32. Он

Я, конечно, не такого ждал от визита к отцу. Догадывался, что с участками все непросто, но чтобы настолько… Факты о Летове и вовсе выбили из колеи. Пару раз я спрашивал его, почему он резко снизил объемы бизнеса, но каждый раз друг отвечал весьма неохотно и старался сменить тему. А я больше не настаивал, решив, что самолюбие парня по-настоящему задето. Теперь много предстает в ином свете. И в том числе интерес Игнатова. Если он старается для тех самых людей… Участки все равно рано или поздно придется отдать — иначе не получится. Но так можно выиграть свободу для Снежи.

Ее реакция на слова отца поражает — в душе тут же возникает желание закрыть от всех, защитить, спрятать. Вообще я практически не сомневался, что отец хорошо ее примет. После того, как Варя умерла, родители по понятным причинам ждут внуков.

— Ну как ты? — спрашиваю у Белоснежки, когда покидает офис отца.

— Нормально, — отвечает она.

— Вот видишь, а ты боялась — усмехаюсь, открывая ей дверь автомобиля. Она только выдыхает. — У нас есть время поесть, а затем поедем на встречу, — предлагаю я.

Снежана соглашается, и мы едем в одно местечко, которое я уже давно приметил, но никак не мог зайти. Простое, непритязательное с виду кафе в центре. Марат как-то обмолвился, что хозяин подумывает его продавать. Так что решаю совместить приятное с полезным.

В заведении оказывается приятная атмосфера. Мы выбираем столик в углу, стоящий таким образом, что можно видеть зал, а нас почти не видно. Делаем заказ, и остаемся одни.

— Ты напряжена, — говорю девушке. Та вздрагивает и опускает взгляд. Вижу, что нервничает, но из-за чего в этот раз? — Подожди немного, скоро все закончится.

— Я не из-за этого, — говорит Белоснежка. — Точнее, не только из-за этого.

— Тогда в чем дело? Только не говори, что мой отец тебя напугал!

— Нет-нет, что ты, — тараторит она. — Совсем наоборот! Просто…

Она закидывает голову, явно сдерживая подступающие слезы. Пересаживаюсь к ней и обнимаю.

— Эй, ты чего? Не думал, что ты такая впечатлительная…

— Нет, просто… — она замолкает на полуслове. — Просто это много значит для меня, понимаешь? Семья — это…

Она снова замолкает, а я лишь крепче обнимаю.

— Теперь ты не одна. И у тебя есть настоящая семья. Поверь, мои родители примут тебя как родную! — уверенно говорю я, пытаясь погасить малейшие переживания по этому поводу.

Девушка благодарно обнимает меня в ответ, и у меня даже немного отлегает. Так мы и сидим, пока нам не приносят еду. Готовят тут, кстати, очень неплохо. Марат оказался прав — есть о чем подумать.

***

Дорога до офиса Игнатова проходит в полном молчании. Мы оба нервничаем — это чувствуется. Несмотря на то, что у меня в руках козырь, мне все равно неспокойно. Вообще от человека, готового избавиться от собственного внука, можно ждать чего угодно. Заезжаем на подземную парковку — охрана нас пропускает без вопросов. Глушу мотор и поворачиваюсь к Снеже. Та сидит, вцепившись в сумку, напряженно глядя перед собой — все выдает ее нервозность.

— Снеж, все будет хорошо, — говорю ей, наклоняясь, чтобы поцеловать. — Мы вместе.

Она несмело отвечает мне, а затем притягивает к себе, и поцелуй становится наполненным каким-то отчаянием.

— Я боюсь, — шепчет она, отрываясь. — Боюсь, что все повторится.

— Не повторится, — заверяю я. — В этот раз все будет иначе. Верь мне.

Она кивает, и мы, наконец, выходим из машины. До лифта идти метров пятьдесят — он находится в другом конце парковки. Беру ее за руку и уверенно веду за собой. Но стоит нам сделать несколько шагов, как с разных сторон выходят незнакомые люди в костюмах, подозрительно напоминающие охранников. На автомате задвигаю Белоснежку за спину, оглядываюсь, оценивая ситуацию. И пока соображаю, как дальше быть, нам навстречу выходит Игнатов. На его лице играет довольная ухмылка. Он идет вальяжно, как хозяин положения. И уже одно это заставляет почувствовать подвох во всем происходящем.

— Добрый вечер, — произносит он.

— И вам того же, — сдержанно отвечаю я. — Решили встретить нас лично?

— Не устраивать же шоу в офисе, — пожимает он плечами. Чувствую, как Снежана вцепляется руками в мою руку. Бедная девочка — уверен, сейчас перед ее глазами мелькает ее прошлое. Ублюдок знает, как надавить на больное.

— Шоу? Будем разговаривать здесь? — спрашиваю я, стараясь незаметно оценить масштаб бедствия.

— Разговаривать? — усмехается Игнатов. — Нет, Руслан. Разговора у нас не будет. Сейчас моя дочь пойдет и сядет в мою машину, а ты отправишься к отцу и убедишь его передать мне права владения на участки, интересующие меня.

