Эпилог

Иногда я с трудом верю в то, что мой курортный роман перерос во что-то большее. После нашего примирения в кафе мы две недели провели вместе. Большую часть времени, конечно, наслаждались обществом друг друга в спальне его пентхауса. Но окрестности мне тоже удалось увидеть – Яр устроил мне парочку персональных экскурсий по своему городу. С Агриппиной я практически не виделась. Судя по довольной моське Груни, когда нам удавалось пересечься пару раз за ужином, её «хомячок» тоже показывал все прелести своей спальни. Само собой, когда отпуск подошёл к концу и нам с Груней пришлось улетать, были опасения, что на этом моя сказка закончится. Чего мне только стоило делать вид, что я спокойна, знает только сестра и… как оказалось, Ярослав. По дороге в аэропорт, в машине, где мы с ним ехали на заднем сиденье, он притягивает моё напряжённое тело к себе и обнимает, целуя в макушку. – Перестань накручивать себя, – Яр успокаивающе улыбается. – Между нами всё только начинается. И я приеду к тебе через три недели. В эти две недели мы, конечно, обсуждали с ним, а что же будет дальше. Как нам выстраивать свои отношения, если мы проживаем в разных городах? Он предложил мне переехать к нему примерно за три дня до отъезда. Помню, в тот момент я настолько сильно растерялась, что пару минут вообще была не в состоянии ничего ответить. – Даш, ты пойми, я не могу переехать к тебе. Сама понимаешь, у меня весь бизнес здесь. И вести его из другого города, ну… боюсь, уже через год на нём можно будет поставить крест, – Яр серьёзно смотрит мне в глаза. – Я понимаю, что у тебя там тоже налаженная жизнь, работа и друзья, но согласись, тебе будет проще переехать ко мне сюда. – Я не смогу… вот так быстро всё бросить и… – начинаю мямлить, хотя в глубине души просто пищу от восторга. – Да это понятно, – говорит он, как только я растерянно замолкаю. – Буду мотаться к тебе, пока ты не решишь все свои вопросы, связанные с увольнением и переездом ко мне. Самое главное, чтобы ты была не против вообще переехать ко мне, – и столько в его глазах было надежды и ожидания моего согласия, что мне с трудом удаётся не разреветься. – Я согласна, – на выдохе произношу тихо я, после чего меня тут же валят на кровать и доказывают всевозможными… хм-м… частями тела и позами, что я не пожалею о своем решении. По приезде домой, правда, сомнения в его чувствах вспыхнули с новой силой. И даже наши каждодневные вечерние разговоры не особо помогали. Хоть он пообещал приехать, всё время казалось, что он передумает. Ну и мыслишки про соперниц, которых, как вы понимаете, на курорте было пруд пруди, нет-нет, да промелькивали. Но Ярослав прилетел даже раньше, чем планировал. Уже через неделю, стоило мне зайти после работы домой, меня прямо-таки снёс с ног соболиный ураган. – Ты… Как… Ты же?.. – невнятно лепечу я, полностью дезориентированная его появлением в моей квартире. – Соскучился! – рычит мой пушной зверюга, стремительно утаскивая меня в спальню. – Какая нахрен работа, когда единственное, о чём я могу думать, это ты! Это уже потом (ага, спустя пару часов) мужчина пояснил, как он оказался у меня. Яр решил слетать ко мне, не дожидаясь ещё двух недель. Договорился с Груней, что та даст ему ключи от моей квартиры, и взял с неё слово, что она не проболтается о его приезде. Сюрприз получился на ура. Вот только жаль, что он оказался таким коротким – уже на следующее утро Ярослав улетел назад. После этого он прилетал ко мне через каждые пять дней. И все сомнения стали пропадать. Я уже со спокойной душой написала заявление на увольнение, собрала самое важное и необходимое из вещей и переехала к нему окончательно. Месяц, который я давала самой себе на адаптацию и знакомство с городом моего мужчины, пролетел как один день. Буквально на днях я