Бонус

Я невольно ускоряю шаг, пока иду по дорожке, ведущей к входной двери виллы, расположенной на берегу моря, которую купил, как только Дарья переехала ко мне сюда из своего родного города. Впрочем, в том, что я убыстряюсь, ничего удивительного: с появлением в моей жизни этой чертовки возвращаться с работы домой я стал в каком-то ускоренном темпе. И особенно это стало проявляться теперь, когда у нас родилась дочка. Катя. Катюша. Котёнок мой ненаглядный, который так похож на свою мать. В груди начинает всё вибрировать от предвкушения, что уже через пару минут я увижу своих девочек. Губы сами по себе расплываются в счастливой и радостной улыбке. Захожу в дом, бросаю портфель с рабочими документами на пуфик, стоящий в холле, и, разувшись, сразу же направляюсь по коридору в сторону спальни. Недовольное то ли сопение, то ли ворчание я услышал, когда до открытой двери нашей с Дашей спальни оставалось буквально пару шагов. Этому протестующему кряхтению вторил тихий ласковый голосок моей дорогой и любимой жены. Закатываю глаза к потолку, прекрасно понимая, что увижу, как только туда войду. Ну, по крайней мере, процентов на девяносто я был уверен в том, какая картина предстанет перед моими глазами. Тихо захожу и… Всё так, как я и думал. Даша сидит на постели, держа на руках нашего ангелочка, которому через неделю будет два месяца. Катюшка ворочается, недовольно кряхтя, пока её мать пытается засунуть палец ей в рот. – Мама всего лишь посмотрит, Катюш, – уговаривает Даша нашу дочурку, которая, само собой, не понимает, за каким хреном мать пытается разжать ей челюсть. – Давай, дорогая, скажи: «А». Мама быстро проверит, и мы пойдем гулять. Встретим папочку с работы. Он уже скоро должен приехать домой, – продолжает бубнить себе под нос жена. Она издаёт радостный и тихий, чтобы не испугать дочь, вскрик, когда у неё получается добиться своего. Решаю, что пора вмешаться и спасти нашу дочурку. – Милая, перестань уже наконец-то засовывать пальцы в рот моей дочери, – с иронией произношу я, начиная идти в сторону своих двух самых любимых женщин. Даша от неожиданности ойкает и поворачивает в мою сторону голову. – Господи! Напугал меня почти до смерти, – выдыхает жена, всё-таки вынимая палец из детского ротика. – Привет, дорогой. – Привет, – усаживаюсь рядом, целую её в губы, после чего решительно забираю Катюшку у жены. – Привет, моя радость, – начинаю ворковать с дочкой, которая беззубо улыбается, глядя на меня. – Мамка опять над тобой тут издевается, да? Но ничего, папа тебя спасёт. – И ничего я не издеваюсь, – ворчит Даша, тыча своим кулачком меня в бок. – Да ладно?! – перевожу на неё взгляд, хитро улыбаясь. – Твои каждодневные проверки, не появилась ли уздечка у дочери, можно назвать как-то по-другому? Теперь-то я в курсе, какие ещё уздечки бывают у людей, помимо той, что у мужиков в штанах. А ещё знаю, что её нужно подрезать у ребёнка, если в этом есть необходимость. Вот только никакой необходимости не было. Пятеро врачей, которым мы показывали Катюшку, это подтвердили. Но у Даши был какой-то бзик по этому поводу. Всё ей казалось, что эта самая уздечка вот-вот появится, и она просто боялась упустить этот момент. Вот и лезла в рот дочери каждый божий день, дабы не проворонить сие событие. Я закрывал на это глаза, так как это был, пожалуй, единственный закидон жены за всё время беременности, да и после родов. – Даш, нам три педиатра и два хирурга сказали, что всё у Катюши в этом плане нормально и что она уже не появится. Сложностей за эти два месяца с захватом твоего соска у неё не было, – сглатываю, прежде чем продолжить, так как на этих словах картинка своего рта, обхватывающего сосок жены, молниеносно встаёт перед глазами. – Она не отказывалась от груди ни разу за всё это время. И