Глава 16

Вместо Богдана с дамочкой из офиса ужинал Шубин, собственной персоной.

Я заметила их сразу же, как только мы прошли в главный зал ресторана. И сразу же захотела сбежать. Хорошо, что не сбежала – это выглядело бы совсем подозрительно.

И без того все было из рук вон плохо.

Основываясь на том, что я знала, встреча эта могла означать только одно – Мещерский решил подложить блондинку под Шубина, а на визитке просто обозначил время и место их спланированного знакомства.

Дура! Какая же я дура! Мало того, что поставила планы Богдана под угрозу, еще и сама подставилась. А ну как ему доложат, что я тут с мужиками знакомиться пришла?  

Немедленно включать телефон, звонить ему, объясняться! – прежде чем все это до него дойдет в виде слухов. И хорошо, если только слухов – дамочка ведь может и узнать меня. А Шубин? Черт, Шубин-то, конечно, узнает, раз его дочь меня сюда и привела…

Если не успею рассказать Богдану, что поперлась в этот ресторан из дурости пополам с ревностью, он ведь может и не поверить…

– Да убери ты свой телефон… – пожурила меня Настя. – Костик подойдет сейчас. Подумает, что ты одна из тех девушек, которые без мобилы ни секунды прожить не могут.

Я спрятала телефон под стол.

Бармен подкатил через пару минут – за это время я еще несколько раз успела набрать Богдана и настрочить пару сообщений. Может, в душе? – предположила я, с тоской глядя на темный экран – выйдет, увидит. Потом все-же подняла глаза на своего «кавалера».

Да, действительно симпатичный. Да, похож на испанца. Вот только я не заинтересовалась бы им, даже если бы у меня не было Богдана. Не люблю таких – холеных, обтянутых цветными джинсиками модников. Небось обожает свои коктейли фоткать и в инстаграм выкладывать.

От осознания того, что Костик, судя по внешнему виду и жеманности, работает на две аудитории – мужскую и женскую – стало как-то легче. Как будто и не изменяю вовсе – так, с девочками посидеть пришла. Даже когда обнял меня, руку с плеч не скинула – не чувствовала в нем той опасной мужиковатости, от которой все внутри подбирается, то ли в защитной реакции, то ли в предвкушении.  

А потом и вовсе не до того стало – когда Маринка узнала, наконец, в грузном бизнесмене, лапающем какую-то постороннюю тетю, своего родного папочку. С секунду присматривалась, будто глазам своим не верила, а потом взвилась с места с возмущенными воплями.

Меня очень, ОЧЕНЬ подбивало остаться – узнать, закончится ли дело одними криками или все же дойдет до рукоприкладства, но умом я понимала, что самое время бежать. Поэтому не сильно сопротивлялась, когда Костик предложил мне именно это – сбежать и продолжить вечер в другом ресторане, уже без девчонок и всяких там посторонних скандалов.

Разумеется, я пошла с ним исключительно для того, чтобы подвез меня до станции «Речной Вокзал» - время-то уже поджимало, и на метро я могла не успеть. А так, сделаю вид, что меня замутило, попрошу на минутку остановиться, выскочу… и только меня и видели. Не станет же он посреди шоссе бросать машину, догонять меня… Да он в принципе и не выглядит как человек имеющий привычку кого-то догонять.

– Слушай, оторвись ты уже от своего телефона, – недовольно прокомментировал Костик мой пятнадцатый или шестнадцатый взгляд на мертвый экран.

– Извини… – с отсутствующим видом отреагировала я. – Где там твоя машина? Долго еще идти?

– А тебя только машина интересует?

– А? Нет, что ты…

Вымученно улыбнулась, думая о своем. Что если Богдан обиделся и не приедет за мной? Не ехать же самой на пристань со станции? Хотя, почему бы и нет? «Дикая Кошка», кажется, яхта называется? Маршрутку, наверное, туда не найду, а вот Убер или такси вполне…

– Что за нах! – не поспевающий за мной Костик вдруг резко остановился.  

Я обернулась. Мой случайный кавалер стоял напротив скромного старенького Пежо, полностью перекрытого здоровенным, серебристым Лексусом.

– Это твоя? – догадалась я, имея в виду Пежо.

