33. Она

Едва появляется отец, как я понимаю, что наш план идет лесом. Стоило догадаться об этом раньше. Но чем дальше заходит разговор, тем больше начинаю бояться. Призраки прошлого не заставляют себя ждать, и когда отец говорит прямым текстом, что повторит свой урок, у меня опускаются руки.

Он прав. В этот раз мне есть что терять. И больше я не посмею ослушаться. Не смогу просто — перед глазами тут же возникает образ Германа, сползающего вниз после выстрела. И меня начинает трясти. Руслан, конечно, пытается меня остановить, но… Я не могу рисковать им. Знаю, что ублюдок-отец не тронет меня, но его… Раз плюнуть. И я не допущу этого. Не в этот раз. Больше нет.

Вырываюсь и иду к начальнику безопасности. Не понимаю, почему все вышло из-под контроля, поэтому послушно сажусь в машину. Но дверь почему-то остается открытой, и я могу слышать остальную часть разговора, видеть, что происходит. И когда слышу о роли дяди Вити, в груди начинает противно ныть. Значит, я не сбегала — мне позволили сбежать. Осознание ситуации бьет по нервам. Хочется разрыдаться в голос. И в то же время я понимаю — теперь я буду послушной. Потому что у меня снова есть слабое место. А я знаю, что делает отец с такими местами. И пока нет ни одной идеи, как выпутаться. Дядя Витя что-то мне говорит, но я лишь демонстративно отворачиваюсь.

Предатель.

Хотя… Может, как раз наоборот? Оказался преданным слугой своего истинного хозяина? Просто я — глупая девчонка — поверила ему шесть лет назад, и верила все это время, подставив тем самым Руслана. А ведь Ярослав предупреждал… Мысль о том, что стоило его послушать, больно царапает внутри. Дура! Наивная дура!

Наконец, папаша садится в машину, и мы уезжаем. До последнего смотрю на Краснова — как тот пытается броситься за мной, как его держат трое амбалов.

“Я люблю тебя”, — шепчу беззвучно и закрываю глаза. Я не собираюсь реветь. Не доставлю ублюдку такой радости.

По дороге отец ведет себя, будто ничего не случилось — звонит кому-то по телефону, обсуждает какие-то договора. Ничего, что касалось бы нашей ситуации. Словно меня и нет в машине. Дядя Витя бросает на меня короткие взгляды, но я демонстративно не замечаю этого. Я очень виновата перед Русланом, что втянула во все это. И убедила, что Виктор — свой человек.

Наконец, мы приезжаем на место. Воспоминания накатывают волнами — дом, в котором я провела немало лет, в котором росла, взрослела и получала первые жизненные уроки. Виктор открывает мне дверь и жестом приказывает выйти. Я молча слушаюсь. Выбора все равно нет. Мы втроем идем к дому. Внутри почти ничего не изменилось. А может я просто уже не помню. Стоит нам пройти по коридору, как навстречу выходит светловолосая девушка.

— Добрый вечер, отец, — быстро говорит она и лишь потом сталкивается со мной взглядом. А вот и моя замена.

— В свою комнату, Лола, — чеканит папаша, и девчонка быстро ретируется. Судя по ее перепуганному взгляду, держит он ее в ежовых рукавицах. Хотя чему удивляться? Она — такой же товар, как и я.

— Отведи ее в комнату для гостей и запри, — приказывает он Виктору.

Тот кивает и цепляет меня за плечо, направляя к лестнице. Вот зачем? Я же не умалишенная. Мы идем молча. Доходим до нужной комнаты, Виктор открывает дверь и подталкивает меня в спину. Покорно прохожу внутрь и оглядываюсь.

— Если ты голодна, скажи. Тебе принесут ужин.

Но я лишь отворачиваюсь от него. Не могу видеть его лицо. Да, я сама глупая — поверила в то, что папаша не смог удержать меня. Но дядя Витя… Он не просто приглядывал за мной. Он притворялся все это время — что переживает, что ему не наплевать, что он — мой друг… И от этого во рту собирается горечь. Не хочу его видеть, не хочу слышать.

— Думаешь, это разумное решение — играть в молчанку? — спокойно спрашивает он.

О, мне бы много чего хотелось сказать. И вряд ли среди этих слов было бы хоть что-то приличное.

— Ты предал меня, — хрипло говорю я. — Для меня — это разумное решение.

— Серьезно? — усмехается мужчина. — Я выполнял свою работу!

— Твоя работа — руководить службой безопасности, — огрызаюсь я, — а не притворяться моим другом.

Дядя Витя негромко смеется.

— Наивная кроха, — мягко произносит он так, как говорил со мной в детстве — когда мне не хватало внимания родителей, а рядом чаще всего оказывался именно этот суровый мужчина. — Моей работой всегда была ты.

— Что? — изумленно спрашиваю я, всё же обернувшись к нему.

— А ты как думала? Отслеживать твои перемещения и контролировать, чтобы ты не вляпалась в очередное приключение, отнимает много времени, знаешь ли.

В его голосе нет претензий или обиды. Лишь сухая констатация факта. И от этого лишь… неприятнее.

— Уходи, — твёрдо говорю я.

— Еще зайду, — говорит напоследок Виктор, а затем уходит и запирает дверь на ключ.

Со злости пинаю стул. Глупо и нерационально. Но мне плевать.

В итоге забираюсь на постель и сворачиваюсь, накрывшись покрывалом. Как давно я была в этом доме? Сколько ночей провела где-то на обочине жизни, будучи, как мне казалось, свободной? Если перемножить шесть лет на триста шестьдесят пять… Да к черту! Какая разница! Достаточно просто знать, что много.

Теперь нужно подумать, как дальше быть…