Глава 22 · Личный дневник

Сандра

Первую половину пути мы возвращались домой в молчании. Слайсер притих на моей шее, изображая задумчивый воротник, я тоже помалкивала. Эдвин, как обычно, был за кучера.

— Ну-у-у, всё прошло довольно неплохо. Ты справилась, Сашуля, молодец, — наконец заявил Корди.

— Спасибо, — отозвалась я.

— Думаешь о Дорне? — спросил мой фамильяр.

— Да, и о нём тоже. Интересно, какие отношения у него были с родителями Кассандры. И как он глаз потерял. Любопытно, женат ли он. Есть ли у него дети? Колоритная фигура, в общем. Я терялась: не знала, как мне к нему обращаться — на «вы» или на «ты». По имени или по фамилии. Собственно, до сих пор этого не понимаю, — призналась я.

— Тут подсказать не могу: я не присутствовал при личных встречах Касси с этим инквизитором. А дома в разговорах она всегда называла его просто Дорн, — отозвался Корди. — О, смотри, мы мимо того самого дома проезжаем, с малолетним живодёром. Свет там выключен, никого нет. Наверное, всех жильцов отвезли в допросные — и мелкого пакостника, и его родителей.

— А что с ними теперь будет? Их как-то накажут? — спросила я.

— Если установят причастность к занятиям чёрной магией — тогда дадут срок от пятидесяти лет до пожизненного. В тяжёлых случаях — смертная казнь. Если выяснят, что человек полез в эти мерзкие ритуалы ради любопытства и не успел натворить ничего серьёзного — тогда стирание памяти и переселение в новый город. Начнёт там жизнь с чистого листа. Будет ходить на общественные работы и получать мизерную зарплату. Думаю, именно это грозит нашему пацану. Как там его? Глайбу Дюрану. Имечко какое-то дурацкое, — фыркнул Корди.

— А если эти типы и в тюрьме продолжат практиковать свои ритуалы? — уточнила я.

— Там это невозможно. Этот момент тщательно отслеживают. Плюс антимагическое покрытие стен, потолка, пола. Если застукают — убивают на месте. Могут ещё в смирительную рубашку запихать, чтобы этот недоумок своими ручонками не творил всякие непотребства, — объяснил фамильяр.

— Хороший тут мир. И игры интересные… — пробормотала я.

Вернувшись домой, мы всей компанией сначала поужинали.

Эдвин светился от счастья, то и дело вспоминая детали нашего разговора с Дорном:

— А вы видели, как он на меня посмотрел? Как на будущего инквизитора! И он сразу почуял, что я маг огня! Какой же он крутой… А какая у него повязка! Как у пирата!

— Нашёл чем восторгаться — инвалидностью, — фыркнул Корди.

Это заявление возмутило Эда до глубины души:

— Не говори глупостей! Никакой он не инвалид!

— Сашуля, а давай мы его по-тихому Дорну сплавим? Мол, вот вам новый личный помощник. Или секретарь. Не забеременеет стопудово. Будет бегать за ним по пятам и в рот заглядывать, — прищурился фамильяр.

— Это не смешно, — надулся Эдвин.

— Мальчики, не ссорьтесь, — выступила я миротворцем. — Лучше помогите сообразить, где можно найти личный дневник Кас… то есть мой.

— К днищу кровати приделан тайник. Все самые важные бумаги ты всегда держишь там, — подсказал Кордиэль.

— Да ты ценный кадр! — похвалила я его.

— А то! — с гордостью нахохлился шарик.

— Сейчас достану, — Эдвин полез под кровать.

— Там темно и ничего не видно, — обеспокоенно сказала я.

— Ничего, я своим огоньком подсвечиваю, — отозвался парень.

— Только не спали там ничего, — встревожилась я.

— Я всегда аккуратен! — заверил меня Эд. — О, вот, нашёл! Но прикручено крепко. Подождите немного, сейчас вытащу. Вот! — выбрался он из-под кровати и вручил мне прямоугольный бархатный ящик, напоминающий шкатулку. — Открыть это может только хозяйка.

— Ты молодец! — похвалила я его, и парень просиял.

— Принцип тот же, что с денежным хранилищем в книге на столе: открываешь крышку и суёшь руку. Всё, что там, — всё твоё, — объяснил фамильяр.

— Ясно, — кивнула я. — Вы только не обижайтесь, но я бы хотела изучить содержимое этой шкатулки в одиночестве. Думаю, там много моих секретов.

— Конечно, без проблем, — отнёсся Эдвин с пониманием и пошёл к выходу.

Фамильяр тоже не стал возражать.

Корди сначала попрыгал за парнем к двери, но вдруг остановился и встрепенулся, принюхиваясь:

— Мы что, горим???

— Твою ж балетную тапочку… — вырвалось у меня при виде того, как кровать охватывает пламя.

Эдвин кинулся тушить устроенный им пожар.