Глава 12

 – Твой, твой, – успокоил ее Богдан, сам пытаясь восстановить дыхание. – Уже три дня как твой.

Вытащил из ее ширинки мокрые пальцы, застегнул джинсы, уложил снова на диван. До важной встречи оставалось минут десять, и не было никакого шанса на то, что для железобетонной эрекции в его брюках будет какой-либо другой исход, кроме как рассосаться самой.

А значит – отдыхать, расслабляться и постепенно приходить в себя.  

Улегшись рядом и опершись на локоть, Мещерский водил рукой по все еще вздрагивающему, заголенному телу девушки, поражаясь, как умудрился не кончить и за каким хером сдержался. Ну пришлось бы достать из шкафа другой костюм – тоже, нашел проблему...

– Хм… – заметил он, чувствуя, как остро Соня реагирует даже на такую незамысловатую ласку. – Еще минут десять, и ты снова была бы готова…  

Бэмби помотала головой, слабо улыбаясь.

– Скорее, секунд десять. Сколько времени будет длиться встреча?

– Около часа. Можешь подождать меня где-нибудь в кафетерии – ты ведь еще не ходила на обед? А фотографию, так и быть, я за тебя сдела...

Он не договорил – Соня вдруг притянула его к себе, награждая ленивым, сытым поцелуем. Надо услать ее куда-нибудь, отстраненно подумал Мещерский, сминая припухлые, раскрывшиеся ему навстречу губы. Немедленно заставить ее встать и уйти – иначе встречу он будет проводить, вооруженный не только радушием и готовностью идти на компромиссы…

Но он как будто прилип к девчонке, с голодной, неудовлетворенной страстью исследуя каждый сантиметр ее сладкого рта… Разгораясь все сильнее, вдалбливался в нее языком, имитируя другое действие, от одной мысли о котором кровь закипала в жилах, и хотелось выть и рвать на ней одежду… Налезть на нее хотелось, закинуть ноги себе на плечи и трахать – долго, пока не напьется ей так, что и думать о сексе будет противно…  

– Бл*ть, Соня! – выругался, разрывая поцелуй и непроизвольно толкаясь бедрами – чертовка умудрилась протиснуться рукой и сквозь брюки сжимала его член ладошкой.

Интересно, она хоть приблизительно представляет себе, что творит с ним?     

– Хочу опять… – выдохнула его девочка, мельком облизнув губы.

Нет. Не представляет.

Все вдруг встало на свои места – огонь улегся, уступив место рассудку и пониманию.

Ей ведь всего девятнадцать! Пылкая, чувственная, она только-только открыла для себя плотские удовольствия – вспыхнула от его ласк, подобно сухой траве в тридцатиградусную жару, и не успокоится, пока не перепробует всё, что он может ей предложить.

Иными словами, от секса Сонечке снесло крышу – причем капитально.

И, как бы ему ни хотелось забить на все и до конца дня заниматься исключительно удовлетворением своей юной нимфоманки, нельзя позволить ей просто так взять и порушить все его планы. И не только его планы – ведь то, что сегодня затевалось, спасет их обоих, и ее в первую очередь.

Если только найдутся силы прекратить все это безумие хоть на время.

– Вставай, – твердо сказал он, слезая с дивана и поднимая ее на ноги.

Надо отдать Соне должное – девятнадцать или нет, в себя она пришла сразу же, как только немного отдалилась от него. Перестала дуть губы, глянула на часы и ахнула.

– Вот-вот, – подтвердил он. – Так что, если не хочешь провести следующий час в шкафу, давай – бегом отсюда.

Но в ту же секунду стало понятно, что бежать поздно – в дверь вежливо и негромко постучали.

– Черт! – тихо выругались оба и, не сговариваясь, ринулись в сторону шкафа.

– Погоди! – Мещерский вдруг вспомнил, что у него в кабинете, вообще-то, еще и туалет с душевой имеются, и там Соне будет гораздо удобнее. – Вон та дверь в углу. Запрись и сиди тихо, как мышь.   