Костик растерянно кивнул.

– И что будем делать? – я чувствовала себя виноватой, но не удержалась – еще раз бросила взгляд на телефон. Половина восьмого. Если и отсюда придется добираться самой, точно не успею.

– Может, сейчас придут?

Я пожала плечами.

– Вполне вероятно.

Если честно, я сомневалась. Машина бармена была припаркована сзади дома, нижний этаж которого занимал продуктовый магазин «Магнит» - все еще открытый. Стоянка была довольно плотно забита, но не под завязку – при желании можно было найти место. То есть кто-то или просто наглый, или специально провоцировал. А может, приехал давно – в час пик, когда мест не было, и до сих пор не появлялся.

В любом случае, хорошего мало – можно, конечно, вызвать ментов, или эвакуатор, но времени это займет вместе с оформлением – мама не горюй...

Я вдруг почувствовала слезы на глазах и разозлилась на саму себя – нашла из-за чего нюни распускать, принцесса Турандот. Шмыгнула носом, делая вид, что просто насморк. Но было уже поздно – Костик заметил и среагировал на мои слезы так, как подобает не мальчику, но мужу.

– Так, спокойно! Щас я этого урода подвину, – пообещал он и, отперев машину, сел за руль.   

Я не знаю, что этот рыцарь собирался делать изначально, но ему повезло – стоящая рядом Хонда внезапно отъехала и у него криво-косо получилось вырулить на ее место – а потом и на свободу вырваться…

Однако, выезжая, он случайно задел боком бампер нахально-роскошной машины, и та сразу же взвыла сиреной. Заверещала, замигала оранжево-белыми огнями, будто возмущалась – кто посмел?

Нет, все же не повезло сегодня Костику, с жалостью подумала я – из магазина, бросив тележку с продуктами, на нас несся здоровенный, налысо обритый бычара, чем-то похожий на питекантропа. Бармен вжался в сиденье, испуганно моргая и разводя руками – мол, не хотел, не думал, само получилось…

Я же сделала последнюю попытку дозвониться до Богдана.

И на этот раз у меня получилось.    

***

– Ты где? – не здороваясь, спросил он. Таким ледяным голосом, что мне вдруг стало физически холодно.

– Рядом с «Магнитом»…

– Улица, бл*ть! У нас, по-твоему, один «Магнит» на весь город?

Слезы хлынули и потекли по щекам, без сомнения смывая тушь с подкрученных ресниц. Я всхлипнула.

– Почему… почему ты так со мной говоришь?

Он зло усмехнулся.

– Другого тона ты не заслужила.

Он все знает, поняла я. Не представляю себе каким образом, но он узнал, что я встречалась с другим.

Будто напоминая о себе, этот другой вдруг громко взвизгнул – закончив выплевывать ему в лицо ругательства, «питекантроп» поднял его за грудки и вжал в бок его же машины.

– Эй, руки! Руки убрал! – задыхаясь от возмущения, трепыхался Костик.

– УбралИ! Я с тобой на брудершафт не пил, пидор!

– Что за выражения?! Я на вас заявление подам, за оскорбление личности!

– Какой, бл*ть, личности? – заревел лысый, отступая. – Я твою личность сейчас так разукрашу, места не будет оскорбления оставлять! Ты посмотри, как ты мне машину испоганил, урод!

– Вы перекрыли мне проезд!

– Какое перекрыл?! Я ехал, ты мне в бочину влепился!

– Но… камеры…

– Камер здесь нет! Иди докажи, что я стоял!

– Что там происходит?! Соня! Куда ты ввязалась? Немедленно уходи оттуда! – от громогласного ора прямо мне в ухо я дернулась, перенесла руку с телефоном вперед и уже открыла было рот – попросить Богдана перестать на меня орать… как вдруг взгляд агрессивно настроенного хозяина Лексуса, уже успевшего швырнуть Костика на землю, упал на меня.

– Ты чо… снимаешь?   

От страха я вросла ногами в землю, будто корни пустила.  

– Да н-нет, что вы… я просто разговариваю…

Бросив Костика, «питекантроп» пошел на меня, низко наклонив голову, будто боднуть хотел.

– А ну дай сюда!

