Глава 15
Он не просто оборвал ей телефон. Битых полчаса Мещерский общался с Сониным оператором, уговорами и угрозами пытаясь выбить у того информацию, можно ли отследить их мобилу по чипу. Увы, когда все же добился от парня вменяемого ответа, оказалось, что время потеряно зря. У Сони был самый дешевый телефон на свете, и никакими отслеживающими услугами она не пользовалась.
Домой эта дуреха не пришла, маме ее Богдан тоже не стал звонить. Нечего слабонервную тревожить раньше времени. Послал туда человека – следить за домом и доложить ему, как только Соня там появится – если вообще. В принципе, он был уверен, что его девочка просто психанула, увидев, как какая-то посторонняя тетка вешается на него при всем честном народе.
Почти уверен – и это «почти» ело его живьем. Потому что если Бэмби огребла неприятностей из-за Тамары – да и из-за него тоже, чего уж греха таить – он себе этого не простит.
Нет, Томочка не была той, кем Соня ее, наверняка, возомнила – Мещерский не имел привычки гулять на стороне, и его бывшая, Оксана, в этом плане не была исключением. Разумеется, Тома строила насчет на него планы – но этим она не отличалась от любой другой женщины в его окружении. Планы на него строили все, включая тех, у кого не было вообще никаких шансов.
Ушлая в любовных вопросах Тамара нужна была Мещерскому совсем для других целей. А именно – он собирался натравить ее на Шубина.
Да, ему захотелось добить этого мудака по всем фронтам – просто обанкротить было уже недостаточно. За пухлую сумму и отдых на Сейшелах Тамара разыграет перед Шубиным потенциального шпиона, потом соблазнит его, затащит в постель, наделает откровенных фотографий и пошлет их его жене – сразу же после того, как вскроется бездонный финансовый гнойник, в котором запутался конкурент. После этого на Шубине можно будет ставить жирную точку – жена растопчет его лучше любого врага и выдавит из несчастного последние копейки.
Богдан не собирался рассказывать обо всем этом Соне, искренне полагая, что грязи она и так хлебнула достаточно. Однако похоже, что стоило.
– Богдан Александрович… – прошелестели от двери.
Он вздернул голову и досадливо поморщился. Опять она.
– Что еще?
Тамара проскользнула в кабинет и неслышно прикрыла за собой дверь.
– Хотела с вами поговорить… насчет сегодняшнего… мероприятия…
Он откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая женщину. Неужели мало заплатил?
– Слушаю тебя.
– Я тут подумала… – не дожидаясь приглашения, Тамара процокала к столу на своих высоких каблучках и изящно, бочком села, будто случайно показав ему кружево чулок. – А что если Шубин решит, что моя должность слишком незначительная… чтобы принести ему реальную пользу? Вот если бы меня только что повысили…
Ах вот оно что. Нацелилась на должность отправленной домой Татьяны. Снисходительная улыбка тронула его губы.
– Чем тебе корпоративный отдел не угодил?
Тамара улыбнулась в ответ, сверкнув белоснежными зубками.
– В фондовом больше зарплата, а квалификации те же, что и у меня.
Что ж… хитра. Да только он тоже не пальцем деланый. Придвинувшись к столу, Мещерский тяжело оперся об него локтями.
– Вот сделаешь то, о чем я тебя просил… Получишь, кроме вознаграждения, еще и должность.
– А можно сразу… должность?
– Нельзя, – отрезал он, и Тамара тут же прикусила язык.
Пару секунд висела напряженная пауза, во время которой оба играли в гляделки. Наконец, потупив взгляд, Тамара деланно надулась.
– А вдруг я вообще не в его вкусе… Так хоть ради моей приближенности к правлению заинтересовался бы… а иначе… у меня ведь может и не получиться…
Он ухмыльнулся.
– С твоей-то внешностью и опытом? По-моему, ты напрашиваешься на комплимент.
Ему вдруг надоели все эти капризы и откровенные заигрывания. И до жути захотелось Соню – такую честную, открытую… неискушенную и страстную одновременно. Вот уж для кого секс – удовольствие, а не способ передвижения по жизни. Черт, да ее саму скоро можно будет сексом шантажировать…
Где же ты, малышка?
Выпроводив Тамару, он приказал подать машину и поехал к Сониному дому. Должна же она когда-нибудь прийти ночевать.
Прождал там около часа – все без толку. Сони не было.
А время близилось к шести – в это время Тамара должна была уже подъезжать к ресторану «Джеймис Италиан», в котором она будет ужинать с Шубиным, заодно раскручивая его на постель.
Внезапно затосковав, не зная, чем еще заняться, Мещерский решил проехать мимо – хоть изначально собирался просто быть на телефоне на случай форс-мажора. К тому же, волей-неволей, Тамарина неуверенность передалась и ему, и он решил подстраховаться – дать пару-тройку тысяч какому-нибудь официанту, чтобы сфотографировал эту сладкую парочку – на тот случай, если Шубин все же верный муж, и дело не зайдет дальше ужина.