Соня молча кивнула. Привстав на цыпочки, клюнула его легким, воздушным поцелуем и пошла, чуть покачиваясь, в сторону указанной двери.

Ничего, мстительно подумал он ей вслед – будет знать, как людей перед деловыми встречами совращать. В телефоне покопается, не заметит, как пролетит час.

По дороге к двери кабинета он все же смягчился и решил не затягивать встречу.   

***    

План был прост, как и все гениальное.

Договориться с Кавериным, директором крупной финансовой компании «Темпус», о продаже большого пакета акций – назначив дату сделки примерно на конец этой недели.

Важным пунктом поставить условие, что сделка не состоится, если акции упадут в цене. Даже не то, что поставить, а подвести самого Каверина к такому условию – ведь это ему же и на пользу. Кому нужны акции тонущей компании?

Узнав про намечающуюся продажу, Шубин неминуемо придет к выводу, что Мещерский погряз долгах и расстается с активами. Естественно, захочет протянуть к этим активам лапы. А Каверин, так же естественно, при виде столь сильного интереса, задерет на них цену.

Отсюда и дальше Богдан ожидал несколько вариантов развития событий, но если все прокатит – к концу недели Шубин будет метаться в поисках кредитора. Потому что сумму, которую ему назовут, в такой короткий срок достать будет нереально – разве что захочет отобрать ее у своих же вкладчиков.

И он его найдет, этого прекраснодушного, готового к рискам кредитора – его предоставит ему сам Богдан, через третье лицо, разумеется.

После того, как Шубин займет у этого третьего лица огромную сумму под огромный же процент – чего не сделаешь, чтобы задавить конкурента? – сделка между Мещерским и Кавериным благополучно развалится – из-за временного и никем не предусмотренного падения акций «Меридиана». Акции вернутся Мещерскому, Шубин же останется один на один с такими зверскими условиями в случае неплатежа, что банкротства уже будет не избежать.

А от банкротства до финансового краха – несколько маленьких, необдуманных шагов.

Каким образом упадут акции «Меридиана» Богдан еще не решил, но продумать этот момент нужно было особенно тщательно – ведь за искусственный «акциопад» можно и присесть.  

Да, он рисковал, но игра стоила свеч – что может быть прекрасней, чем отплатить Шубину его же монетой – получить врага в железные тиски кредита и пустить по ветру?

– Добрый день, господа! – гостеприимным жестом пригласил он в кабинет участников подписания предварительного договора – самого Каверина, его заместителя и еще двух членов команды. Из своих решил никого не звать – слухи о том, что сделка условная и может быть расторгнута, не должны распространиться по его компании, нашпигованной агентами Шубина.

 Поздоровавшись и обменявшись ничего не значащими любезностями, все расселись за столом – Мещерский во главе, остальные вдоль ножки буквы «Т», образованной еще одним, прилегающем к основному, столом для конференций.

Конечно, желательно проводить подобные встречи в менее официальной обстановке, однако Богдан был не уверен, что не вспомнит в самый неподходящий момент, чем занимался в этом самом кабинете всего несколько минут назад, и не хотел рисковать. Вряд ли будущим партнерам понравятся его топорщащиеся брюки.  

– Что ж, приступим… – заместитель Каверина разнес копии наскоро составленного договора, сел и в ожидании уставился на своего босса.

– Господин Мещерский, – начал тот, – прежде, чем подписывать, я хотел бы обсудить с вами пару важных моментов…

Зная, что всё это формальности, цель которых сэкономить для покупающей стороны еще несколько миллионов, Богдан слушал весьма поверхностно.

Мельком скосил глаза на мобильник, лежащий тут же, на столе. И нахмурился.  

Сообщение? От Бэмби?! Продолжая кивать и поддакивать, взял в руки телефон. Что там уже у нее случилось?

«Твоя гребанная ванная заперта!» – гласила только что полученная эсэмэска.

Ничего не понимая и уже совершенно не слушая, он вчитывался в сообщение. Что значит дверь заперта? А где же тогда сама…

И чуть не подскочил от легкого прикосновения к собственной ноге под столом.

