Глава 25
Волноваться я начала не сразу – часа через три, когда успела послать Богдану несколько сообщений со своего нового мобильника.
«Как дела?»
«Как там сделка?»
«Скоро будешь?»
И жалостливо-скучающий смайлик.
Он не ответил ни на одно.
Еще через час, устав смотреть телевизор (по которому с назойливой периодичностью показывали то мою, то Богдана физиономию) я оделась и решилась вылезти из квартиры. И тут же спряталась – на площадке караулил журналист.
Побродила еще немного.
В районе часа пообедали с мамой заказанной из ресторана едой, потом засели в интернет купить ей пару шмоток с Али-експресса.
День медленно перевалил за середину.
– Да где же ты… – я теребила в руках телефон, не решаясь позвонить, а внутри медленно, но верно нарастало беспокойство. Кружило внутри противной, холодной змеей, постепенно становясь все тяжелее и сужаясь вокруг сердца…
Три часа, а Богдан все еще не звонил.
Я попыталась отвлечься чтением, даже сном – ничего не помогало…
И в какой-то момент с гнетущей, опустошающей ясностью стало понятно, что что-то не так.
Да, он мог быть занят, но совсем не звонить и не отвечать на телефон? Да даже если бы он уронил его и разбил, уж всяко нашел бы способ дать мне знать об этом… А раз не дает, значит не хочет. Или не может.
Я взвилась с дивана, охваченная внезапным и совершенно неудержимым желанием во всем разобраться – прямо сейчас!
Попыталась взять себя в руки, успокоиться – еще не хватало, чтобы мать заподозрила, что что-то не так.
– Богдан звонил – просит, чтобы я приехала к нему в офис… – небрежно бросила, проходя мимо гостевой.
Мать подняла голову, недоуменно глядя на меня.
– Зачем? И как ты выйдешь отсюда? Там же пресса караулит.
Черт, я и забыла, что за пару дней стала знаменитостью... Что ж придумать-то…
– Задняя дверь? – подала идею мама, успевшая изучить квартиру от и до.
– Отличная мысль! – похвалила я. – Вот только переодеться бы надо…
Бросилась в спальню, открыла в шкаф и принялась копаться в своем элитном гардеробе. Вытащила футболку попроще – благо на ней не написано, что стоит она, как вся моя бывшая зарплата. Натянула джинсы… У мамы одолжила объемистый, скрывающий фигуру серый свитер.
– Хвостик сделай и очки мои надень… – посоветовала мама, но я уже и сама вспомнила, как превращалась на новой работе в притырошную студентку. Господи, неужели это было всего лишь неделю назад!
Через пять минут, готовая на подвиги, я смотрела в зеркало и видела какое-то чудо в перьях, а не любовницу миллиардера. Но на всякий случай еще и кепку нацепила и надела на плечи черный рюкзак, которые нашла у Богдана в шкафу. Фыркнула даже от своего нового прикида. Какая любовница? Меня в таком виде и в уборщицы-то не возьмут. Бомжиха, да и только.
Квартиру покинула с черного хода – благо там никто не караулил. А уж внизу у подъезда затесаться в толпе журналистов было проще простого – похоже, что внешний вид женщин в этой профессии не далеко ушел от моей убогой «маскировки».
Выбравшись со двора, я словила у остановки маршрутку и поехала в центр, продолжая поглядывать на телефон. В бездействии мое беспокойство вернулось и сильнее прежнего затрепыхалось в груди.
Что я на этот раз натворила? В чем провинилась? И не обещал ли он мне, что будет доверять, потому что по-другому нельзя, если любишь?
Пока ехала, замучила себя так, что голова заболела. Ничего уже не хотелось – ни разбираться, ни выяснять… Домой бы, да голову в подушку зарыть
– Деловой центр! – объявил водитель. Я встрепенулась, приказала себе не раскисать и полезла к выходу.
***
– Вот тебе и тихушница… – секретарша Люда охаживала меня с ног до головы таким взглядом, будто я только что приземлилась перед ней на летающей тарелке. – Как?! Как у тебя получилось Мещерского-то захомутать?.. И этого, как его… Шу…
Я поморщилась.
– Не произноси имя дьявола всуе. И поменьше смотри телевизор. Там все врут.
– Так ты не любовница Мещерского? – Люда непонимающе нахмурилась.
Устало приземлившись перед ней на стуле, я вздохнула и подперла щеку кулаком.
И зачем только я, испугавшись идти напрямую к Богдану в кабинет, поперлась сюда – в свой номинальный рабочий отдел?
А звучит-то как… «любовница Мещерского»... Достойно, ничего не скажешь.
Люда хищно подалась вперед.
– Так любовница или нет? – внезапно глаза ее расширились. – Поэтому ты который день гуляешь, и никто тебя не увольняет? Да?
