Глава 5

Всю дорогу в торговый центр я кипела от возмущения.

В топку его! И Шубиных в топку, и банк их, и мою соседку в придачу!

Уволит он меня…

Ненавижу!  

Немного успокоившись, решила, что делать нечего, придется самой уволиться с обеих работ и найти новую – пусть с меньшей зарплатой, пусть более тяжелую и без возможности совмещать с учебой… Ничего, как-нибудь выкручусь – не всем же образованными быть… Еще не хватало всяким похотливым боссам за теплое местечко отсасывать…

Вытащила телефон – набрать Маринку, чтобы сообщить ей «пренеприятнейшее известие»… и увидела пропущенный звонок – оказывается, тогда, на лекции, мне звонила мама.  

Перезвонила ей немедленно – с мамой общение было не очень частым, и по пустякам – потрепаться – она меня не беспокоила.

Я оказалась права – мамино «але» было таким убитым, таким несчастным, что в голове сразу же нарисовался самый страшный из всех сценариев – у мамы нашли рак.

– Что случилось? – таким же убитым голосом спросила я, готовясь услышать худшее.

– Ох… – тяжело вздохнула мама. – Даже не представляешь себе... Не знаю, с чего и начать.

– С начала, наверное.

– Ну… в общем, мы с Пашей разошлись.

Тьфу ты! Я выдохнула. Было бы из-за чего переживать.  

Пашу, молодого продавца страховок, заведшегося у мамы в квартире около полугода назад, я терпеть не могла. И не из какой-то глупой дочерней ревности, а вполне заслуженно – он явно пользовался маминой добротой, квартирой и вынужденным одиночеством. Жили они плохо, все время ссорились, выезжая только на железных нервах женщины, пережившей развод, потерю квартиры и восемь мест работы за последние двадцать лет.

Эх, лучше бы мама завела кошку. С самого начала было понятно, что все настолько нездорово и ненормально, насколько может быть в отношениях сорокапятилетней женщины с жилплощадью и полу-альфонса на десять лет моложе ее.

Однако, услышав приятную новость, вместо облегчения я почувствовала недоумение – мама была не из тех людей, кто в принципе будет сильно переживать из-за любовных фиаско.

Дева по Зодиаку, Инна Сергеевна Зыбина была женщиной флегматичной, прохладной ко всему на свете, и на моей памяти сильно разозлилась только раз – когда выгоняла из дома папу, прошляпившего нашу общую квартиру.

Последнее, что от нее можно было ожидать, это рыданий по поводу любовника, к которому тоже относилась с прохладцей. И уж точно она не стала бы просто так звонить мне – сопливой, по ее мнению, девчонке – чтобы пожаловаться на сожителя.   

Было что-то еще. Что-то связанное с уходом этого кретина Паши.

– И? – спросила я, невольно подражая своему новому боссу.

Моя флегматичная мама вдруг заплакала.

– Машину он у меня отжал! Вот тебе и «и»!

– Как отжал? – я одновременно испугалась такой бурной реакции и опешила.

Машина у мамы была хорошая – белый, пятилетний Пежо – и берегла она ее, как зеницу ока, тем более, что все еще жила за МКАД-ом. И на работу на ней, и на дачу, и в отпуск по ближнему зарубежью. Трудно было даже представить себе, что кто-то мог это детище у мамы «отжать».

Шмыгнув напоследок носом, мама рассказала.

Пару месяцев назад ездили они с ее Пашенькой в Чехию. И чтобы можно было водить по очереди, оформили через Пашину фирму временную страховку на обоих водителей. Ну и выписала мама ему доверенность – мало ли, случится чего. А когда позавчера сожитель, застуканный в их «супружеской» постели с любовницей, был спущен с лестницы, оказалось, что на его имя переделаны (а точнее подделаны) уже не только страховка, но и техпаспорт с остальными документами. И машина, на которую мама пять лет горбатилась, принадлежала теперь им обоим – поровну.

– Паша предложил вернуть мне половину стоимости… – рыдала моя вечно спокойная мама, – чтоб в суд не пошла… у меня-то таких денег нету… В общем, я пришла к нему, бумагу подписала – что претензий не имею… а потом, когда домой шла, у меня сумочку из рук выхватили – а там все деньги, что он мне дал.  