– С вами все в порядке, господин Мещерский? – обеспокоенно спросил его кто-то из команды Каверина.

Богдан оторопело кивнул, стараясь больше не смотреть под стол. А не смотреть было трудно.

Потому что оттуда, из глухого, трехстенного пространства снизу вверх на него смотрела Бэмби – взъерошенная, сердитая и, в такой двусмысленной позе, невероятно сексуальная.

***

Первое, что он сделал – незаметно опустил свое гидравлическое кресло пониже. Не из каких-либо порочных ожиданий – простая необходимость скрыть реакцию тела на девушку, которую хотел до ломоты в костях.

Мгновенно захлестнувшее его возбуждение странным образом боролось со смехом – ведь и специально не придумаешь такое! Господа и дамы, прошу поаплодировать – Софья Демидова снова под столом!

Правда, прячется уже не от него – явно сиганула туда, не придумав ничего лучшего, пока он шел открывать дверь.

– … как считаете, Богдан Александрович?

Краем уха уловив вопросительную интонацию, он поднял на посетителей взгляд.

– Хорошо. Давайте подумаем, что я могу для вас сделать… – протянул дежурную фразу, взял со стола пухлый документ и устроил его на весу перед собой, еще больше пряча то, что не было предназначено для посторонних глаз – маленькую блондинку в мокрых от недавнего оргазма трусиках и своего приятеля, радостно нацелившегося на эту самую блондинку.   

– Пункты восемь, тринадцать и двадцать один, – услужливо подсказал зам. Каверина. – Мы бы хотели их изменить – кое-что внести, кое-что вычеркнуть…

– Слушаю вас внимательно, – покладисто улыбнулся Мещерский, всем своим видом выражая готовность к длительному и развернутому аргументу.

Сам же, чуть подвинув ногу, прижался лодыжкой к теплому девичьему боку под футболкой. Соня шлепнула его по колену и фыркнула, явно недовольная.

Он выгнул бровь. Серьезно? В полуметре от его паха и хочет, чтобы он спокойно на все это реагировал? Спокойно обсуждал дела, а тем более никому не нужный, не имеющий никакого шанса осуществиться контракт?

Перехватив бумаги поудобнее, Богдан потянулся и вытащил из подставки для карандашей ручку – не простую, а ту, что при желании можно превратить в указку. Сделав вид, что водит ей по бумаге, что-то отмечая, медленно опустил руку и вдавил крохотную кнопку на колпачке.

Узкий красный луч прорезал пространство, отметившись на Сонином лбу пятнышком, но Богдана интересовала не эта функция, а та, что попроще. Еще раз надавив на кнопку, он почувствовал, как скрытый механизм приходит в движение – стержень удлиняется, превращаясь в изящную, тонкую тросточку размером как раз с полметра.    

Под столом насторожились.

– Перед тем как приступим к обсуждению спорных моментов, давайте пройдемся по графикам оборотных задолженностей, господа…  

Богдан рассеянно кивнул, занятый совсем другим. Направляя указку движениями пальцев, он медленно очертил окружность маленькой, упругой груди, слыша в ответ уже более желанную реакцию – еле слышные, короткий вздохи.

– Благодарю, - брякнул в ответ на заключительную фразу зама Каверина – «Что ж, налицо довольно здоровый баланс задолженностей и активов».

Как же хорошо, что он не собирался выполнять не единого пункта этого договора, иначе «Меридиану» бы не поздоровилось – вся мозговая деятельность главнокомандующего фирмы сконцентрирована была в этот момент только на одном – нахождении соска на груди возбужденной, блондинистой нимфы в его ногах.

Соня слегка выгнулась, подставляясь и продолжая издавать одному ему слышные звуки. Он незаметно ухмыльнулся – девочка явно перестала стесняться своей небольшой груди.

