Глава 13
Увлекшись более интересными вещами, нужную мне фотографию Богдан сделать забыл, поэтому ему пришлось догонять посетителей и возвращать их назад, под идиотским предлогом подписать еще одну, четвертую копию договора. Так что фотку я сделала сама – слава богу, без осложнений. Уселась на один из столов в общем рабочем помещении чуть поодаль от его кабинета, притворилась, что копаюсь в телефоне, подняла его, вроде как для селфи, и вуаля – на снимке пожимающие друг другу руки Богдан Мещерский и Валентин Каверин.
Сунув мобильник обратно в сумку, я оперлась головой о стену и закрыла глаза, судорожно вздыхая и прокручивая в голове все, что произошло в последние три дня на моем любовном фронте.
А произошло многое. В частности, я только что сделала мужчине минет.
Нет, даже не так. Со знаком вопроса – я ли только что сделала мужчине минет?
Спорно. Скорее всего, меня просто подменили. Злобные, насмешливые инопланетяне выкрали мой мозг и заменили его на коллективное бессознательное всех гламурных уточек, для которых отсосать у мужика под столом такое же плевое дело, как пробежка с утра по набережной. Подменили и ржали надо мной в какой-нибудь изящный, полупрозрачный монитор, подвешенный прямо в открытом космосе.
Но если все же это была я, а не какая-нибудь гламурная уточка, то… даже не знаю, что про себя теперь и думать.
Открыв глаза, я посмотрела на свои руки, невинно сложенные на коленях – все те же руки, что и час назад. Только теперь это были руки, которые трогали мужчину… там.
Да что руки, что трогали?.. Если рукам стыдно, рту вообще впору помыться с мылом и заклеиться скотчем.
Боже мой, я только что держала во рту мужской член. Облизывала, обсасывала, пока не заставила его взорваться прямо мне в рот, наполняя горло густым, горячим фонтаном. Который я, вдруг почувствовав себя богиней секса, проглотила и даже не поморщилась.
Ах да, я же еще и кончила по дороге.
Охренеть. Просто охренеть, девушка.
Зажмурившись и мотнув головой, я решила проставить все точки над «и».
Во-первых, надо признать, что вела я себя как последняя идиотка. Кто ж минеты раздает на таком раннем этапе? Мне повезло еще, что Богдан не посчитал меня после этого невесть кем и продолжает вести себя со мной так же ласково после произошедшего, как и до.
Во-вторых мучиться, посыпать голову пеплом и считать себя «невесть кем» я не стану. Потому что я никогда раньше себя так не вела. Ни с кем. И моя сегодняшняя распущенность вовсе не означает, что я собираюсь превратиться в шлюху, направо и налево раздвигающую ноги.
Просто я влюбилась. Даже не по уши – по самую макушку и еще с полметра. Влюбилась, и рядом со своим мужчиной я схожу с ума, теряю голову и хочу секса. Много, часто и не только орального.
Уж не знаю, когда у меня это пройдет, но если верить женским журналам, либидо обратно пропорционально продолжительности отношений. То есть, после букетно-конфетного периода я, по идее, должна перестать кидаться на Мещерского и лезть ему в штаны при каждом удобном случае.
А пока, надо просто постараться держать себя в руках. Вот прям хватать себя за плечи, вдыхать-выдыхать и рисовать у себя в голове… ну не знаю, да хоть тот поход в общественную баню, куда меня летом потащила моя деревенская бабушка. Силой заставлять себя не реагировать на него так резко – на его близость, запах… на руки, умеющие заставить меня выгибаться и стонать… на его губы…
– Эй! – надменный женский голос вырвал меня из сладких воспоминаний.
Я подняла голову, недоумевая и даже с легкой тревогой – что-то часто на меня стали внимание обращать. Но тут же успокоилась – конечно, как тут не обратить внимание, когда уселись на твой собственный рабочий стол.
Вскочив, я быстро шагнула вбок, освобождая проход стройной брюнетке, брезгливо оглядевшей меня с высоты дорогущих, ярко-красных стилетов. Гладкие, прямые волосы, юбка-карандаш со шнурованным подъемом, кольца и дорогие часики вокруг запястья. Типичная офисная дева.