Ясное дело, сразу же сообразила я. Сумочку подельник украл.

– Вот уебок! – процедила сквозь зубы.

– Девушка, вы так-то не особо ругайтесь! – откликнулся с переднего сиденья водитель. – Шеф этого не любит…

– Да плевать я хотела, что ваш шеф любит или не любит… – огрызнулась я и вернулась к разговору. – Мам, ты не расстраивайся так сильно – я работаю, ты работаешь… может оно и к лучшему – решишь, наконец, в центр перебраться… квартиру вместе снимем…

Мать снова тяжело вздохнула.

– Да какое там не расстраивайся… только Занакс и помогает.

– Какой Занакс? – я даже рот открыла, не в состоянии поверить. – Мам, ты что, на антидепрессантах сидишь?

Она горько усмехнулась.

– А ты не знала? Уже много лет. Легче становится, когда думаю, что у тебя все по-другому в жизни будет. Выучишься в хорошем вузе… получишь специальность… с твоей-то работой спокойно поступать можно… не то, что я – десять лет на заочном, а все без толку...

Мама снова всхлипнула.

Ё-моё, так вот отчего она такая спокойная… от таблеточек для настроения.

Помолчав, я пообещала, что посоветуюсь с кем-нибудь по поводу машины – есть ли смысл открывать дело о мошенничестве, не нанимая дорогих адвокатов…

Нажала отбой и еще несколько минут молчала, глядя на мелькающие в окне светофоры и тротуары. Возмущение мое отчего-то прошло, и жечь свое будущее напалмом тоже расхотелось.

Придется в очередной раз думать, как выкрутиться, чтоб и мосты сразу не жечь, и ни под кого не подкладываться. В конце концов, иногда банан – это просто банан, а ужин – просто ужин.

***

– Счет неси.

Официант быстро кивнул и убрался с глаз долой, будто сдуло его. Молодец. Понимает, когда важный клиент зол, и не лезет под горячую руку.

А злиться было с чего.

Маленькая стерва попросту не явилась. Не пришла в ресторан, выставив его полным дураком перед контингентом эксклюзивной «Оливы», как минимум половина из которого пересекалась с ним по бизнесу. И в банк не вернулась.

Купила за его счет платье, позвонила, одолжив у водителя телефон, и предложила встретиться уже в ресторане. Ей, мол, домой надо срочно заскочить.

Мещерский пожал плечами – да ради бога. Тем более, что в тот момент он был занят – от надежного источника поступила информация о возможной попытке шпионажа со стороны конкурентов.

Он и представить себе не мог, что девчонка просто возьмет и продинамит его. Его! – мужика, перед которым самые красивые женщины Москвы вот уже двадцать лет как укладываются штабелями, готовые на все, лишь бы получить хоть каплю его внимания. Человека, в долговых тисках которого схвачены почти все крутые олигархи города, включая криминальных авторитетов!

Да он найдет эту дуреху за два дня, даже если и в самом деле решила уволиться! Если, конечно, возьмётся за это дело с полной отдачей, а не как до сих пор.

Мещерский уловил на себе очередной насмешливый взгляд – от исполнительно директора «Интертелекома». Несмотря на выпирающий живот и блестящую, потную лысину, мужчина ужинал в весьма приятной компании – по-хозяйски поглаживая стройную ножку брюнетки в открытом платье. В глазах его читалось презрительное «фи» спортзалам и всему здоровый образ жизни – кому все это нужно, если бабы не дают?

Черт, про себя ругнулся Богдан. Надо было заказать хоть что-нибудь и сделать вид, что просто пришел поужинать, один. Хоть поел бы нормально, вместо того, чтобы сидеть тут и всем своим видом показывать, что кого-то ждет.

Несколько раз звонила Оксана – так и, видимо, и не сообразив, что именно ему не нравится в их отношениях.

Мещерский не чувствовал себя виноватым по отношению к любовнице – только досаду, что пошел у нее на поводу вчера, так и не закончив начатое. Он вообще ничего по отношению к ней не чувствовал.

«Занят» - поморщившись, послал короткий смс в ответ на третий звонок от абонента, записанного «Котеночком».

Надо было еще тогда догадаться, что Оксана планирует широкомасштабную операцию по захвату – когда она записала свой номер в его мобильник. Женщина, довольствующаяся «свободными отношениями», не станет именовать себя «Котеночком» в контактах любовника.  