По инерции я подняла мобилу над головой, мужчина потянулся за ней, обдавая меня жутким перегаром – и как он только машиной управлял, такой проспиртованный! Хватанул лапищей… не удержал и грохнул мой и так хлипкий телефончик об асфальт, расколов его вдоль батареи на две почти равные части.

– Ну ты и гад! – я внезапно жутко разозлилась. И так Богдан думает, что я ему изменяю, а тут еще снова отключилась. – Сволочь!

Толкнув бугая в грудь, я размахнулась и влепила ему удовлетворяюще-звонкую пощечину.

И тут же сдулась, глядя как маленькие, мутные глазки его стремительно наливаются красным.

– Машину мне побили… – процедил питекантроп. – Напали, опять-же таки… Ты уж извини, подруга, но придется тебя маленько помять – в качестве самообороны… Вон дружку твоему забашляю, чтоб рассказал, как ты налетела на меня с кулачками, а потом еще и кошелек из кармана выхватила… Так что…

 – Соооня, бегиии! – голосом умирающего партизана простонал Костик. – Я полицию вызову…

– Ага, – обрадовался такому повороту лысый. – Беги, Соня… с моим кошельком! А я тебя догоню – ментам сдать. Я, бл*ть, тебе даже фору дам...

На мгновение я замешкалась – с какой это стати я бегать от него должна? Не в пещерном же веке живем, хоть он и похож на обезьяноподобного дикаря...

– ПОШЛА! – рявкнул лысый, хлопая в ладоши и давая понять, что все же в пещерном.

Сорвавшись с места, я понеслась в ту же сторону, откуда мы с Костиком и пришли – чувствуя себя не то цаплей, не то акробатом на ходулях из-за высоких каблуков… Питекантроп тяжело дышал мне в спину, явно подзабыв, что собирался дать «фору», и по одному только его затрудненному дыханию можно было понять, что на длинные дистанции он не бегун, что скорее всего, через какое-то время устанет… Только где ж его взять, время это…

Мы завернули за угол, вбежали друг за другом в какую-то подворотню, и я вдруг почувствовала – отстает! Уже и не дышит перегаром мне в спину… Обернулась посмотреть – спасена ли…

И это стало моей самой роковой ошибкой за сегодняшний день. Зацепившись носком туфли за кирпич бордюра, я споткнулась и беспомощно полетела вперед, во весь свой рост растянувшись на грязном, весеннем газоне.

Нависнув надо мной, руки в боки, мой преследователь захохотал.

– Вот и поделом тебе, курица! А теперь встала и пошла за мной…

– Куда? – на автомате спросила я, оглядываясь в поисках хоть кого-нибудь с человеческим лицом…

– Расплачиваться за своего дружка будешь! – грязно улыбнулся питекантроп. – У меня адвокат знаешь какой крутой? Впаяю вам с доном Педро такую сумму, всю жизнь на запчасти работать будете…

Ага, так я тебе и поверила, кретин. А даже если бы и поверила – с каких это щей я должна за Костика «расплачиваться», которого вижу сегодня в первый раз в жизни?

– Слушайте… – поняв, что никто не собирается меня насиловать, я осторожно поднялась, отряхивая безнадежно испорченное платье. –  Шли бы вы к машине… Там уже полиция, наверняка, приехала. А я, так и быть, не расскажу, как вы гонялись за мной по подворотням…

Я и договорить не успела, как он подхватил меня за талию и прижал к себе, оттягивая голову назад за волосы.

– Ты не поняла, что ли, сучка? Идешь ко мне в машину и спокойно, по-взрослому отсасы…

Тут уже он не договорил.

Сила, с которой его сбили с ног и повалили на землю, была сравнима с цунами. Или грузовика на полном ходу. В любом случае, эффект был схожий – оторвавшись от меня и отлетев метра на два, здоровяк треснулся головой о землю и так и остался лежать – неподвижный и придавленный другим мужским телом, таким же по габаритам…

Хотя нет, не таким же. Крупнее.

– Богдан… – вдруг расплакалась я, только сейчас поняв, как сильно испугалась.       