Хотя нет – всмотрелась я в бейджик - не типичная. Целый "младший менеджер" по каким-то там закупкам.
– Простите, – быстро извинилась я. – Устала просто, посидела пару минут. У вас есть письма для отправки?
Усевшись в свое кресло, женщина досадливо закатила глаза и махнула рукой в сторону подставки в углу стола, где лежали, один на другом, два тонких конверта.
Я стиснула зубы. Правильно, чего на всякую мелочь слова тратить?
Успокаивая себя – еще не хватало из-за всяких дур расстраиваться – подхватила оба конверта и, засовывая их в предназначенный для этого карман своей сумки, приготовилась ретироваться.
Громкий щелчок пальцев нагнал меня, заставляя на автомате обернуться.
– Прихвати-ка и это… – бросила дама, указывая куда-то вниз. Я проследила взглядом за ее рукой.
«Это» было брошенными прямо на пол тремя скомканными бумажками, залитыми чем-то коричневым, и ошметками банановой кожуры в той же мусорной куче.
– Уборщица забрала ведро и, по всей видимости, улетела в нем домой, – серьезным голосом пояснила офисная дева.
Я остановилась, не зная, что и делать. Она серьезно ожидает, что я начну собирать мусор вокруг ее рабочего места?
Нет, я не зазвездилась от того, что имею отношения с самым главным начальником. И отреагировала бы подобным образом, даже если бы просто была Соней Демидовой, курьером. Черт, я, наверное, отреагировала бы так же, даже если бы была той самой уборщицей.
– Какие-то проблемы? – женщина вздернула татуированные бровки. – Ручки замараешь?
Ах ты ж сука.
Я вдруг поняла, что делать мне в этой ситуации совершенно нечего. Потому что я не только курьер, и не только любовница большого босса. Я еще и шпион. Причем двойной.
Поэтому, хочу я или нет, придется играть роль. И, пока ситуация не разрешится, Богдану тоже ничего рассказывать не стану – еще не хватало, чтобы он взбесился и наделал всяких подозрительных глупостей.
– Что вы, какие могут быть проблемы… – натужно улыбнулась я, уже представляя, как плюну ей при случае в кофе.
Поставила сумку на пол и огляделась – пакетик бы…
Дамочка уже отвлеклась, пялясь в монитор и щелкая по мышке наманикюреным пальчиком, и спрашивать я ее не стала – тем более, что вряд ли она мне поможет. Просто подошла к соседнему столу – судя по убранству, тоже принадлежащему женщине – вытащила из тамошней корзины пакет с мусором, вернулась и принялась аккуратно поднимать и складывать в него всю эту разбросанную и разазанную гадость.
Вот выйду за твоего начальника, уволю на хрен – посылала я фибры ненависти красным туфлям, двумя пальцами поднимая облитую кофе шкурку банана.
И вдруг замерла, разглядев на дне этого самого пакета хорошо знакомое имя. Единственное имя, вокруг которого вот уже три дня вертелся мой мир.
Визитка. В мусоре соседки этой сучки в стилетах я разглядела визитную карточку моего мужчины.
Забыв о брезгливости, сунула в пакет руку и выудила ламинированный пластиковый прямоугольник. Не знаю, почему меня это так заинтересовало – мало ли у кого могла быть визитка генерального директора банка. Наверное, сработало какое-то шестое чувство – или что там у нас за ревность отвечает.
И оно не ошиблось, это чувство – синим по белому, под отпечатанной контактной информацией записан был номер личного телефона Богдана Мещерского. И приписка – «13-го мая, 18.00, рест. Jamie’s Italian».
Его же, Богдана, хорошо узнаваемым, размашистым почерком.
***
Конечно, выброшеная в мусор визитка с личным телефоном и датой встречи могла означать многое, но самый логичный и самый простой из всех вариантов – дату и место записали в календарь, телефон внесли в контакты под именем какой-нибудь «парикмахершы Люси», а саму карточку выкинули от греха подальше – не дай бог, муж найдет.