Отшвырнув салфетку, Мещерский опрокинул в себя остатки коньяка, который глушил последние двадцать минут – на голодный желудок и наплевав на ЗОЖ. Встал, слегка пошатываясь, показал официанту, чтоб нес счет за стойку бара – где употребил еще одну порцию, на этот раз вискарик. В голове сразу же зашумело – явно придется вызывать такси.

Зачем-то набрал номер, с которого девчонка звонила ему пару часов назад, обещая прийти – забыв, что номер-то не ее, а его личного водителя…

…Через какое-то неопределенное, провалившееся в темноту время, проснулся в приятной, плавно покачивающей полутьме собственного автомобиля – на заднем сиденье, естественно.

– Марк?..  

Голова водителя чуть дернулась в ответ.

– Спите-спите, Богдан Александрович… до дому еще далеко.

Мещерский зажмурился, пытаясь вспомнить, как здесь оказался.

– А вообще, советую вам остановиться и купить какой-нибудь еды по дороге, – снова встрял водитель и тут же объяснился. – Бармен, что выводил вас, сказал, что кроме алкоголя, вы ничего не заказывали… Покушаете, сразу легче станет…

– Слушай, какого хера она с*ебалась, а, Марик? – перебил он, неожиданно икнув. – Я что, такой урод?

Водитель поднял на него в зеркале изумленный взгляд. Несмотря на то, что он был дальним родственником – сыном троюродной сестры – до таких откровенных разговоров у них еще не доходило.

- Что вы, Богдан Александрович! Какой же вы урод? Я бы правую руку отдал, чтоб в вашем возрасте так выглядеть…

Если бы было куда, Мещерский бы сплюнул. Утешил, называется – «в вашем возрасте»...

А теперь представь себе – шепнул из глубины подсознания некто подлый, но до обидного правдивый – если даже для двадцатишестилетнего Марика твой сороковник это глубокая, недосягаемая старость… кем ты выглядишь для Бэмби.

Сколько ей? Девятнадцать? Неудивительно, что сбежала от похотливого старика, да так что пятки засверкали.

Это Оксанке важно, что он там качается, бегает, не курит, редко пьет и вообще здоровее многих тридцатилетних. А для Бэмби он – тьфу, мерзость.    

– Что произошло? – продолжил он допрос суровым голосом, злее прежнего. – Рассказывай, почему не довез девчонку?

– Так она ж звонила вам, Богдан Александрович, объясняла… Что-то у нее там срочное приключилось… Вот как на звонок ответила входящий… так и забегала, засуетилась…  

– Какой звонок? – насторожился Мещерский.

– Не знаю… Ей сначала мать звонила – тоже с проблемами, а сразу же после того, как с покупками закончили – какой-то мужик, я еще голос из динамика услышал…

Сердце забилось сильнее, рука непроизвольно сжалась в кулак.

– Тааак… – неопределенно протянул он. – Мужик, значит…

– Да не, – успокоил его Марк. – Не любовник точно. Она прям занервничала вся, запереживала, я даже услышал, как она пару раз «что ж делать-то?» прошептала.

– Ты почему сразу мне не позвонил, дебил?! Почему с ней не пошел?

Марк обиженно засопел.

– А вы не давали точных инструкций, что с ней делать – следить, не следить, задерживать, не задерживать. Я ж не знал, что вам это так важно…

Важно, понял вдруг Мещерский. Охренительно, безоговорочно, в первый раз в жизни важно.

– Разворачивайся – едем в офис.

Решение созрело быстро. Во-первых – найти Бэмбика и уже больше не терять. Узнать, как ее зовут – она ведь явно соврала насчет имени. Узнать где живет, чем живет, приковать к себе наручниками, в конце концов. И похрен, что там она о нем думает. Во-вторых, во всем досконально разобраться – чего она боится, почему одевается, как бомж, почему под стол спряталась… Ведь это же ненормально – такое поведение для девушки… В-третьих – одним махом – а вернее, одной пачкой купюр – решить все ее проблемы.

Любая женщина, начиная детского сада, хочет, чтобы за нее решили все ее проблемы.

И Богдан ни на секунду не верил, что Бэмби – исключение.