Ему вдруг пришло в голову, что хотел бы ее, даже если бы у нее вообще груди не было. Потому что желание – это нечто большее, чем любование красивыми формами. Оно на уровне запахов, на уровне подсознания и взбунтовавшихся в крови гормонов, которые ни с того ни с сего начинают вдруг орать – вот она, держи! Твоя, личная, единственная! И неважно, как выглядит, не важно какого возраста и социального положения, не важно даже, что ты первый, кто вообще обратил на нее внимание.

Тихая, блеклая, никому незаметная и не нужная – плевать! Тебя будет в пот бросать от одной только мысли, что она вот так вот под стол спрячется, а ты мимо пройдешь. И достанется твое сокровище кому-нибудь другому, кому-нибудь, кто не поленится, найдет и оценит… или, наоборот, не оценит – поиграется и выкинет. А может и сломает мимоходом… а тебе потом собирай. И ведь будешь собирать – что делать, если сломали твое?

Какое же это счастье, внезапно понял Мещерский – найти ее самому, первому. Разглядеть в сером комочке глины чистый, необработанный бриллиант, откопать его, отшлифовать и заставить сиять. Не для кого больше – только для тебя.

Кивая в ответ на высказываемые ему комплименты по поводу хорошего здоровья фирмы, он вдруг почувствовал тепло вокруг своих ног – прильнув к нему всем телом, малышка обнимала его ноги. Голову на колени положила, и вся вжалась в него – грудью, бедрами, вздрагивающим под футболкой, впалым животом.   

А потом подняла на него глаза и глянула – так хитро, так загадочно, что стало понятно – что-то задумала. И побежала пальчиками вверх по его ноге, прикусив от воодушевления губу.

Богдан оцепенел. Задохнулся от такого бесстыдства – от чистого, незамутненного безумия самой этой идеи… и слегка расставил ноги, давая ей доступ.

***

– Вы согласны, Богдан Александрович?

Даже не видя, кто задал ему так в точку попавший вопрос, Мещерский дернул головой, кивая. Согласен. Еще как согласен. Еще немного, и член дырку в штанах прожжет, так согласен.

– Тогда поставьте, пожалуйста, ваши инициалы здесь, здесь и вот здесь… на всех копиях.

Он кинул быстрый взгляд на бумаги, сканируя текст, который вычеркивался, и новый, от руки добавленный. Ерунда. Очередная оговорка, ограничивающая ответственность покупателя за возможные огрехи в бухгалтерии фирмы-продавца. Даже если бы сделка и была настоящей, у него не было бы никакой проблемы такое подписать.

И он подписал.

Опустив глаза и пытаясь поплотнее обхватить ручку, чтобы не дрожать пальцами – потому что блуждающие по его ногам тонкие руки уже добрались до ширинки, порхая вдоль натянутой до предела молнии.

Подавшись вперед, он передал свою копию людям Каверина, принимая от них три другие – чтобы подписать и их. И чуть матом не выругался, почувствовав неумелые, торопливые пальцы, тянущие замочек молнии вниз…

– Богдан Александрович, с вами в порядке? – обеспокоенно спросил зам. Каверина, и тут впервые ему пришло в голову, что, наверное, это была не самая лучшая идея на свете.

Самая, самая – уверил его товарищ снизу, с упоением высвобождаясь из плена делового костюма при помощи двух решительно настроенных женских ручек.

– Все замечательно… – прорычал Мещерский, сжимая подлокотник кресла. Впервые в жизни порадовался, что у него борода – морда небось уже вся красная, хоть не так заметно будет...

И зубы стиснул так сильно, что чуть язык себе не откусил.

Она ведь дотронулась до него – голой, неумелой ладонью обхватила член и огладила сверху до низу – кожа к разгоряченной коже… а потом и щекой потерлась… и рот так близко, что нет больше сил это все терпеть…    

– Что, ж, если с первым пунктом покончено, перейдем ко второму? – сквозь бешеный пульс в ушах услышал он Каверина, переворачивающего сразу несколько страниц договора.

– Напомните… какой там... – спросил, чтобы хоть как-то отвлечься, хоть какими-то разумными словами перебить стоны, рвущиеся наружу.

И сделал ошибку, скосив глаза вниз и вбок, мимо контракта, прикрывающего его пах и колени.