На всякий случай я еще раз удостоверилась – подошла к двери кабинета, из которого полчаса назад незаметно выскользнула, и сравнила почерк на визитке и на карикатуре, где каждый из начальников написал какую-нибудь юмористическую ерунду.
«Нельзя просто так взять и расстроить начальника!» – гласила фраза под карикатурой Богдана. Выведенная тем же почерком, что и на визитке.
Сердце скукожилось в маленький, болезненный комочек, перед глазами подозрительно поплыло.
– Вам что-нибудь нужно? – окликнула меня со своего поста секретарша Мещерского.
Я поняла, что все еще стою перед его кабинетом – уже и руку подняла, чтобы постучать.
Да, моим первым импульсом было зайти, показать карточку и потребовать объяснений. Даже в этот момент, раздавленная и разочарованная, я искренне не понимала, зачем в мелодрамах устраивают все эти истерические убегания при малейшем подозрении измены – ведь можно же просто спросить, дать шанс объясниться – если все не так, как кажется на первый взгляд. На то мы и люди, чтоб разговаривать.
Однако, поговорить в ближайшее время, у нас с Богданом, похоже, не получится. Не может жалкий курьер беспрепятственно завалиться к начальнику всего и вся и затребовать от него допроса с пристрастием.
Надо посмотреть на нее, решила я, прежде чем скандалы устраивать. Увидеть эту самую соседку своими глазами и понять, может ли она хотя бы теоретически быть тайной любовницей босса. Потому что если выглядит она, как престарелый слонопотам в юбке, то вряд ли мне нужно опасаться конкуренции…
– Девушка, вы ничего не забыли?
«Красные туфли» взирали на меня с растерянностью благородной дамы, обнаружившей в своем будуаре не вынесенный горшок.
Ах да, мусор, вспомнила я.
И тут меня переклинило.
Вот от визитки-тире-любовной записки не переклинило, а тут прям банановую кожуру захотелось этой твари на голову надеть.
Нет, буянить я не стала. Просто подошла, подняла пакет, незаметно рванула его понизу и дала содержимому высыпаться – а местами и вылиться – прямо на пол, рядом с красными туфлями, обильно спрыснув их остатками кофейной гущи.
– Упс! – прокомментировала я произошедшее. И добавила, подумав. – Простите за неловкость.
Женщина зашлась в гневе. Из приличной офисной леди в мгновение ока превратилась в разъяренную, красномордую фурию.
– Ты что наделала, идиотка?! – на мгновение я даже пожалела, что решилась на подобную дерзость. Вскочив со своего кресла, она явно собиралась запустить в меня степлером. – Ты знаешь, сколько эти туфли мне стоили?! Это Джимми Чу, обезьяна ты вислоухая!
– Извините… – пробормотала я, отодвигаясь от греха подальше – бросив степлер, дамочка стянула с ноги выпачканную туфлю и размахивала ей перед самым моим лицом.
– Какое, бл*ть, извините?! Я их за «извините», что ли, покупала?
– Я… я заплачу…
Она вдруг расхохоталась.
– Заплатит она… Да твоей зарплаты за год не хватит, чтобы расплатиться, нищебродка ты моя! А теперь так и подавно, потому что зарплаты у тебя вообще не будет! Из какого ты отдела, быстро говори!
- Эээ… - протянула я в нерешительности, готовясь сбежать. Это было бы самым разумным выходом из ситуации – вряд ли эта мадам узнает меня в следующий раз, особенно, если слегка изменю внешность. А вот если меня уволят, это точно повредит делу – ведь восстановить меня Богдан не сможет без личного вмешательства, что может выглядеть подозрительным.
Но сбежать мне не дали. Резко шагнув ко мне, красномордая фурия схватила меня за бейджик и рванула к себе – посмотреть имя.
И тут произошло нечто совсем уж неожиданное.
Так получилось, что ткань именно этой моей сегодняшней футболки была из того легкого материала, что в народе называют «тертый». Не выдержав напряжения, футболка мгновенно треснула и порвалась, оставляя напавшую на меня даму с моим бейджем в руках, а меня – с повисшем на груди клочком материи и проглядывающим сквозь дыру белым, кружевным лифчиком.