– Слушай, я пойду, наверное…
Тянуть больше нельзя, поняла я и решительно встала. Только хуже себе делаю… Да и от Люды надо отвязаться как-то.
Вот только последнее оказалось непросто.
– К нему пойдешь, да? – секретарша вскочила со своего кресла и поспешила за мной. – Давай я тебя проведу коридорами, а то у нас журналюги вертятся с утра, выгонять не успеваем…
С «коридорами» банка «Меридиан» я была незнакома, да и с журналистами встречаться не хотелось – мало ли, вблизи узнают. Потому предложение Люды я с готовностью приняла.
Миновав логистический отдел, мы вышли на бетонированную площадку пожарной лестницы – мрачную и пустую. Пройдя несколько пролетов, вышли в пустующий коридор, посреди которого стояла тележка уборщицы. Люда шла впереди, гулко цокая каблучками, периодически оборачиваясь и подгоняя меня.
– Слушай, ты не думай, что я подмазываюсь, – неожиданно затараторила она. – Но не могла бы ты замолвить за меня словечко перед руководством? А то я что-то засиделась на месте секретарши главного логиста… Я ведь тебе помогаю, правда? И вообще с самого начала взяла под крыло... А? Что скажешь, Сонь?
Но я не ответила, прижимая палец к губам. Из-за двери, мимо которой мы проходили, доносился голос. Его голос.
– Здесь открыто? – одними губами спросила я.
Люда пожала плечами.
– Не знаю… Давай попробуем…
Дрожащей от волнения рукой я нажала на железную ручку двери – скорее всего без толку, вряд ли черный ход будет не заперт.
Однако дверь поддалась, и я осторожно потянула ее на себя.
Заглянув внутрь, увидела совершенно сюрреалистичную, по нынешним стандартам, картину – продолговатый кабинет с овальным столом для заседаний, а за ним, в дальнем от меня углу – троих. Богдана, еще одного человека, нависающего над ним и что-то показывающего на листе бумаге, и… Маринку Шубину. Довольную, размалеванную, как на праздник, с дорогой шариковой ручкой наготове.
Я зажмурилась, не желая признавать реальность происходящего.
А когда снова открыла глаза – все трое уже смотрели на меня. Маринка – с нескрываемым презрением и усмешкой, незнакомец – с равнодушием, Богдан же – непроницаемым, тяжелым, пристальным взглядом.
***
– А ты вовремя…
Маринка откинулась на стуле, игриво кусая ручку.
Богдан тоже выпрямился, не сводя с меня глаз.
– Что… что здесь происходи…
– Присядь, Соня. Раз пришла.
Непослушными руками я нащупала спинку стула, отодвинула его и села. Ощущение сюрреализма не отпускало, и, возможно, именно оно и спасало меня от истерики.
Как такое в принципе возможно?
Богдан и Марина Шубина? Вместе? В одной комнате?
Это ведь из-за нее он не звонил, поняла вдруг я. Из-за нее сейчас смотрит на меня как на чужую…
Что же эта сука наплела ему про меня?..
Будто услышав мои мысли, Марина усмехнулась.
– А я как раз думала, как бы и тебе дать послушать… Очень хочу глазенки твои увидеть жалостливые. Помнишь? Ты мне еще рассказывала, как мужиков соблазняешь. Мол не нахрапом их берешь, не блядовитостью, а вот этими вот глазками жалостливыми, как у олененка Бэмби.
Я дернулась, услышав знакомое прозвище и стиснула зубы, чтобы не разрыдаться… Он и это ей рассказал.
– Богдан Александрович… Можно я ей тоже поставлю? Посмотрим на реакцию.
Лицо его все еще было непроницаемым. Где ты, любимый? В каких омерзительных, лживых фантазиях?
Не дожидаясь разрешения, Марина пододвинула к себе мобильник и затыкала пальцем в экран. Тут же раздался мой голос. Сквозь густую вату в ушах я прослушала запись – явно смонтажированную, фальшивую – где я собираюсь спать с директором «Меридиана», чтобы выудить у него информацию.
Вот оно что.
Медленно закрыла глаза. Бесполезно что-то объяснять человеку, который вот так просто поверил в откровенное вранье. Не поговорил, со мной, не послал запись на экспертизу… Опять поверил в гребанное вранье! В то, что на лежит поверхности...
– И так она всегда делает, – довольным голосом прокомментировала Маринка. – Со всеееми своими мужиками. Играет из себя невинную овечку. Я ведь вам говорила, что она даже оправдываться не будет…
Богдан все еще молчал, не сводя с меня мрачного взгляда.
И тут в голове настойчиво запульсировало недоумение – какие такие «мои мужики»? Он ведь знает, что я была до недавнего времени девственницей. Как же мог поверить, если знал?..
Стоп.