Сидя перед ним на пятках, Соня обозревала его член с таким невинно-порочным, таким серьезным видом, что всю силу воли пришлось пустить на то, чтобы немедленно не кончить ей в лицо, заодно оросив и договор.

Тринадцатый, тринадцатый – скороговоркой завертел он у себя в голове только что подсказанный номер пункта. Выгнать, что ли, их всех нахер, подтащить ее к себе и туда, туда – во влажное, горячее блаженство под полураскрытыми губами, сразу и на всю длину!

– Это касается вашего условия насчет возможного падения акций, господин Мещерский… – кашлянул Каверин.

Черт, а вот это важно… надо бы сосредоточиться… Как он и ожидал, покупатели среагировали на специально подкинутый им пункт-замануху, по которой сделка ни в коем случае не должна была развалиться, если акции пойдут вниз. Насторожились и решили поставить своим условием обратное.  

Но как, как сосредоточиться – с этим порно-чудом в сантиметре от его эрекции, уже взявшей полный контроль над мозгом?! Как прекратить это безумие, без того чтобы смертельно обидеть девушку, решившуюся на такую смелую ласку – к которой он сам же, между прочим, ее и подначил? Не оттаскивать же за волосы, как какую-нибудь пьяную блядь из клуба…

Не смотреть, не смотреть! Просто не смотреть!  

Но он не смог. Не смог отвести взгляда от этого зрелища, навсегда впечатавшегося в мозг – приблизившись вплотную, Бэмби глубоко вдохнула, нюхая его, кивнула, будто запах ее вполне удовлетворил и, высунув кончик нежного, розового языка, осторожно обвела им вокруг головки.

– Не согласен! – ударив кулаком по столу, рыкнул Богдан, заставляя подскочить всех в комнате, включая ту, из-за которой сорвался.

Наступило молчание. Гости в недоумении переглядывались.

– Простите? – с опаской спросил зам. Каверина. – Вы не согласны с нашим требованиям убрать этот спорный пункт?

Проглотив скопившуюся во рту слюну, он грозно нахмурился и кивнул. Пусть лучше думают, что он тупой самодур, чем то, что ему тайно отсасывают под столом. Или что он сошел с ума.  

А он был близок к тому, чтобы сойти с ума. Ох, как близок.

Слава богу, в этот момент от него не потребовали разъяснить, почему он так против, ведь все же логично. Вместо этого кинулись зачитывать другие пункты договора, а кто-то из команды даже полез в мобильник, искать релевантные статьи законодательства.

– Хм… – героически мычал Мещерский, морща лоб и делая вид, что прислушивается к аргументам, не обещая ничего определенного. Ему на руку был весь этот поднявшийся шум и суета. Главное, чтобы никто не вздумал вставать из-за своих мест и подходить ближе.

А то бы увидели то, что видит он – не сводя с него влажного, помутневшего взора, невинная девственница Соня медленно вбирала его в рот.

На мгновение он закатил глаза и чуть было не откинул голову на подголовник кресла. 

Вовремя опомнившись, собрался и сел ровнее, прерывисто выдыхая.

Такого блаженства, такого выносящего мозг, мучительно-сладкого наслаждения, во сто крат усиленного порочностью ситуации, он не испытывал ни с кем и никогда. Необходимость сидеть молча и неподвижно, будто бесчувственный истукан, ничуть не портила ощущений… наоборот – придавала им некую садомазохисткую остроту. Его накаляло, распирало изнутри, и, не находя выхода, напряжение нарастало с катастрофической быстротой, собираясь в одном месте – том, которое сейчас ритмично ударялось в небо жадного, скользящего по нему рта…

С тихим чмоком девушка выпустила его, поцеловав напоследок верхушку, чуть отстранилась и вновь принялась водить вдоль ствола языком, обильно смачивая его слюной, дразня и играясь…

Это уже было слишком. Это было чересчур. Кусая изнутри щеку, он просунул руку под бумаги, вцепился ей в волосы и направил, ясно давая понять, чего хочет.