После ресторана решил поехать к месту, где они с Соней договорились встретиться, и ждать там, надеясь на то, что эта ревнивица все же одумается и придет.
Если нет – что ж… охоту на оленей-невидимок можно будет считать открытой.
***
Сколько у нее их было, интересно, баранов этих с пухлыми кошельками? Десять? Двадцать? Сорок?
Со странной смесью восхищения и брезгливости Богдан наблюдал за уроком, который Тамара бесплатно преподавала всем наблюдающим за ней женщинам. Во всяком случае всем, кто хотел научиться разводить богатых мужчин на деньги и прочие материальные плюшки.
В красном платье с разрезом до середины бедра, женщина сидела напротив Шубина, показывая ему ровно столько, сколько полагалось видеть, чтобы сойти с ума от похоти. И он повелся, этот «верный муж» – сходил с ума. Его нетерпение было хорошо заметно даже на расстоянии, сквозь целых два стекла – тонированного окна автомобиля, в котором сидел Мещерский, и главной витрины ресторана, на против которого он припарковался.
Естественно, Богдану не было слышно, о чем они говорили – ставить на Тамару жучок было бы слишком рискованным. Да и куда его ставить, если предполагалось, что платье это Шубин с нее через пару часов сдерет. Оставалось надеяться, что прирожденная хищница знала, о чем говорить.
А она явно знала, судя по влажному блеску в глазах конкурента. Или это от вина, которое она не то чтобы подливала, но по-женски просила подлить ей, поднимая бокал всякий раз, чтобы чокнуться и выпить вместе? Сама пригубляла малость, Шубин-же по привычке хлебал по полбокала.
Мещерский наблюдал за ними всего около двадцати минут, и за эти двадцать минут они почти полностью допили бутылку. Точнее Шубин допил – один. А учитывая, что ужин только-только принесли, пил он явно на голодный желудок. Что ж… может Томочке и не придется сегодня сильно упахиваться – еще бутылка, и ее сегодняшний герой-любовник уснет прямо на ней. Если не в ней, добавил он мысленно, ухмыльнувшись.
Однако, пришло время делать подстраховочные фото.
Он вытащил свой мобильник, еще раз проверив, не звонила ли Соня. Сжал челюсть, убедившись, что нет, не звонила. Черт, он начинал сердиться на девчонку…
– Марк… – позвал, отвлекаясь, рукой разглаживая хмурую складку на лбу.
Не дело это взрослому мужику злиться на малолетку, ох не дело… Но что делать, если все что хочется, это найти ее и ремня врезать, чтоб не дурила…
Водитель опустил перегородку.
– Слушаю, Богдан Александрович.
Отдав ему мобильник, Мещерский вкратце обозначил задачу – подловить вооон того официанта с острым, как у коршуна носом, сунуть ему в руку пачку купюр и дать телефон. Подождать, пока с какого-нибудь выгодного ракурса сфотографирует пару, которую обслуживает – желательно в момент наибольшего сближения – проверить фотографию, забрать мобильник, вернуться в машину.
– Никакой отсебятины, самому в зале не показываться, – проинструктировал он Марка напоследок. – Вполне возможно, что Шубин знает тебя в лицо.
Как только водитель удалился, решил снова набрать Соню – полез даже во внутренний карман... Чертыхнулся и вытащил руку, сообразив, что телефон-то отдал. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, снова погрузился в молчаливо-медитативное наблюдение, периодически кося глазом на худенькую блондинку в кружевном, нежно-розовом платье. Спиной к нему, она сидела в компании двух подружек – одна явно беременная, вторая – холеная, губастая мажорка в брендовых шмотках.
И чем дальше, тем больше отвлекался он на эту блондинку в розовом, тем пристальнее всматривался в худые, вздрагивающие лопатки над глубоким вырезом платья. Было в ней что-то такое, что притягивало внимание, и он никак не мог понять, что. Может то, что она заметно нервничала? Даже со спины заметно было, что девушка сутулится и будто бы пытается втянуть голову в плечи. Периодически она подносила к глазам телефон, водила по нему пальцем, ждала чего-то и вновь опускала его, явно не добившись, чего хотела.
Окончательно перестав наблюдать за Шубиным, Богдан полностью переключился на незнакомку.
И вовремя переключился, потому что в этот самый момент вокруг ее столика начали происходить очень интересные вещи.
Сначала к компании присоединился высокий, смуглый молодой человек с модной прической чубчиком и в джинсах в обтяжку. Довольно симпатичный, хоть и гомиковатый на вид. Поздоровался со всеми и принялся с откровенным интересом рассматривать девушку в розовом. Та еще больше занервничала, совсем ссутулилась и будто бы попыталась выскользнуть из-за стола. Ей не дали. Что-то шепнув ей на ухо, одна из подружек поднялась со своего места, уступив его парню, сама же пересела на другой стул. Устроившись рядом с блондинкой, гость компании немедленно закинул руку ей на плечи.