***

Как стало понятно минутой позже, от больницы – или еще чего похуже – любителя минетов спасло недоумение. Не его, разумеется – он был слишком глубоко в нокауте, чтобы недоумевать хоть по какому-либо поводу.

Врезав пару раз лысому в челюсть и занеся руку для финального удара – с таким видом, будто собирался всадить нос моего обидчика прямо ему в мозг – Богдан остановился, непонимающе хмурясь.

- Твой любовник – Халк?  

– Что? – я даже всхлипывать прекратила, до такой степени дико это прозвучало.

– В ресторане этот говнюк выглядел более… хлипким. Когда ты успела превратить его в чудовище?

О боже, он видел нас. Следил за Шубиным, наверное…

Внезапно обессилив, я снова опустилась на землю. Ведь ту сцену никак по-другому не интерпретируешь… никак не объяснишь. Рассказывать все сначала? Да он и слушать не захочет.

– Он не мой любовник… – мертвым голосом произнесла я, рассматривая собственные руки.

Будто почувствовав, что говорят про него, лысый зашевелился и захрипел. И тут же получил кулаком в нос – еще один нокаут.

– А где твой? – Богдан говорил почти спокойно, не глядя на меня, будто я была чужой, ничего не значащей для него женщиной. Будто не мне он кричал в телефон – «Уходи оттуда! Немедленно уходи!» Будто не из-за меня только что избил человека и собирается бить дальше…

Подув на костяшки – видать уже саднило – он заехал по бесчувственному телу еще пару раз. Медленно встал, повернулся ко мне, заслонив собой далекий уличный фонарь.   

– Я спросил, где твой? – теперь голос был таким же, как тогда, в офисе, когда он заступился за меня перед обнаглевшей сотрудницей.  

Я подняла на него зареванные глаза. Слезы уже не шли, но от осознания, что я испортила все, что только было возможно, стало вдруг так плохо, что даже затошнило. Я неловко дернула плечом.

– Не знаю. Уехал, наверное.

Богдан ухмыльнулся.

– Мило. Ну что ж, найду его позже. А теперь вставай и пойдем отсюда.

И пошел прочь, не оглядываясь.

Робкая надежда закралась в мое сердце – куда пойдем? Неужели возможно прощение?..

– Отвезу тебя домой, чтобы совесть была чиста.  

Увы, мне показалось. Чувствуя себя грязной потаскухой – причем реально грязной – я побрела следом.

Так и шли – вроде как и вместе, и вместе с тем за сотни километров друг от друга. И мне уже не хотелось ничего объяснять – будто всю волю к жизни высосало его презрение. И его равнодушие. О, оно было самым страшным – это равнодушие… Раздирало душу в клочья так, как ничто и никогда раньше в моей жизни. Каждое воспоминание, каждый момент последних трех дней причинял боль.

Если бы я знала, что любить так ужасно больно, я бы не позволила себе так вляпаться…

Молча, сквозь пелену слез я наблюдала, пока Богдан кому-то звонил. Вместе с ним вышла к проезжей части, подождала, пока подъедет машина – все также молча. Казалось, все, что не скажу, прозвучит глупостью и нелепой попыткой оправдаться. Будет выглядеть, словно я пытаюсь вернуть старого ухажера после неудачной попытки завести нового.

– Свали, - коротко приказал он вышедшему из машины Марку.

Тот молча кивнул и тут же куда-то исчез, будто растворился в вечерних сумерках. Не открывая мне дверь, Богдан сел на переднее сиденье.

Я вдруг разозлилась. Больше на себя, чем на него – неужели я действительно такая дура, что ожидала другого обращения от человека, только что убедившегося в моих «изменах»? Должна спасибо сказать, что он вообще меня спас от насилия и куда-то там подвозит.

Но злость эта была настолько яркой, настолько живой на фоне того тоскливого горя, которое поселилось в моем сердце и грозило никогда больше его не покинуть, что я вцепилась в нее последними остатками воли, подхлестывая и раздувая.

Он ждет, что я, как собачка, поскребусь сейчас к нему в машину, сяду и с виноватым видом буду пялиться на него всю дорогу до дома? А может еще и прощения начну вымаливать, чтобы он чувствовал себя эдаким обиженным праведником? Буду просить его не бросать меня, признаваться в любви, клясться, что ни в чем не виновата перед ним?