Он-то знал. А вот Маринка нет. Я никогда не откровенничала с ней до такой степени. Никогда не говорила, что у меня еще не было мужчины. Вот она и рассудила по себе, что мол нельзя в девятнадцать лет сохранить невинность. И пошла ва-банк! А Богдан…
Он подыграл ей! – озарило меня вдруг. Просто играет, пытаясь на что-то ее развести, заручившись полным доверием.
Я резко распахнула глаза.
Ну конечно! Мещерский кто угодно, только не идиот! Притворился небось, что поверил записи и во все, что она ему тут нарассказывала, и крутит этой мстительной дурой в своих интересах!
А я тоже хороша – опять приперлась куда не звали, испортив ему всю малину!
Подтверждая мои подозрения, Богдан еле заметно, дальним от Маринки глазом… подмигнул мне.
Я задохнулась от счастья, возмущения и вместе с тем от отчаянной попытки не выдать лицом никаких эмоций вообще. Но как?! Как выглядеть побитой собакой, когда внутри все распирает, горит и кипит?!
Что же ты не позвонил, не предупредил, что затеваешь очередную сложную интригу? Неужели минутки нашлось?
– Убирайся отсюда! – проревел вдруг Богдан. И снова, еле заметно моргнул левым глазом.
Я поджала губы – мог бы и не заигрываться до такой степени. И тут же виновато опустила глаза – точно побитой собакой теперь выгляжу.
Маринка довольно крякнула.
– Зачем же ей уходить? Пусть останется, посмотрит, как вы помогаете честным девушкам, в отличие от шлюх. Нам ведь все равно нужны свидетели для подписания.
Мои брови непроизвольно поползли вверх. «Помогаете честным девушкам»? Что же этот лис задумал?
– Ты права, Марина, – с суровым видом Богдан кивнул. – Останься, Демидова. Подпишем документ, потом можешь убираться. И благодари подругу, что я решил не наказывать тебя, она попросила.
По слегка удивленному лицу Марины, я поняла, что он соврал. Ясное дело, она небось просила как раз наоборот.
– Какой… документ?..
Маринка быстро затараторила, будто боялась, что ее перебьют и лишат удовольствия плюнуть мне в лицо.
– В благодарность за то, что я раскрыла ему на тебя глаза, Богдан Александрович решил помочь мне и выдать бессрочный кредит на особых условия.
– Кредит? Зачем?
Она широко улыбнулась.
– Выкуплю у мамы ее акции и буду поднимать фирму со дна. И стану твоей начальницей. Вот так-то, Сонечка.
Ах вот оно что.
Я кусала изнутри щеку, чтобы не засмеяться в голос. Даже если Шубина-мать откажется что-то там дочери продавать, Маринка уже в пролете – она ведь сто процентов не читала мелкий шрифт этой особенной «ссуды». Получается, Богдан хочет сделать с ней то же, что ранее хотел с отцом?
Но что с нее взять теперь, когда фирма почти разорена?
Те самые акции! – дошло наконец до меня. Выкупить контрольный пакет, чтобы добить эту семейку окончательно! Какая мать не продаст последнюю рубашку, чтобы помочь дочери вылезти из долговой ямы? Что там – какие-то акции!
Меня распирало от смеха – пришлось даже опустить голову. Так что исторический момент я, к сожалению, пропустила. Но тем не менее он свершился.
– Спасибо, госпожа Шубина. Спасибо, Богдан Александрович, – услышала я голос того самого незнакомого мне мужчины – по всей видимости, андеррайтера. – Деньги будут перечислены вам в течение двадцати четырех часов.
Подняв глаза, я увидела, как он собирает бумажки и стучит ими по столу, выравнивая в стопку. Открыл дипломат, сунул бумажки в какую-то папку и закрыл его.
– Я могу идти?
– Подожди, Илья, – остановил его Богдан. – Есть еще одно небольшое дело.
Тот поднял брови.
– Слушаю.
– Я желаю переписать долг. Прямо сейчас, еще до перечисления денег. Я ведь имею право это сделать по условиям договора?
В комнате повисла недоуменная пауза. Андеррайтер медленно кивнул.
– Имеете. Кому хотите.
– Что?! – вскинулась Марина.
Не слушая ее, Мещерский мотнул головой.
– Значит вперед. Составляй новый договор.
– И на кого же вы хотите переписать сей кредит? – андеррайтер быстро-быстро заморгал, будто от изумления у него даже глаза заслезились.
– Стойте! Что значит переписать кредит?! – завизжала вдруг Марина. – Мы так не догова…
– Закрой рот, тварь.
Спокойно заткнув ее, Богдан встал со своего места. Подошел ко мне, занял стул рядом.
– Я хочу отдать этот долг ей, Илья – вот этой девушке рядом со мной. И оформи все правильно, по всем буквам закона – так, чтобы комар носа не подточил.