Богдан нахмурился, начиная чувствовать себя очень странно. Что за хрень? Что этот урод себе позволяет? Не понимая, какое ему вообще до всего этого дело, приоткрыл дверь, охваченный странным желанием пойти внутрь и разобраться… как вдруг одновременно случились две совершенно непостижимые и не укладывающиеся в голове вещи.
С неслышным ему возмущенным воплем девушка, уступившая парню место, вдруг подскочила и фурией понеслась к столику, за которым сидел Шубин, уже успевший устроить пятерню на Тамарином бедре. «Ах ты скотина!» – без труда прочитал Мещерский по ее губам.
Вместо того, чтобы прогнать истеричку и натравить на нее охрану, Шубин съежился почище блондинки в розовом и начал что-то торопливо выговаривать, сложив руки в молитвенном жесте. Девушка не слушала его и орала в ответ, обвинительным жестом указывая на Тамару. Та же наблюдала за всем, в изумлении хлопая ресницами – дернулась только, когда девушка схватила со стола бокал с недопитым вином и с размаху плеснула ей в лицо.
Однако через секунду весь этот удивительный спектакль стал неважным и неинтересным.
Потому что в этот самый момент блондинка в розовом платье резко встала, скинув с себя руку кавалера, повернулась к окну лицом… и Мещерский узнал ее.
***
Внезапно стало трудно дышать. Он рванул на себе галстук, освобождая горло, но это не помогло – воздуха все равно не хватало.
Соня, его маленькая, любимая Соня не собиралась звонить ему, не планировала ехать с ним на яхту и вообще не была больше его.
Что же малышка делала, отключив свой телефон на целый гребаный вечер?
Она блядовала. Просто блядовала. Или бросила его – какая разница? Разоделась в пух и прах и приперлась с подружками в ресторан, знакомиться с новым хахалем – помоложе, полощенее. Таким, с которым гораздо логичнее закончить начатое, чем с ним, который ей в отцы годится.
Он, Богдан, разбудил в Соне женщину, а девственность получит другой. Вот она, бл*ть, справедливость жизни.
Стоп, осенило его вдруг. А была ли вообще девственность? И зажмурился даже - как лоха развели! А он все удивлялся, как могла быть девственница такой смелой и страстной... А ларчик-то просто открывался...
Да и хрен бы с ней, с девственностью. Но тут, похоже и любви-то не было.
А чего ты, кретин, ожидал? – врезал он по своему самолюбию. А заодно и по глупой надежде, что все «не так, как кажется». Серьезно рассчитывал, что эта похотливая, малолетняя сучка увидит в тебе что-нибудь еще, кроме денег и лестницы наверх? Ждал, что влюбится, выйдет за тебя замуж, родит пятерых деток, да? Будет встречать тебя после работы в хорошеньком, розовом пеньюарчике?
Да, рассчитывал, да ждал. Да, кретин.
С сердцем, медленно тонущим в разочаровании, Мещерский смотрел и понимал, что не бредит, что все именно так, как кажется. Сказка и в самом деле оказалась ложью, счастье – миражом, неискушенная девственница – разгульной шалавой.
И эта шалава сейчас уходила. Подобрала с пола свою маленькую сумочку и быстро, не оглядываясь семенила по направлению к выходу – все еще в сопровождении кавалера, этого модного хлыща в обтянутых джинсах.
Беременная подружка ее крутилась вокруг столика с Шубиным и Тамарой, явно не зная, что еще ей делать – скандал между конкурентом и третьей девушкой никак не заканчивался, наоборот накалялся все сильнее. Вот уже и официант принялся кому-то названивать – охрану вызывал.
Богдан же наблюдал за всем с чувством полного отчуждения, не двигаясь с места – даже пальцем не мог пошевелить. Соня показалась в дверях, огляделась неуверенно, и он все так же отвлеченно подумал, что она может узнать его машину… Но нет, не узнала. Не разбиралась в марках, видать.
Хлыщ показал куда-то в сторону, и Соня кивнула, явно соглашаясь с предложением туда пойти. Разочарование достигло максимума, захлестнуло с головой, оставляя барахтаться в холодной, вязкой пустоте. А потом вскипело, наполняя душу злостью.
– Богдан Александрович, там… там такое творится… – сгибаясь впополам от смеха, в машину протиснулся Марк, – вы не поверите…
– Отъедь за угол, заглуши машину и там жди, – процедил он, выхватывая из рук водителя телефон.
Пусть шлюха. Пусть лгунья и расчетливая тварь… Но она его шлюха! Его тварь!
И он не собирается делить ее с кем попало.
Еще не зная, что именно будет делать, Мещерский с силой грохнул дверцей и, не обращая более внимания на происходящее, быстро зашагал туда, куда лощеный молодой прохвост уводил под ручку его женщину.