На мгновение испугался – подумал, обидится и вообще все прекратит… Но Соня не обиделась – охнула только, передернулась и всосала его обратно – все быстрее и уверенней ныряя головой, помогая себе ладошкой.

И сама постанывала, втираясь в его ногу ощутимыми даже сквозь ткань сосками и промежностью…

– Господин, Мещерский, мы убедили вас? – как из-под толщи мутной воды пробился к нему чей-то голос.

Она сейчас кончит, понял он, поднимая на покупателей ошалелые, невидящие глаза. И не факт, что тихо.

Этого он не ожидал. Мечтал, фантазировал, но не ожидал никоим образом.

Зажав всю свою волю в кулак, произнес – громко, заглушить любые звуки, которые могли в любую секунду начать раздаваться из-под стола.  

– Господа, ваши аргументы весьма убедительны… однако… прошу еще раз обратить внимание на наши крупные иностранные инвестиции…

Хватаясь за остатки разума, открыл на компьютере экселевскую распечатку и нажал кнопку в столе, поднимая вмонтированный, развернутый к посетителям монитор. Каверинские прилипли к экрану, изучая и обсуждая.  

И очень вовремя, потому что в этот самый момент, не выпуская его изо рта, Бэмби довольно громко пискнула, содрогнулась и замерла, до боли сжав его ногу между бедрами.

Все, понял он, теряя себя.

Не в состоянии более оставаться неподвижным, толкнулся в сжавшийся вокруг его члена тесный, горячий кокон, хлопнул по подлокотнику кресла ладонью… и кончил, кусая костяшки пальцев, чтоб не завыть...      

…Поперхнется – была первая сознательная мысль после того, как волны оргазма, прокатившись по его телу, стали затихать. Поперхнется и закашляется… а может и выплюнет… Ведь наверняка в первый раз… никто не глотает в первый раз…

Но Бэмби не выплюнула. Передергиваясь от каждого сокращения ее горла, он чувствовал, как она послушно глотает, не пропуская ни капли.

Опустив голову, понял, что давно смахнул договор на пол, что оказалось как нельзя кстати. Под предлогом, что поднимает бумаги, наклонился, схватил Соню за шею и впился в ее губы жадным поцелуем.

– Бесстыжая… – выдохнул ей в рот и снова закрыл его, не давая возмутиться. – Чистое хулиганье…

Заставив себя оторваться, поднялся вместе с бумагами, незаметно помогая ей заправить его и застегнуть молнию.

Выдохнул с облегчением, не веря своим глазам. Покупатели продолжали обсуждать инвестиции. Никто ничего не заметил.

***

Через пять минут, подписав все, что было нужно и спровадив Каверинских, он запер за ними дверь кабинета и вернулся к Соне, которая уже вылезла из-под стола и крутилась в его кресле, подобрав ноги.

– А ну, кыш! – стащил ее и усадил к себе на колени, развалясь вместе с ней, как в лежаке. И вдруг зевнул – широко и устало.  

Соня подняла на него бровь.

 – Это то, что меня ждет после каждого секса?

Он усмехнулся. Начиталась небось эротических романов, где герой-любовник кончает по пять раз за ночь.

– Если под сексом ты имеешь в виду мой оргазм, то скорее да, чем нет. Захрапел бы прямо сейчас.

Соня повернулась к нему и потерлась носом об его нос, будто эскимоска какая.

– В чем же дело? Найди уже для нас место и храпи сколько хочешь.

Черт, он ведь совсем забыл сообщить ей радостную новость! Да и времени особо не было.

– Так ведь нашел! Лапа моя, нашел я для нас место!

Зрачки ее внезапно расширились.

– Правда? И хорошее место? Достойное?

– В смысле? Чего достойное? – делая вид, что не понял, Мещерский еще раз крутанул их обоих в кресле.

Красная как рак, Соня ткнулась лицом между его шеей и ухом. И он сжалился, обнимая ее и целуя в висок.

– Думаю, лишиться девственности на яхте не самый плохой вариант. Так что да, вполне себе достойное.