нарушения процесса сосания тоже нет. От слова совсем. Ага, теперь я даже такие подробности знаю. – Я просто не хочу, чтобы моя дочь картавила в будущем, – ворчит Дашка, поглаживая дочку по белокурой головке. – Ну, ты всегда говоришь, что моё картави… картавле… короче, то, что я картавлю – это очень мило, – с сарказмом напоминаю её же слова. То, что эту особенность моего рта слышит только она, Дашу вообще не смущает. – Так что ничего страшного, если хотя бы в этом она будет на меня похожа. Мы же меньше любить её за это не будем. Жена испепеляет меня гневным взглядом, приоткрыв от возмущения рот. Крыть ей тут нечем. – Успокойся уже и перестань третировать нашу дочь, – наклонившись к Даше, чмокаю её в губы. – А если увижу ещё раз, что ты лезешь ей в рот, то, клянусь, с огромным удовольствием отшлёпаю тебя по твоей очаровательной попке. На мою угрозу мне отвечают небрежным фырканьем. Но вижу, что она действительно расслабляется и согласно кивает, вроде как соглашаясь со мной. – Давай, моя золотая рыбка, – соблазнительно шепчу, игриво поигрывая бровями. – Выполни моё желание – забудь об этой проблеме навсегда. Ну, или до того момента, как Катюша начнёт говорить. – Эй! Вообще-то это я тебя на крючок поймала, так что это ты моя золотая рыбка, исполняющая желание, – хихикает она. Это наша семейная шутка, кто кого поймал на крючок почти год назад – она меня или я её. Впрочем, я совершенно не против выполнять все желания жены, о чём она прекрасно знает. Хотя, если подумать, то мы с Дашкой оба оказались отменными «рыбаками». 8 лет спустя – Боже, какой кайф… – протяжно стону я с закрытыми глазами. Груня лишь угукает, полностью соглашаясь со мной. Ей, похоже, даже лень что-то говорить. Мы с сестрой сегодня устроили себе выходной. И не просто выходной, а по полной программе: забурились в спа-салон, расположенный в отеле мужа. Своих младших детей, моего четырехлетнего Гордея и Грунину трехлетнюю дочь, забрали к себе наши родители на целый день. А вот наши старшенькие дочки, Катюша и моя племянница Лиза, были сданы на попечение своих папаш, которые были здесь же, в отеле, и которые должны были развлекать их и следить за ними, пока мы с сестрой тут расслабляемся. Мы с Груней редко себе позволяли подобного рода развлечение. У каждой муж, двое детей, школа, садик, работа, поэтому времени, чтобы уделить внимание себе любимой, оставалось совсем немного. Но примерно раз в год мы устраивали себе вот такой «девичник». – Мам! – возмущённый крик девчонок звучит как гром среди ясного неба. Мы с сестрой подрываемся и лицезреем на пороге своих дочек. Позади них маячат двое парней из службы безопасности отеля, переминаясь с ноги на ногу и в смущении смотря на нас. Мы переглядываемся с сестрой. И каждая видит в глазах другой жирный такой крест на нашем отдыхе и расслабоне. Лиза бросается к Груне, а Катюшка ко мне. Начинают обе громко тараторить, вводя нас, так сказать, в курс дела. От услышанного звереем с сестрой одновременно. Ну всё! Встряли наши муженьки! Оба два! Вместо того, чтобы самим развлекать девчонок, эти два… два… даже не знаю, как их назвать! «Посадили» дочек под бдительное око, а теперь внимание, ЧЕТВЕРЫХ охранников, которые следуют за ними в шаговой доступности. Понимаете, как это выглядит? Две девочки и четыре бугая, которые одним своим видом отпугивают от дочек не только детей, с которыми они попытались поиграть в игровой комнате, но и взрослых, уводящих своих детей подальше от этой странной компании. Само собой, Катя и Лиза не желали играть только вдвоём. Вот и направились на наши поиски, сдавая с потрохами своих «лучших отцов года» и требуя от меня и Груни снятия охраны и нормального времяпрепровождения. Озверевшие, мы с Груней вылетаем из спа-салона. В чём были, в том и