Глава 13

Непередаваемый кайф – это видеть испуганные глаза Ярослава после моих слов про обрезание. Вроде как моя мстя свершилась, и можно уже угомониться, если бы не два «но». Первое – опьянение, толкающее на свершение «великих дел». А второе – душа, которая требует продолжения банкета. Само собой, я тут же решаю, что ни в чём не буду себе отказывать. Эх, гулять так гулять! В голове моментально созрел план, который я тут же принялась претворять в жизнь. Все необходимые инструменты, необходимые для следующего пункта моей мести, я достаточно быстро и легко получила. Перебирая то, что привезли из отеля, мысленно потираю ручки. Пока Ярослав рычал на своих людей и выпроваживал их из домика, я даже успела тяпнуть ещё полчашки кофе, быстро метнувшись к столу. К тому моменту, как мужчина обернулся, я умудрилась вернуться к тележке. Кажется, он даже не заметил, что я куда-то отлучалась за это время. Задаю ему вопрос про знаменитого политического деятеля и ученого, с невозмутимым видом ожидая ответа. – Читал в институте, когда у нас философия была. А что? –интересуется Ярослав. – Да так, – небрежно пожимаю плечами. – Просто внезапно вспомнила его высказывание о том, что труд сделал из обезьяны человека, – не удержавшись, произношу я. Судя по тому, с каким подозрением на меня посмотрел Яр, саму себя, можно сказать, спалила. Чтобы окончательно не палить контору, приступаю к уборке. Ну как приступаю – создаю видимость, напевая себе под нос песню «Шальная императрица». Уже через минуту закругляюсь с пением и начинаю воодушевлённо рассказывать Ярославу про своих деток, с которыми работаю. А историй у меня тьма. И все они достаточно интересные, а порой и смешные. Уже через пять минут мужчина расслабляется, начинает с интересом слушать, задавать вопросы, а иногда даже смеяться. – О, вот этим можно попробовать стереть краску со стен, – на самом интересном месте прерываю свой рассказ и с умным видом начинаю рассматривать какой-то бутыль, который только что вытащила из тележки. – Слушай, я хотела подмести пол. Давай ты начнёшь, пока я попробую это средство. Если ты, конечно, не против мне помочь? Не дожидаясь согласия Яра, вручаю ему веник и совок, а сама направляюсь к стене, на которой написано теперь моё, наверное, самое любимое слово по отношению к мужикам. – Так и что там дальше-то было? – в нетерпении спрашивает Ярослав, начиная подметать. Быстро отворачиваюсь, чтобы он не заметил моей ехидной улыбки. Ну всё, дорогой. Теперь ты мой! Мужчины – они же как маленькие дети. Их же можно заболтать так, что они сами перестанут замечать, как идут туда, куда нужно женщине. И главное, делают то, что нужно нам. А уж опыт в забалтывании детей, поверьте, у меня колоссальный. Я тут же продолжаю трещать дальше, чтобы рыбка не сорвалась с моего крючка. Спустя примерно сорок минут отхожу от стены, увидев, как Ярослав складывает в тележку весь инструментарий. – И чем всё дело закончилось? – с искренним интересом спрашивает он у меня. Как раз рассказывала ему, что однажды у меня двое папаш чуть не подрались, когда забирали своих чад после группового занятия. – Пригрозила им, что если они не прекратят буянить, то откажусь от их детей, – подхожу к Ярославу и тоже убираю в тележку перчатки, тряпку и практически пустую бутылку. – Чтобы ты понимал, у нас городок маленький, логопедов раз-два и обчёлся. Так что им пришлось поумерить свой пыл, так как они понимали, что жены их прибьют, если я озвучу им, кто стал причиной такого моего решения. – И что, ты действительно отказалась бы от детей? – Конечно же, нет, – весело фыркаю, после чего хитро улыбаюсь. – Но они же об этом не знали. – Дарья, а ты, оказывается, страшная девушка, – Яр усмехается. О, ты даже представить себе не можешь, насколько. Но ничего, сейчас узнаешь. С глубоким чувством удовлетворения не спеша смотрю по сторонам, но нет-нет, кошусь в сторону Ярослава. Он тоже начинает озираться по сторонам. И по мере того, как его взгляд скользит по убранной ИМ комнате, до него начинает доходить, как я его развела. По сути, восемьдесят процентов всей уборки принадлежат ему. Я умудрилась заставить его привести комнату практически в такое же состояние, в котором она была, когда я тут только появилась. Пожалуй, единственное, что осталось от погрома – эта надписи, которые я якобы стирала. Мужчина хмурится ещё сильней, когда упирается взглядом в слово, возле которого я всё это время стояла, травя байки, тем самым отвлекая его от осознания того, какой он лошара. Кстати, средство, которое я использовала, реально было убойное. Мне даже удалось стереть кое-что на стене. Именно на то, что я стёрла, мужчина сейчас и смотрит пристальным охреневшим взглядом. – Так… – о-очень медленно начинает говорить он, продолжая любоваться моими трудами. – Пока Я… как самый настоящий лох убирался, – ага, всё-таки дошло! – Ты за это время стёрла… всего лишь ДВЕ ТОЧКИ над буквой «Ё»?! Наверное, это всё-таки риторический вопрос, поэтому решаю оставить его без ответа. Так, Дашка, главное– не заржать. Кусаю нижнюю губу и молчу как истинный партизан. Перекрещивая руки на груди, терпеливо жду, когда он посмотрит на меня. И как только это происходит, очень глубокомысленно произношу: – Если тебя это утешит, то я в восхищении. Никогда не думала, что увижу своими собственными глазами, как быстро козёл превращается в обезьяну, а потом и в человека. Ну, Яру необязательно знать, что слово «козёл» было по сути-то не в его адрес. Пусть продолжает думать, что это ему предназначалось. – Всё-таки Энгельс был прав, согласен? – глубокомысленно произношу я, как только вижу в глазах мужчины все виды моей казни, которые он, похоже, собирается применить.