Черта с два!

Развернувшись, я быстро зашагала по тротуару, удаляясь от автомобиля. Доберусь как-нибудь сама. Не посреди леса живем.

И почти улыбнулась, услышав, как позади хлопнула дверь. Плохо играете в равнодушие, господин Мещерский.

– А ну, стой!

– И не подумаю, – я ускорила шаг.

– Стой, я сказал!

В три шага догнав меня, он схватил за локоть и развернул к себе так резко, что волосы взметнулись.

– Я что, бегать за тобой должен?

Если бы не выражение его лица, я бы фыркнула – уже бегаешь. Но он смотрел на меня с такой адской смесью презрения, ярости, боли и еще чего-то, нечитаемого, что я отшатнулась. За что? Боже, за что он так со мной?

– Я не просила за мной… бегать! – выдернув руку, я попыталась убежать, но он снова схватил меня – уже за обе руки.

– Садись в машину, пока по жопе не получила!

Тут я уже не выдержала и громко, истерически засмеялась, привлекая внимание спешащих домой прохожих.

– За этим ты приехал? Дать мне по жопе?

Зарычав, он дернул меня к себе и заткнул мне рот поцелуем – злым, терзающим, силой раскрывая мне рот языком и крепко держа ладонью за лицо, чтоб не смогла увернуться. Но я и не думала уворачиваться – вгрызалась в него в ответ, всасывала язык и кусалась, задыхаясь от желания доказать этим поцелуем все, что не смогла словами.

Твоя, кричал этот поцелуй. Пусть шлюха – пусть! Но твоя!

Тяжело дыша, он, наконец, отпустил меня.   

– Зачем… ты приехал? – слова вырывались из моего истерзанного рта короткими, рваными вздохами. Боже, как я хотела его…

С секунду он будто боролся с собой – сказать, не сказать? Потом качнул головой, вытащил из кармана брюк портмоне, а из него – купюру в пять тысяч.

– Возьми такси, – все еще тяжело дыша, сказал он, всовывая деньги мне в руку. – И не попадайся мне больше на глаза, Соня Демидова. Иначе…  

– Зачем ты приехал за мной? – заорала я ему в лицо. – Я хочу знать! Если ты бросаешь меня – ЗАЧЕМ?! ТЫ! ПРИЕХАЛ?!

Богдан угрожающе сузил глаза.

– Тебе не понравится то, что ты услышишь.

– А ты проверь меня!

Он вдруг расхохотался.

– Как в точку! Ведь именно за этим я и приехал. Да только пачкаться по дороге передумал…

– О чем ты? – мои глаза распахнулись в недоумении.

– Проверить тебя я приехал, – прошипел он, в сантиметре от моего лица. – Закинуть тебя на плечо, отвезти, куда собирался, и проверить, не шлюха ли ты, которая решила поиграть со мной в невинную зайку.     

– Девушка, он вас обижает? – вызывающе поглядывая на Мещерского, рядом с нами остановился высокий, худой очкарик с сумкой через плечо.

– Все в порядке… – я вымучено улыбнулась.

– Если он вас обижает, я могу вызвать поли…

– Сдрисни отсюда! – рявкнул, не выдержав Богдан. – Хотел бы, давно бы обидел.

Очкарик исчез еще быстрее Марка-водителя, и мы снова остались одни.

– Я удовлетворил твое любопытство, Соня? Теперь ты поедешь домой?

Он смотрел на меня измученным, больным взглядом, и после страстного, хоть и жесткого поцелуя, мне это совсем не понравилось. Но я вдруг поняла, как мне разрулить эту ситуацию.

– Нет. Теперь не поеду.

– Мне отвезти тебя? – он почти умолял, вновь обняв меня за плечи, неосознанно лаская и поглаживая разгоряченную кожу пальцами. – Что? Что мне сделать, чтобы ты перестала меня мучить?

Подняв руку, я провела большим пальцем по его губам, а он вдруг оскалился, будто укусить хотел. Меня же дернуло от его реакции – повело так, что слова грозили в кашу превратиться. Но я пересилила себя и ответила. Предельно коротко и ясно.

– Проверь то, что хотел.