вылетели: в халате на голое тело и толстым слоем маски на лице. При виде двух фурий с зелёными лицами шарахались все посетители и работники отеля, каких мы встречали на пути в кабинет моего дорогого муженька, где они с Николаем «работу работали», как оказалось. Груня с ноги открывает дверь, опережая меня буквально на секунду. Ох, я бы тоже с огромным удовольствием это сделала, чтобы хотя бы немного выплеснуть свою злость. При виде Яра, сидящего за своим рабочим столом, и Коли, замершего за его спиной и что-то показывающего на ноуте мужу, открываю рот, чтобы с порога начать полномасштабный скандал. Но и тут меня опережает Груня, оря не только на весь кабинет, но и, кажется, на весь отель: – Николя! Нет, это вообще нормально?! Ты же обещал, что сегодня будет только я, СПА и мои спокойные нервы. – Я тебя вечером успокою, – но Груня не ведётся на провокации и красивые глаза мужа. – Я тебя сейчас сама успокою! – рычит сестрица и кидается в бой. – Чума, угомонись! Я и так тебя, зелёную, боюсь! – пытаясь отмахнуться от Агриппины, Николай скачет как зайка по кабинету моего мужа. – Ах ты, хомячина! Я не зелёная! Я с маской! А вот тебе я сейчас точно цвет лица подправлю! – Ты меня ещё снова пристрели, – рекомендует этот бессмертный. – Обязательно! Сразу как сына себе рожу, так и пристрелю! Как ненужную зверушку в доме! – и снова бросается на мужа. – Ведь попросила просто посидеть с дочкой. Что сложного? Решаю, что и мне пора подключиться. – Да, дорогой, что сложного? – язвлю я, сужая глаза и вышагивая в сторону своего благоверного. Яр, в отличие от Николая, бегающего от Груни по кабинету, спокойно и расслабленно сидит в своём дорогущем кресле. По мере моего приближения он не спеша откатывается на кресле назад и разворачивается в мою сторону. И всё это он делает молча и с невозмутимым лицом. – Ты в курсе, что от твоей дочери и племянницы… – набрав побольше воздуха в грудь, начинаю говорить я и резко замолкаю, когда меня дёргают за рукав халата. Я лечу на колени мужа, охая от неожиданности и ошарашенно хлопая глазами. Яр быстро кладёт мне на затылок свою пятерню, притягивает к себе мою голову и крепко целует в губы, не давая мне ни единого шанса произнести что-то ещё. Ну… кроме, пожалуй, тихого стона. М-м-м… Вот же зараза! Прекрасно знает, как меня достаточно быстро успокоить. Вот вроде бы столько лет прошло с нашей первой встречи в разгромленном мной бунгало, но я всё также таю, когда он ко мне прикасается. Мои губы оказываются на свободе, кажется, спустя целую вечность. В ушах звон, перед глазами туман, а внизу живота пожар, который удаётся погасить только вот этому мужчине, пользующемуся моей слабостью перед его поцелуями и прикосновениями. Криков сестры и зятя я больше не слышу. Или Коля тоже сестре рот заткнул, ну или они играют в свои догонялки уже по просторам отеля, оставив нас с мужем одних в кабинете. – Теперь я буду называть тебя не золотой рыбкой, а зелёной, – соблазнительно шепчет мне Яр, лукаво усмехаясь. И только увидев его щёки и губы, вымазанные чём-то зелёным, я вспоминаю о своей маске, которую мне нанесли как раз перед тем, как мы сюда с сестрой рванули. – Ой, да называй как хочешь, – вроде как недовольно бурчу я, хотя уже вся злость на этого гада прошла. – Главное– любить не переставай. Яр как-то разом теряет всю весёлость, становясь невероятно серьёзным. – Никогда, рыбка моя! – твёрдо произносит он. Это звучит практически как клятва, которая вызывает у меня слёзы на глазах и странное сдавливание в груди в районе сердца. – И я требую в этом вопросе полной взаимности, – довольно жёстко произносит он, пристально смотря мне в глаза. – Договорились, – хрипло говорю я распухшими от поцелуев и пересохшими вмиг губами. После чего наклоняюсь и страстно целую его в губы.