только… Надо сначала отвлечь стражниц, иначе они могут услышать.

– Отвлечь, говоришь? – задумчиво тяну я, снова осторожно выглядывая из укрытия пещеры.

Ааму тоже поглядывает в ту сторону.

– Я могу это сделать. Если ты сможешь залезть в дом сама и выпустить своего мужчину.

– Смогу, – киваю уверенно. – Если ты расскажешь, где этот рычаг и как он работает.

Следующие минут десять мы тщательно обсуждаем наш план действий. Ааму рассказывает, как лучше пробраться к задней стене, где там это окошко, и детально описывает комнату с клеткой и механизм, который эту клетку открывает. На словах ничего сложного. Главное не попасться.

Перед тем, как выдвинуться, я с помощью Ааму скрупулёзно вымазываюсь в красную пыль, особое внимание уделяя своей одежде. Она, конечно, после всего пережитого далеко не белая, но всё равно довольно заметная на фоне коричневато-красных камней. Мою сумку мы прячем в кустах у входа в пещеру, тщательно завалив её ветками.

И наконец отправляемся каждая своим маршрутом. Ааму должна подойти со стороны поселения, чтобы не вызвать подозрений, а мне предстоит, сделав приличный крюк, прокрасться через рощу к задней стене дома, в котором Арида держат.

Чтобы меня не заметили, мне приходится большую часть пути перебираться по-пластунски, как можно тише переползая от одного валуна к другому, буквально чувствуя, как теряю я драгоценное время. Но лучше так, чем получить ещё одну отравленную стрелу, а то и не одну, и завалить всё дело одним махом. Ааму предупредила, что охотницы у них весьма глазастые и ушастые.

К тому моменту, как я добираюсь до каменной гряды немного в стороне от нужного нам дома, у меня уже дрожат и руки и ноги, голова снова начинает кружиться, а в висках стучит так, что дурно становится. Не спасает даже остро-ощутимый всплеск адреналина. Так что необходимость дождаться сигнала Ааму я воспринимаю с настоящим облегчением. Проклятый яд. Но если мне от одной стрелы так хреново, то как Ариду от девяти? Не в девять раз же он от меня больше.

Спрятавшись за ближайшим к дому валуном, я сажусь на землю, привалившись спиной к тёплой шершавой поверхности камня. Можно немного перевести дыхание. Ааму то, что я на месте, должна почувствовать, как она мне призналась по ходу составления нашего плана. Это, оказывается, следствие того, что моя энергия именно ею спрятана.

Однако долго рассиживаться мне не приходится. Не проходит и пяти минут, как со стороны ведущей к дому дорожки доносится оглушительный грохот, и болезненный вскрик. Это сигнал такой, что ли?

– Ааму, ты что здесь забыла? – слышу я злой окрик, судя по всему, одной из стражниц.

– Я… я… это. Меня послали отвезти это… туда, – запинаясь, лепечет моя подельница.

– Что ты несёшь? Кто тебя послал? Ты сюда из-за мужика притащилась, так сразу и скажи. Так можешь идти обратно, а-киара сказала никого не пускать, – с сарказмом фыркает всё та же стражница.

– Но я одним глазком только взгляну. Вам что, жалко?! – громко возмущается Ааму, но я уже не слушаю, что там дальше несёт девчонка, и пускаюсь ползти дальше, прячась в высокой траве и надеясь только, что ей хватит ума задурить им мозги.

Хватает ей не только мозгов, но и хорошо подвешенного языка и самой обыкновенной подростковой наглости, с которой Ааму заговаривает зубы стражницам так качественно, что я беспрепятственно добираюсь незамеченной до угла местной тюрьмы и сразу же прячусь за домом. Даю себе несколько секунд на передохнуть, выжидая, чтобы чёрных мушек, пляшущих перед глазами, стало меньше, и осторожно поднимаюсь на ноги. Дальше мне остаётся только тихонько прокрасться вдоль стены и обогнуть ещё один угол здания, чтобы оказаться позади него.

Так. Где тут это окно?

Я окидываю стену внимательным взглядом, который довольно быстро цепляется за небольшое тёмное отверстие под крышей. И это окно? Ааму действительно думает, что в него реально пролезть? Я плечи смогу протиснуть разве что по диагонали. А бёдра… бёдра пройдут, если только плечи пройдут. А ведь чтоб пролезть нужно ещё добраться до него. А оно на высоте где-то двух с лишним метров, и я буквально чуть-чуть не могу достать кончиками пальцев до края этого окошка, чтобы зацепиться.

Чёрт! И мне ведь придётся это сделать.

Смирившись с этой мыслью, я принимаюсь осматриваться. Где-то здесь в кустах Ааму обещала бревно, которое можно приставить к стене. Даже думать не хочу, откуда она о нём знает, и кого посещала в этих дикарских застенках таким экстремальным образом. 

Бревно не сразу, но находится. Спрятанное за кучей хвороста. И от одного взгляда на него мне слегка плохеет. Тяжеленое же, наверное.