– Что. Здесь. Происходит? – услышала я за своим плечом, вздрогнула и обернулась.
Нет, Богдан не орал, и не ругался матом. Он просто говорил – даже скорее тихо, чем на повышенных тонах. Но глухой, низкий голос его он сочился такой отчетливой, такой смертоносной угрозой, что хотелось забиться в угол и заткнуть от страха уши. Мещерский не говорил – он рокотал, словно демон из преисподней, заставляя дрожать от каждого произнесенного слова.
– Спрошу еще раз, Татьяна. Что здесь происходит?
Дамочка съежилась – в буквальном смысле. Съежилась и побелела лицом, отступив на шаг назад. Она явно не понимала, за что на нее так рычат – подумаешь, отругала какую-то не то курьершу, не то уборщицу. Однако испугалась на инстинктивном уровне – не испугаться Мещерского в этот момент было трудно.
– Эта ненормальная… я вежливо попросила ее вынести мусор… а она высыпала его чуть ли ни мне на голову… – не выдержав тяжелого взгляда, женщина опустила глаза и жестом показала на разметанную по полу кучу бумажек и остатков еды.
– Мусор, значит, попросила вынести… – медленно повторил Богдан, словно не мог поверить в то, что слышит.
И тут увидел дыру на моей футболке, хоть я и закрывала ее ладонью. Глаза его сначала резко расширились, а потом сузились и потемнели.
– Ты… напала на нее? – я заметила, как рука его сжалась в кулак, и на всякий случай отошла подальше. – Порвала на ней одежду?
Вряд ли, конечно, он станет бить женщину, и все же…
– Я случайно! – тоже отступив на шаг назад, Татьяна наткнулась на стул и шлепнулась на него, все еще прижимая к груди туфлю. – Эта криворукая залила мне туфли… я хотела посмотреть из какого она отдела, а у нее футболка лопнула... Богдан Александрович… кто ж знал, что в нашей фирме есть люди, которые одева.тся в помоечное тряпье…
– Убирайся отсюда! – не выдержав, проревел Богдан, и я отступила еще на шаг назад. У него только что дым из ушей не шел. – Пошла вон!
– Что? – пролепетала женщина. – Как «убирайся»? За что? Я ведь ничего такого не сделала...
Я видела, что на нас уже смотрят – издалека, тихо переговариваясь и явно недоумевая. С какой стати Большой Босс так яростно заступается за какую-то курьершу? Подумаешь, бейджик оторвали…
Черт, это плохо. Нельзя ему так себя вести, пойдут слухи…
Внезапно придумав, как вырулить из этой ситуации, я схватилась рукой за грудь и всхлипнула.
– Она толкнула меня и сделала мне больно… Я… я на вас в суд всех подам.
Вот теперь понятно, почему босс рвет и мечет. Подобный иск против сотрудника крупной компании – пятно на всей компании, а перед важной сделкой чуть ли не смертный приговор.
– Я никого не толкала! – взвизгнула Татьяна, метая в меня глазами молнии. – Мерзкая, маленькая лгунья!
– Толкала… еще как толкала… – улыбаясь, выплыла из-за перегородки еще одна офисная дамочка – изящная, миниатюрная блондинка с ярко накрашенными губами. – Богдан Александрович… я ведь все видела… И если нужны свидетели…
И тут я поняла, откуда она выплыла – из-за того самого стола, в мусорке которого я нашла карточку Мещерского. А блондинка тем временем закончила, бросая на соседку торжествующие взгляды.
– В общем… если нужны свидетели… Я, как всегда, в вашем распоряжении… господин Мещерский… – многозначительно поиграла бровями и взяла Богдана под локоть, поглаживая его по плечу, словно успокаивая.
Не говоря ни слова, я подхватила сумку, развернулась и, прикрывая грудь ладонью, потопала к выходу.
Теперь мне стало понятно, почему героини любовных романов в истерике убегают, так и не поговорив с любимым. Иногда противно даже смотреть на этого самого любимого, не то, что говорить с ним.