19. Она

— Алиса, очнись! Алиса! — какой-то посторонний голос.

Здесь его раньше не было. И куда подевалась настырная врачиха?

— Алиса!

Плечо больно, меня кто-то трясет. Делаю усилие и… открываю глаза.

— Ты… — шепчу так тихо, что даже не слышу сама.

— Тише-тише, — говорит Руслан. — Все хорошо…

Его объятия дают уверенность, что кошмар позади. Утыкаюсь лбом в мужское плечо и выдыхаю. Сколько раз я должна вернуться в тот день и пережить случившееся?

— Поймал все-таки…

— Поймал. И больше не отпущу, Белоснежка.

Руслан успокаивает, поглаживает по волосам, и я постепенно пригреваюсь. Но я боюсь засыпать. Слишком боюсь. Поэтому неохотно, но все же пытаюсь вывернуться.

— Куда ты? — спрашивает, удерживая меня.

— В душ.

Мужчина покорно отпускает и провожает меня до ванной. Вот только он не собирается ждать меня у двери. Проходит вместе со мной и настраивает воду. Помогает раздеться — потому что после пережитого руки плохо слушаются. Я не спорю. Каждый год я вижу одно и то же. Стоит календарю подойти к этой дате, и все — меня переключает.

Краснов не задает вопросов, не уточняет. Просто делает, что надо. И я ему бесконечно благодарна. Переживать это одной — слишком страшно и больно, и по собственному желанию я бы никогда его не подпустила. Но он уже здесь. Как и почему — узнаю позже. Сейчас — он мой якорь. И я собираюсь держаться как можно крепче.

Его взгляд останавливается на кулоне на моей шее, и я машинально тянусь к нему рукой. Здесь и сейчас я очень хочу забыть о своем прошлом, стереть навсегда. Поэтому пытаюсь снять напоминание, с которым не расставалась все эти годы. Получается не очень — замок никак не поддается, и Руслан помогает мне. Снимает цепочку и кладет на полку над раковиной.

— Залезай, — говорит, помогая перешагнуть бортик ванной.

Он снимает лишь кофту — явно не собирается ко мне присоединяться. Хотя размеры ванны позволяют — спокойно можно поместиться вдвоем.

Рус берет мочалку, намыливает и начинает планомерно меня мыть. Затем переходит к волосам — выбирает из кучи баночек какой-то шампунь и начинает осторожно намыливать. Я не люблю, когда мои волосы трогают. Мало кому позволяю к ним прикасаться, но сейчас от его действий расслабляюсь. Прикрываю глаза и опираюсь спиной на бортик. Не сразу понимаю, что его руки перемещаются мне на плечи и начинают нежно массировать.

— Ммм… — выдыхаю я. — Спасибо…

— Обращайся…

В его движениях нет какого-то подтекста — только нежность и забота. Как раз то, что нужно. Вода остывает, и Руслан помогает вылезти, тщательно вытирает меня, а я позволяю ему это. Обо мне так давно не заботились, что я стараюсь запомнить каждое мгновение, впитать в себя, чтобы долгими одинокими вечерами восстанавливать в памяти и представлять, что это есть в моей повседневной жизни. Краснов помогает надеть махровый халат и даже поясок завязывает. А я все смотрю на цепочку, которая лежит на полке. С одной стороны, мне непривычно — ведь почти не снимала ее все это время. А с другой — появляется желание убрать напоминания о том, что случилось. Пусть и такую мелочь — кулон.

— Он важен для тебя? — спрашивает Руслан, заметив мой взгляд.

Я молчу — сейчас мне предстоит решить, стоит ли открываться мужчине.

— Мне его подарил близкий человек, — все же отвечаю спустя пару минут. Краснов и кивает, но развивать тему не спешит.

— Голодная? — интересуется он.

— Не особенно.

Неодобрительно фыркает и берет за руку, чтобы отвести в кухню. Там я сажусь за стол, а он принимается готовить завтрак. Через двадцать минут мы оба уплетаем пышный омлет и пару тостов.

— Расскажешь? — спрашивает Рус, когда с едой покончено, а посуда вымыта и убрана.

Передо мной выбор — либо молча нести свой крест дальше, либо попытаться хоть немного облегчить свою совесть.

— Уверен, что хочешь влезать? — спрашиваю тихо. — Это не самая интересная история.

Он ничего не говорит — только пересаживается поближе и берет мои руки в свои. Смотрит мне в глаза и ждет. Даёт мне выбор… Почему-то я уверена — откажи я ему, и он примет это, согласится и не станет настаивать. И это подкупает. А еще мне до жути страшно остаться одной. Страшно, что он послушается, если прогоню, и уйдет. Поэтому я начинаю говорить — как познакомилась с Германом в университете, как влюбилась до бабочек в животе, как наш роман закрутился с сумасшедшей скоростью. О том, как мы долго скрывали наши отношения, зная, что отец не разрешал мне засматриваться на парней. Я все говорю, говорю и говорю… В горле пересыхает, голос срывается, и Руслан наливает мне воды. Быстро пью, а у самой аж зубы стучат — так трясет. Никогда я еще никому не рассказывала о своем прошлом. И я понятия не имею, как он отреагирует на мой рассказ.