— Мы договаривались о равноценном обмене, — возражаю я. Чем дальше все закручивается, тем больше мне все это не нравится.

— Договаривались? С кем? — демонстративно смеется мужчина. — Может, с ним? — он кивает в сторону, и на свет выходит Виктор. Невозмутимый, собранный и равнодушный.

— С ним. И я озвучил, на каком условии готов передать право владения.

— Не ты диктуешь здесь условия, щенок, — вдруг скалится Игнатов. — Будет так, как я сказал! Снежана — в машину!

— Она никуда не пойдет! — рычу в ответ. — Если вам нужна дочь — у вас есть отличная подделка! А мы уходим!

— Ты правда думаешь, что сможешь уйти? — смеется хозяин офиса. Он демонстративно оглядывается по сторонам, и мне приходится с прискорбием признать, что в данный момент он находится в более выигрышном положении.

— Собираетесь задержать нас силой?

— Силой? Нет, что ты. Снежана сама пойдет, правда, дочь?

Чувствую, как девушка позади меня напрягается.

— Не смей, — тихо говорю я. — Стой на месте.

— Ты ведь усвоила прошлый урок? — продолжается издеваться ублюдок-папаша.

— Зачем она вам? Вы сделали подделку! — продолжаю я. — Оставьте ее в покое! Вы уже слишком многое отняли у нее!

— Как зачем? Снежана — ликвидный товар, — равнодушно отвечает он. — Красивая и послушная. — На последнем слове он делает ударение. — Теперь ведь она будет послушной, не так ли?

И смотрит на нее в упор, мразь такая!

— Не слушай его, — говорю ей.

— Рус… — шепчет она. — Я должна….

— Теперь ей есть что терять, — снова заговаривает Игнатов. — И больше нет нужды в той дешевке, что пришлось лепить пластическим хирургам за сумасшедшие деньги.

У меня холодеет внутри от осознания — получается, все это было просчитано наперед?

Руки Снежи вдруг перестают держаться за меня, а сама она быстро отходит от меня.

— Стой! — кричу я. — Не поддавайся!

— Прости, — тихо говорит она, глядя мне в глаза. В ее взгляде боль, а в голубых глазах стоят слезы. — Я люблю тебя…

А потом она быстро идет к Виктору, тот берет ее за плечо и уводит в один из внедорожников. Я естественно бросаюсь за ней, но трое парней быстро останавливают меня, крепко хватая за руки.

— Ублюдок! Тварь! — кричу я, напрочь забывая о правилах приличия. — Отпусти ее! Она же твоя дочь!

— Вот именно, — веско бросает Игнатов, чуть подходя. Он по-прежнему стоит в расслабленной позе, убрав руки в карман. — Она — моя дочь. И будет делать то, что скажу я. Как и всегда до этого.

— Она снова сбежит от тебя, мудак! — дергаюсь в его сторону, но резкий удар одного их охранников охлаждают мой пыл.

— Сбежит? — хохочет Дмитрий. — Да я позволял ей бегать эти годы, — выплёвывает он. — Потому что она была бесполезна. А теперь… — он довольно ухмыляется. — Теперь ей есть что терять. Тут я не прогадал — ты смог достучаться до девки. Молодец.

С трудом осознаю его слова. Неужели все и правда так, как он сказал? Ведь это получается, что Виктор и все остальное….

— Ты специально нас познакомил в клубе? — ужасаюсь я.

— Хотел бы сказать, что да, — театрально вздыхает он. — Но нет. Лишь удачно сложившиеся обстоятельства. Которыми я и воспользовался.

— Какой же ты ублюдок, — цежу я.

— Ты повторяешься, Руслан. Но главное, что ты должен запомнить: если хочешь, чтобы Снежана была жива и здорова — привезешь мне документы.

— Ты же сам сказал — она ликвидный товар. Какой ты бизнесмен, если будешь ей разбрасываться?

На это он лишь равнодушно фыркает.

— У меня всегда остается Лола. А если понадобится, я найду с десяток таких…

Внутри что-то обрывается — теперь я начинаю осознавать, в какую ловушку мы дружно шагнули. И что самое главное — неважно, попытались бы мы жить где-то далеко, или все же вернулись сюда — мы всегда были бы под колпаком. Потому что Снежана верила дяде Вите. Человеку, который просто выполнял приказы. (3303c)

— Вижу, до тебя, наконец, дошло, — удовлетворённо протягивает Игнатов. — Хорошо. Жду звонка — у тебя пара дней. Попроси отца поторопиться.

Он уходит и садится в тот же внедорожник, куда увели Снежу. Они уезжают, и лишь спустя несколько минут меня отпускают охранники. Во мне столько злости, что хочется поубивать их, хотя и понимаю, что они не виноваты. Те отходят на безопасное расстояние и быстро ретируются. А у меня вдруг резко начинает звонить телефон. Достаю на автомате и смотрю на дисплей.

Демьян…