Но как только я принимаюсь его ворочать и катить, оказывается, что деревяшка довольно трухлая, так что в конце концов с его транспортировкой к нужному месту я справляюсь довольно быстро, хоть и запыхавшись окончательно.

Поставив бревно так, как мне нужно, я, уже не теряя ни секунды, забираюсь на него, нахожу глазами небольшой зацеп для ноги повыше и, схватившись за край окошка, подтягиваюсь.

От бревна подо мной отваливаются целыми кусками трухлые щепки, но я успеваю переставить ногу, зацепившись носком за выступ в грубо-положенной кладке, а потом и закинуть локоть в проём вентиляционного отверстия. Окном его язык больше не поворачивается назвать.

Ух. Пролезание через это шкуродёрское отверстие стало для меня по-настоящему жёстким испытанием. Был момент, когда я реально подумала, что застряла там насовсем.

А когда я наконец совсем не грациозно и далеко не ловко приземляюсь на пол в тёмной комнате, то чувствую себя так, словно с меня содрали добрую половину кожи вместе с мясом.

Но я это сделала. Осталась всего лишь малость. По крайней мере, мне так кажется ровно до того момента, как я замечаю ту самую клетку, стоящую посреди комнаты. Она небольшая, квадратная. Порядка два на два метра. И Арид в ней едва поместился. Даже ноги толком вытянуть не смог.

Мой… спутник лежит на полу, раскинув руки в стороны в неудобной позе, в которой его скорее всего там свалили. Он не шевелится и совершенно никак не реагирует на моё появление. А когда я, не поднимаясь на ноги, буквально на четвереньках подбираюсь ближе, мне в первый момент кажется, что даже не дышит, отчего сердце в груди болезненно сжимается.

– Арид, – зову я шёпотом. Просовываю руку через решётку, хватаю его за запястье и начинаю трясти.

Ноль реакции. Я трясу ещё сильнее. Полный ноль реакции. Паника ледяными щупальцами сдавливает грудную клетку, мешая дышать и связно думать. Кажется, будто вместо сердца у меня сейчас тлеющая головешка, вынутая из костра. Это больно.  

Зажмуриваясь, я, как могу, гоню от себя удушающий страх, нащупывая пальцами на его запястье пульс, и прислушиваясь к энергии мужчины. Он жив. Жив.

Ну не могли эти прибацанные угробить моего Арида. Он же… Арид! Наверняка просто этого проклятого яда было так много, что он спит теперь, как убитый. А может… может ещё и из-за перекрытой энергии ему сложно восстановиться. Точно. Надо его подпитать. Вот открою сейчас клетку и поцелую. Будет у меня свой спящий красавец, проснувшийся от моего поцелуя. А потом я буду остаток пути подшучивать над ним, как он надо мной. Главное, чтобы проснулся. 

Выровняв кое-как дыхание, я поднимаюсь выше и осматриваю его более тщательно, насколько это возможно в полумраке этой тюремной комнаты. Вроде цел. И мне даже кажется теперь, что я вижу, как мерно поднимается грудная клетка.

Надо открывать.

Сосредоточившись на очередной цели, я встаю на ноги и иду к тёмному проёму двери, попутно осматриваясь вокруг.

Дом, как мне объяснила Ааму, имеет всего две комнаты. Эта с клеткой дальняя. Те, кто заходит с улицы, сначала попадают в соседнюю. Возникает идея забаррикадировать дверь, но так я нас с Аридом в угол загоню. Обратно в то шкуродёрское окно я-то может с горем пополам и протиснуть ещё раз как-нибудь, а он точно нет. Да и нечем баррикадировать. Здесь помимо клетки ничего нет.

Заглянув в соседнюю комнату через приоткрытую дверь и убедившись, что там никого, я на секунду замираю, прислушиваясь к едва слышимому разговору на улице. Ааму продолжает заговаривать зубы стражницам. Это хорошо. Где тут этот рычаг?

Рычаг, как моя подельница и обещала, я нахожу слева от двери. В деталях рассмотреть, что там к чему, не получается, но мне достаточно того, что я распознаю темнеющее прямоугольное пятно дыры в полу и продольную горизонтальную штуку, которая и должна быть нужной мне рукояткой.

Ухватившись за неё обеими руками и уперевшись хорошенько ногами, я с натужным выдохом поднимаю рычаг в вертикальное положение. Раздаётся тихий скрип, кажущийся мне оглушительно громким в тишине тёмной комнаты. А потом я слышу, как щёлкает что-то, и замечаю, как медленно начинает опускаться передняя стенка клетки.

К Ариду я забираюсь, даже не дав этой проклятой железяке полностью опуститься. Припадаю к широкой груди ухом, со щемящей радостью слушая, как мерно стучит его большое сердце. А потом принимаюсь лихорадочно осыпать его лицо и губы поцелуями, всем сердцем желая отдать ему столько своей энергии, сколько ему только нужно. Только бы с ним всё было в порядке, только бы проснулся.