— Он разлучил вас? — спрашивает мужчина.

Прикрываю глаза, собираясь с силами.

— Он убил Германа, — шепчу я. — На моих глазах. Когда мы хотели сбежать.

Рус молча прижимает меня к себе и едва ощутимо касается губами виска. И мне действительно легче от того, что я выговорилась. Суметь бы сказать остальное… Но у меня нет моральных сил. Я истощена и вымотана. Мне хочется доверить ему и мою вторую боль — чтобы он забрал ее, чтобы выпил за меня. Чтобы сказал, что я не виновата!

— Прости, — тихо произносит он. — Прости, что спросил.

— Ничего. Я рада, что… рассказала.

— Кулон — это подарок Германа?

— Да. Я не снимала его с того дня.

— Почему сейчас не надела?

Боюсь ответить честно — вдруг моя откровенность его спугнет? Вдруг он расценит это как-то не так? Ведь я впервые кому-то доверилась, впервые решила двигаться дальше…

— Пришло время, — коротко бормочу, пряча взгляд.

— Ты видишь в кошмарах тот день? — Молча киваю. Пусть пока думает так. Ведь если он узнает остальное… Пока его голос наполнен сочувствием, но если он узнает о ребенке… Ненавижу жалость. Слишком долго я жила одна, чтобы позволить себя жалеть. — Я могу тебе чем-то помочь?

Он поднимает мое лицо и смотрит прямо в глаза. Его взгляд полон нежности. Мне хочется утонуть в ней, спрятаться от всего, укрывшись этим чувством.

— Просто побудь рядом еще немного, — прошу я, стараясь не выдать насколько это важно для меня.

Мужчина внимательно смотрит на меня — его лицо становится очень серьезным, и я начинаю нервничать — это неспроста.

— Я никуда тебя больше не отпущу, Белоснежка. Я поймал тебя. Как ты и просила.

Удивленно охаю — получается, он все же услышал мои слова? А он в ответ вдруг улыбается, и от его улыбки становится тепло и уютно. И кажется, что это очень правильно — вот так сидеть вместе, обнявшись.

— Ты поняла? — Медленно киваю, осознавая, на что подписываюсь. Получается, мы в отношениях с ним? — И не сбегай больше. Я не обижу. Наоборот. — Еще один кивок. Мне правда очень хочется остановиться. Но имею ли я право вешать и на его спину мишень? Стоит ему узнать, от кого я бегу… — Ты опять думаешь о чем-то плохом, — недовольно ворчит он, разлаживая мой лоб. Вопросительно вскидываю брови. — Твое выражение лица изменилось, — поясняет он. Пытаюсь отвернуться, но он не дает. — Давай договоримся — выкладывай все начистоту. Я не сбегу, что бы у тебя ни случилось.

— Почему?

— Почему что?

— Почему не сбежишь? Зачем ты здесь, Руслан? Для чего? — задаю один вопрос за другим. Мне и страшно и жизненно важно узнать ответы.

Он тяжело вздыхает и усмехается.

— Если бы я сам знал… — протягивает он. — Не стану делать громких заявлений — знакомы мы с тобой не так давно, но ты стала для меня очень важна. Настолько, что я готов ловить тебя снова и снова. Чтобы помочь, чтобы быть рядом.

Я едва не задыхаюсь от его слов. Конечно, я не ждала слов любви. Тем более что за эти годы моя вера в людей основательно подорвалась. Но то, что сказал Руслан… Это дает мне надежду. Вот только могу ли я? Имею ли право тащить его в свою кочевую жизнь?

— И ты снова хмуришься, — говорит он.

В этот раз я все же отвожу взгляд, вырвавшись из его рук.

— Это не очень хорошая идея, — говорю я.

— Что именно?

— Связываться со мной.

— Из-за того, что ты скрываешься? — Молча киваю. — Мне плевать. На твоего отца можно найти управу. Ты не должна скрываться из-за него всю жизнь

— Ты не понимаешь! У него слишком много власти!

— На каждого у власти найдется кто-нибудь побогаче и повластнее, — весомо парирует он.

Мне очень хочется верить ему, но я до сих пор помню, как легко отец разрушил мою жизнь одним щелчком. И если Руслан пострадает из-за меня… Я этого не переживу.

— Ты слишком самоуверен!

Краснов все же возвращает меня обратно к себе и оставляет поцелуй на губах. Невинный. Всего лишь прикосновение.

— Я тебя не оставлю. Точка.

Прикрываю глаза и просто кайфую. От таких простых слов. От осознания, что рядом есть кто-то надежный. Пусть он думает, что я согласна. Пусть решит, что все под контролем. У меня есть несколько дней, прежде чем я снова побегу дальше. В конце концов, мне тоже нужна передышка. А Руслан… надеюсь, когда-нибудь он простит мою вольность. Но я слишком устала быть одна, чтобы не воспользоваться этими обстоятельствами.