решила, что хватит уже сидеть на шее Ярослава (хотя он был только за). Пора искать себе работу. А сегодня утром все мои планы полетели к чертям. Вернее, я поняла, что их придётся корректировать. Обсудить их с Яром планировала как раз сегодня вечером в ресторане, куда меня довёз Виталий – мой старый знакомый охранник, одни из тех, кто приплывал тогда за нами на остров. Когда Ярослава не было в городе, как, например, сегодня, именно Виталя выполнял роль водителя для меня – я всё ещё слишком плохо ориентировалась в городе. Я захожу в ресторан, называю своё имя, и меня тут же провожают к столику, за которым уже сидит Ярослав. Пытаюсь не зубоскалить, но мышцы лица подводят – уголки губ упрямо ползут вверх, демонстрируя мою счастливую улыбку. С самого раннего утра я улыбаюсь как идиотка. И, судя по отражению в зеркале, в которое я мимоходом бросила взгляд перед тем, как ехать сюда, выгляжу, мягко говоря, немного безумно – алые пятна на щеках и лихорадочный блеск глаз. И если дома я себя не сдерживала, то теперь, когда вышла в свет, приходилось контролировать себя хотя бы в плане улыбки. Пока иду за официантом, любуюсь своим мужчиной. Яр разговаривает по телефону, неторопливо перекатывая вилку между пальцами рук. Как только он видит меня, его глаза вспыхивают. И по мере моего приближения пожар в его взоре разгорается только сильнее. Меня сразу же обдаёт волной жара и удовольствия. Приятно, чёрт возьми, знать, что именно ты вызываешь в этом мужчине такие бурные эмоции. А главное, есть стопроцентная уверенность, что на других он так не смотрит. Только я удостаиваюсь вот таких вот взглядов. – Привет, – Яр встаёт и обнимает меня, целуя в губы долгим нежным поцелуем. Помогает усесться за стол, после чего садится на свое место напротив меня. – Я уже сделал заказ. Так, ты кофе, что ли, пила? – на меня смотрят с подозрением и недовольством. Само собой, он уже знает про мою фишку с кофе. Я рассказала о том, как он на меня действует сразу, как переехала к нему. Яр даже не поверил сначала. Пришлось доказывать и показывать. Три разбитые вазы, которые я снесла, когда, шатаясь, передвигалась по дому в тот вечер, и танец на столе (ну захотелось мне под градусом станцевать своему мужчине стриптиз, который с его слов больше напоминал эпилептический припадок), достаточно быстро убедили его в том, что я не вру. С тех пор мне строго-настрого Яром было запрещено пить этот напиток. – Ну… нет, – отвечаю на его вопрос. Улыбаюсь загадочно. – Мне нельзя его теперь пить. Как по мне, то намёк более чем прозрачен. – Тебе его вообще нельзя пить, – ухмыляется Ярослав. – Я тебя, конечно, безумно люблю, но моя нервная система и особенно глаза второго такого стриптиза просто не переживут. Так. Намёк не понят. – Ты не понял, дорогой, – делаю попытку номер два. – Мне просто сейчас его нельзя пить. А через девять месяцев, – выделяю тоном особенно число. – Ну, может, ещё через несколько месяцев после этого уже можно будет. – Даш, а давай ты не девять месяцев, а хотя бы девять лет не будешь пить кофе, – умоляюще канючит он, опять не соображая, что к чему. Да блин! – Милый, боюсь, что при всём моём и особенно твоём желании я буду не в состоянии носить нашего ребёнка в животе девять лет, – сказала, а теперь жду реакции. Яр сводит брови, пару секунд недоуменно смотря на меня. А потом в синих глазах появляются понимание и осознание. Шок, сменяющийся неверием, а потом такой вспышкой радости, что хочется зажмуриться. Что я всё-таки и делаю. И это не только от вида его реакции, но и от всепоглощающего чувства счастья, которое тёплой волной распространяется по всему моему телу. И я точно знаю, что наш с Ярославом ребёнок, который сейчас находится во мне и про которого я узнала сегодня утром, сделав тест, тоже чувствует эту волну.